Мой личный будильник

Антон просыпается от шума, который отдавался в хмельном сознании целым табуном. Кряхтя и держась за голову, парень поднялся с дивана, чтобы найти источник звука. Пройдя на кухню Шастун застыл в дверях, наблюдая следующую картину: перед открытым шкафчиком стоял Арсений, и пытался удержать одной рукой две кружки, другой еще одну, даже между согнутой в локте рукой и грудью как-то оказался стакан. Понаблюдав несколько секунд за брюнетом, пытающимся поставить всю посуду на стол ничего не уронив, Антон решил поспешить на помощь. — Ох, спасибо, — выдохнул брюнет избавляясь от ноши, — прости, я не хотел тебя разбудить. — Все хорошо, ты что тут искал? — спрашивает Шаст, аккуратно расставляя кружки на место. На самом деле последнее время зеленоглазый был очень рассеянным, и в том числе пихал посуду в шкафчик как попало. Он знал, что однажды ему отомстят, свалившись при очередном открытии дверцы, но он не думал, что жертвой окажется Арсений. Хотя это может и к лучшему, ведь если на его месте был бы Антон, ни одного целого стакана тут точно не осталось. — Прости, я просто попить хотел, искал кружку, а тут такое, — вновь извинившись, Арсений переводит взгляд на злополучный шкафчик и тяжело вздыхает. — Ничего, сейчас, — говорит Шастун и уходит в ванную, чтобы вернуться с парочкой таблеток и протянуть одну Попову, — на, должно помочь. Налив им обоим воды и выпив лекарство, Арсений уселся за стол, а Антон принялся варить им кофе. — Как я вообще тут оказался? — через некоторое время подал голос голубоглазый, опуская голову на руки и пытаясь хоть что-то вспомнить о прошедшей ночи. — Я вчера встретил тебя в клубе, и ты выглядел ну очень плохо, — через плечо бросает Антон, думая, помнит ли Арс что-нибудь о вчерашнем вечер, а особенно о поцелуе. — Да? Кажется, я ничего не помню, — поднимает голову парень и смотрит на длинноногого, — в любом случае спасибо, что вытащил меня оттуда. Прости, что из-за меня ты спал на диване. — Да все хорошо, без проблем, — Шастун разливает кофе по кружкам, и садится напротив Попова, — совсем ничего не помнишь? — Совсем, а что я натворил? — благодарно кивая, голубоглазый отпивает горячего напитка, чувствуя как внутри все согревается, а разум пробуждается. — Нет, не особо, просто пьяный бред про Алену и что-то в этом духе, — говорит только часть правды парень. — Да, не бери в голову в общем, — произносит Арс, ощущая, что должно быть что-то еще. Ему кажется, что вчера произошло что-то очень важное, только парень не помнит что. Когда кофе закончился, а отчего-то неловкая беседа прекратилась, Попов сказал, что ему пора домой. Закрыв дверь за парнем, Антон пытался для себя решить, рад ли он, что тот ничего не помнит, или нет. Ведь ему так давно хотелось прижаться к любимому телу, сказать о своих чувствах, но у парня была своя жизнь, девушка, вряд ли он был готов к такому. Выйдя из чужого подъезда, Попов остановился и поднял голову вверх. Небо, затянутое темно-серыми облаками, не предвещало ничего хорошего, готовое вот-вот обрушить на землю дождь или снег. Парню казалось, что он непременно должен что-то знать, что же вчера такого было. Когда первая капля тяжело ударилась о горячую щеку, пальцы сами непроизвольно потянулись к губам, а Арсению подумалось, что он ухватил мысль за хвост, наконец-то понимая, что же ему никак не дает покоя. В голове яркой вспышкой озарилось понимание, что же он вчера такого натворил, выхватывая из памяти момент, когда он тянется к чужим мужским губам. Тряхнув головой, голубоглазый точно понимает, что это была не фантазия, но говорить об этом Антону он точно не будет. Арсений решает, что тот сам ничего не помнит, раз все равно привел его домой. Проходит несколько дней и парни вновь общаются, как будто ничего и не было. Все те же взгляды украдкой, все те же мысли о прикосновениях, все те же короткие приветы по утрам и разговоры лишь о заданиях или новых постановках. Заходя перед очередной парой в аудиторию, Антон видит брюнета, двигающего декорации. — Зачем ты их переставляешь? — с непониманием спрашивает Шаст. — А тут сейчас была Марина Валентиновна и сказала расчистить место, — ответил Попов, оттаскивая очередную вещь к стене, — сегодня должно быть что-то интересное. — Тебе помочь чем-нибудь? — спрашивает Антон, кладя сумку и замечая, что почти все уже стоит на своих местах. — Да, ты не мог бы повесить тот занавес? Он нам сегодня зачем-то понадобится, — пожимает плечами парень, — лестница в углу. Согласно кивая, Шастун берет лестницу и ставит ее около длинного куска ткани, чтобы водрузить его наверх. — Только будь аккур… — не успевает произнести Попов, как слышит грохот. Зеленоглазый слишком сильно перегнулся через край, и сейчас лежал на полу, тихо постанывая. — Черт, Шаст, — подбегает к нему брюнет и опускается рядом на колени, — живой? Антон что-то кряхтит, но не собирается подниматься. Перед глазами все прыгает и крутится, поэтому парень предпочел прийти в себя лежа. Все тело болело, но как показалось Антону, ничего серьезного он себе не травмировал. Но ему просто показалось и он понял это, когда попытался подняться, опершись на руку. Резкая боль тут же пронзила предплечье и парень начал падать обратно. Голубоглазый поймал парня за плечи и с беспокойством взглянул на того. — Тебе надо в травмпункт, пойдем, — Арсений хотел помочь подняться, но Шаст попытался отстраниться, сказав, что все в порядке, — я вижу как тебя перекорежило от боли, не все в порядке. Попов задрал рукав толстовки светловолосого, и оба могли наблюдать начинающую появляться фиолетовую гематому. — Так, тебе надо к врачу, я отвезу тебя — строго сказал голубоглазый и Антон уже не стал возражать. Арсений не на шутку перепугался, когда увидел лежащего на полу парня и самые худшие мысли успели проскочить в голове брюнета до того, как Шастун подал признаки жизни. Сидя в коридоре с белыми стенами и ожидая своего друга с рентгена, Попов оглядывался по сторонам, нервно теребя край футболки. Как только из-за двери показался юноша, Арсений тут же вскочил с места, подходя к нему. — Ну как там? — с беспокойством спросил брюнет. — Трещина в кости, сейчас наложат гипс и отпустят, — грустно сообщил результаты Антон. — Прости меня пожалуйста, это я виноват, я попросил тебя повесить ту ткань, — проговорил голубоглазый, отворачиваясь. — Хей, ничего страшного, правда, — Шастун положил здоровую руку на плечо парня, разворачивая того обратно к себе, — как ты видишь, падение - мое второе имя, — попытался улыбнуться Тоха. Арсений все еще смотрел виновато и лишь молча пошел искать нужный кабинет. Когда молодые люди уже выходили из медицинского здания, в голове голубоглазого вертелись беспокойные мысли. Он думал о том, как в один миг все может поменяться. Вот у тебя здоровая рука, а через секунду в ней уже трещина, а заживать она будет целый месяц, проводя параллель с влюбленностью. Арсений думал о своих чувствах и как ему комфортно рядом с Антоном, он думал об их поцелуе у подъезда. Когда Попов останавливает машину около того самого судьбоносного места, воспоминания снова накатывают отрывками и брюнет вздыхает. — Спасибо тебе, — произносит Шастун и тянется здоровой рукой к ручке, — тебе правда не нужно винить себя, это ведь не смертельно, — по-своему истолковывая задумчивый и грустный вид одногруппника, произносит парень. — Я помню, — вдруг говорит Арсений, поворачивая голову к светловолосому. Он решил, что не может молчать о своих возможных чувствах и ему кажется, что Антон имеет право знать. Поэтому переборов себя, брюнет решил начать этот разговор. — Что? — не понял Шастун. — Я помню, что произошло тут той ночью, — серьезно сказал он. — И как давно? — глаза светловолосого тут же наполнились страхом, а сердце пропустило несколько ударов. — Тем утром, как только вышел из твоей квартиры, — спокойно произносит Арсений. От такого тона Антону становиться еще больше не по себе, — я думаю, что ты мне нравишься, — наконец-то первым признается Попов и задерживает дыхание в ожидании ответа. — О нет, это не так, — не веря своим ушам начал отрицать все Шастун, — ты был пьян и не ведал, что творил. Антону очень хотелось, чтобы это было правдой, но он не мог позволить себе такой роскоши как надежда. Поэтому он был уверен, что парень просто запутался и ему нужно вернуться домой, поцеловать Алену и забыть об этом, как о сне. — Я думал над этим, кажется, я уверен в этом сейчас, — настаивал брюнет. Зеленоглазый не мог сейчас обсуждать это, у него болела рука и делать так, чтобы еще и душа болела, он не хотел. Поэтому, чтобы побыстрее закончить с этим, Антон наклонился и аккуратно прижался губами к губам ошеломленного Арсения, надеясь, что это отпугнет его. Поцелуй оказался совсем недолгий, но чувственный. — Подумай еще раз, на трезвую голову, — произнес Шастун, отстраняясь и вышел из машины, направляясь домой. Парень сам не знал, почему он поступал так. Ему очень хотелось остаться там, ответить, что брюнет ему тоже нравится, прижаться, провести рукой по этой идеальной прическе, взъерошивая наверняка шелковистые черные пряди. Но он знал, что Арсению это не нужно. В то же время в машине сидел голубоглазый и смотрел в спину удаляющемуся парню, а пальцы покоились на губах, которые только что целовал светловолосый. Ему хотелось выйти из машины, догнать Антона и попросить поцеловать его еще раз. Но разве это правильно? Наверняка Шастун сделал это лишь для того, чтобы показать, что он ничего не чувствует. Может быть он прав и Попову на самом деле не нравится этот неуклюжий долговязый пацан? Но ведь сейчас, когда он был совершенно трезв, ему это не показалось чем-то противным. Арсений встряхнул головой и решил, что подумает над своими ощущениями у себя. Он завел машину и выехал со двора, направляясь домой. Сегодняшняя ночь, полная мыслей и терзаний будет тяжела для обоих.