Мой личный будильник

Вот вы когда-нибудь сидели на паре, на уроке, в офисе и думали, как же медленно тянется время? Конечно, думали, все мы иногда это замечаем. Так и сейчас для, обычно внимательного, Антона оставшиеся пятнадцать минут казались целой вечностью. Он выводил ручкой на полях своей тетради незамысловатые символы, когда услышал свое имя. — Антон, Антон, слышишь? — кто-то настойчиво пытался донести какую-то информацию до светловолосого. — Да, да конечно, — моментально произнес парень, переводя взгляд на учителя, — а? — Зайди к декану, говорю, хотел тебя видеть, — повторяет еще раз женщина, строго смотря на парня. — Да, спасибо, — Антон опускает взгляд, начиная перебирать в голове темы, по поводу которых его могли вызвать. Он не находит ничего стоящего, кроме того, что за время хождения в гипсе не участвовал в некоторых сценках, но в остальном все кажется гладко. В деревянную дверь тихо стучат, и голос с другой стороны приглашает посетителя войти внутрь. Светлое большое помещение с массивным столом посередине всегда пугало Антона. Парень был тут несколько раз: когда подавал документы и проходил собеседование, и все эти разы, ощущал себя таким незначительным, что моментально терялся и не знал что говорить. — Шастун, проходите, — отвлекаясь от каких-то бумаг проговорил пожилой мужчина и поднял на вошедшего добрые глаза, спрятанные за очками с толстыми стеклами. — Здравствуйте, Евгений Михайлович, — тихо произносит парень, проходя и садясь в предложенное кресло. В голове крутятся самые страшные мысли вплоть до отчисления. Но ожидания зеленоглазого не оправдываются, и он слышит совсем иные слова. — Антон, мы посмотрели твою успеваемость и даже с этим происшествием с рукой, ты умудрялся получать высшие отзывы от большинства учителей. К нам недавно приходил Дмитрий Мельников и сообщил, что ищет актеров в свой театр. Ты и еще один ученик как раз подходите ему для нового проекта и у вас хорошие рекомендации, поэтому я решил освободить вас от занятий в пользу театра. Глаза Антона расширяются, как только он слышит эти слова, а сердце пропускает удар. Парень не верит, что его могли заметить и спустя всего почти пол года обучения в Москве, уже позвать играть. — А, позвольте поинтересоваться, кто будет вторым? — с волнением спрашивает зеленоглазый, улыбка уже начинает расползаться по милому личику и восторг захватывает разум. — Попов, Арсений Попов, — просто отвечает декан, — передай ему зайти ко мне, а то его сегодня нету на занятиях. Ему еще не сообщили эту новость. Последняя неделя перед началом репетиций. Все в группе уже знают и тихо завидуют двум парням. После того, что произошло в машине около месяца назад, ничего сильно не поменялось. Гипс сняли, и Антон восстанавливал работоспособность руки, новых травм пока не происходило. Если не считать разбитого сердца. Парень считал, что поступил тогда правильно, «напугав» Арсения поцелуем. А брюнет просто не смог принять и переступить через себя, чтобы ответить взаимностью. В то время как Антон продолжал довольствоваться лишь мыслями о прекрасном неосуществимом будущем и созерцанием почти ежедневно неземных голубых глаз. После последней пятничной пары, Шастун выходит из здания совсем измотанным. Кажется, все друзья уже его поздравили, а все учителя отнеслись скептически и выразили недовольство на пропуск занятий. Холодный декабрьский ветер забирался под куртку, отчего Антон невольно поежился. — Да, не лето, — раздается сбоку и парень поворачивает голову, чтобы увидеть подошедшего Арсения. — Зато снег будет только в феврале, — посетовал на погоду Антон, оглядывая печальным взглядом темный асфальт под ногами. — Давай подвезу, что тебе мерзнуть, — улыбнувшись, произносит брюнет. — Нет, спасибо, в метро тепло, — бросает Шастун так же резко, как и ветер, норовящий заморозить все на своем пути. Парень разворачивается и уходит, стараясь взаимодействовать с Поповым как можно меньше, хоть теперь это станет труднее. Примерно такими и были разговоры в пару слов между парнями за прошедшее время. Первый день репетиций и актеры уже в здании театра осматривают сцену, на которой им предстоит через несколько месяцев выступать. Если конечно они со всем справятся и намеченный проект реализуется. Ребята выяснили, что будут играть в новой версии пьесы «Двенадцатая ночь»* и вначале скептически отнеслись к этому. Но опыт есть опыт, поэтому они были рады любой возможности и тем более такой. Новшество заключалось в том, что не девочка-близнец переоделась в пажа, а брат-близнец переоденется во фрейлину. И вот долгожданная встреча парней с режиссером, он выдает каждому сценарий и отдельно знакомится с рекомендованными ему Арсением и Антоном. — Это ваше, — после небольшого собеседования, мужчина протягивает ребятам по стопке бумажек, — надеюсь увИдеть в вас профессионализм. — Будем стараться, — произносит Антон, принимая сценарий. — Да, спасибо, что взяли нас, — так же отвечает Арсений, беря листы. Мужчина, попрощавшись, ушел по своим делам, а парни взглянули на стопки в своих руках, горя желанием узнать, что же за роли им все-таки достались. Быстро открыв первую страницу с их именами, актеры обалдели, ведь они исполняли одни из главных ролей. — Я — Себастьян, — радостно произносит Антон, все еще неверящими глазами глядя на текст. — А я — Орсино, кажется, ты должен быть в моей свите, — задумчиво выдает Арсений, пролистывая сценарий, — ты вообще читал это произведение? — Неа, сегодня займусь всем этим делом, — говорит Шастун, направляясь к выходу, чтобы перейти в зал, где собирается вся труппа для знакомства, — а ты? — Тоже пока нет, — следует за парнем Арсений. После знакомства, объявления всем своих ролей и небольшой экскурсии по театру, с ребят сняли мерки для будущих костюмов и отправили домой, считая, что для первого дня достаточно, ведь они и так провели там почти все время. Антон как обычно отказался на предложение подвести себя до дома и, быстренько попрощавшись, скрылся в направлении метро. Вечером, сидя перед компьютером каждый в своей квартире, парни читали пьесу и сценарий с современной адаптацией. И каждый с ужасом осознавал, на что же он подписался. Ведь именно персонаж Арсения должен был влюбиться в переодетого персонажа Антона. Чувства, которые им предстояло сыграть на сцене, не были ролями. Они были их реальными эмоциями, из-за проявления которых, сейчас оба подумывали бросить все и с позором отказаться. Ведь это была уж не просто комедия сцены, это была комедия жизни.