Преступная грань: любовь или клятва?

      Уютная просторная комнатка залита ярким солнечным светом, лучи которого отражались в рыжевато-русых волосах маленького трёхлетнего мальчика, сидящего на руках у довольно сильного с виду и брутального на первый взгляд мужчины. Но стоило понаблюдать за ним немного подольше, как вся эта брутальность растворялась в мягком смехе, нежном отцовском взгляде и крепких объятиях, заключающих в себе милейшего сына и молоденькую красивую жену.       - Папа, а зачем тебе такие острые зубки? – крохотные ручки показали на острые хищные клыки, которые невозможно было не заметить в доброй широкой улыбке. Тёмно-карие глазки с нескрываемым любопытством уставились на лица родителей, а слегка приоткрытый от удивления детский ротик придавал личику этого малыша ещё большей милости. Родители как-то странно переглянулись, после чего отец снова улыбнулся, а мать потрепала ребёнка по голове.       - Твой папа помогает родителям, у которых непослушные детки. Как только они начинают капризничать, эти родители звонят нам. Твой папа приходит и говорит, что если детки не будут себя хорошо вести, то он сделает кусь. – при последних словах женщина в игривой форме тискнула сына за щёчки, чем вызвала у него заливистый смех.       - А мне папа не сделает кусь? – на секунду заволновавшись и перестав смеяться, вдруг спросил мальчик, широко распахнув глазки.       - Конечно не сделает. Ты же у нас хороший мальчик. – успокаивающе проговорил отец, после чего мальчик тут же улыбнулся и положил голову на крепкое теплое плечо.

***

      - Маааааам! – громкий крик разрезал послеобеденную тишину просторной кухни, на которой занималась своими домашними делами немного изменившаяся за восемь лет, но всё так же красивая женщина. Оглянувшись на этот ещё детский голос, она окинула сына беглым взглядом с ног до головы и, увидев выражение его лица, удивлённо вскинула брови.       - Что-то случилось? – садясь за обеденный стол и жестом показывая сыну, чтоб он сделал также, спросила та. Обеспокоенно-недовольный взгляд одиннадцатилетнего Чимина не предвещал ничего хорошего, что заставляло молодую мать немного беспокоиться.       - Мам… - всё ещё хмуря милое личико и, походу, пытаясь подобрать слова, мальчик сел за стол рядом с мамой, перебирая в детских ладошках какой-то листик, принесённый с улицы. - Мам, папа ведь ингануи?       В помещении повисла тишина. Лицо мамы Чимина немного исказилось от молниеносно проносящихся мыслей в её голове. Конечно, и она, и её муж прекрасно понимали, что рано или поздно их сын всё же узнает правду о своём отце. Они даже хотели сами рассказать ему об этом, но годика так через четыре, когда новость подобного рода не слишком сильно шокирует Чиму.       - Эммм… Кто тебе такое сказал, милый? - немного заикаясь и стараясь по максимуму скрыть свою растерянность, спросила женщина. Ничего более разумного ей в голову так и не пришло.       – Чондэ-хён. – бросив на маму странный взгляд и слабо качнув головой, произнёс рыжеволосый.       – Твой друг Ким Чондэ? – женщина удивилась ещё больше.       – Да. Все рассказывали про своих родителей, и когда я рассказал про папу, Чондэ-хён позвал меня поговорить наедине. Когда мы остались с глазу на глаз, он показал мне такие же клыки, как у папы и сказал, что папа – ингануи. – в глазах парнишки играла смесь какого-то разочарования, грусти и недопонимания. Женщина же в ответ на эти слова лишь самую малость поменялась в лице, продолжая лихорадочно перебирать в голове самые разные мысли. Что ему сказать? Как успокоить? Даже не смотря на то, что эта тема у неё с мужем уже несколько раз поднималась, она была ещё явно не готова к этому разговору.       - Мам, это правда? – решив, что мать не хочет говорить чего-либо, практически плача спросил Чимин. Карие глазки действительно наполнились слезами, показывая, что переживания маленького Пака совершенно искренни.       - Нуууу, нуууу, почему ты плачешь? – мягко обняв сына за плечи и прижав его к себе, женщина успокаивающе погладила его по волосам.       - Но ингануи ведь злые и страшные. – тихо всхлипывая, произнёс рыженький, уткнувшись носом матери в плечо. – Они убивают людей. И в школе постоянно говорят, что ингануи плохие и их нужно опасаться. Я не хочу, чтоб папа оказался таким же.       - Слушай меня. – аккуратно вытерев сыну слёзы, женщина нежно подняла голову мальчика на себя, чтобы он внимательно её выслушал. – Как ты считаешь, твой папа злой и страшный?       Чимин, не сводя с матери взгляда широко раскрытых глаз, отрицательно покачал головой.       - Твой папа такой плохой, что его следует опасаться? – уверенно продолжала женщина. Чимин снова отрицательно качнул головой, уже перестав всхлипывать и вытирая с лица остатки слёз. Походу, он начал улавливать ту мысль, которую ему хотела донести его мама.       - А Чондэ? Ты же давно с ним дружишь. Он тоже плохой и опасный? – видя, что сын успокаивается, женщина стала чувствовать себя ещё увереннее. На очередное отрицательное покачивание головой она мягко улыбнулась и снова погладила мальчика по голове. – Ну вот видишь. Если твой папа и твой друг хорошие и ты их любишь, есть ли разница в том, люди они или нет?       - Нет, мам. Я понял. – лучезарно улыбнувшись, Чимин крепко обнял маму за плечи, чувствуя себя теперь максимально спокойно. Ведь мама права. И папа, и Чондэ слишком хорошие для того, чтоб их бояться. И уж кто-кто, а папа точно не причинит вреда. Он просто не сможет дать своего сына в обиду, он сам так говорил. С этими мыслями мальчик спокойно направился к себе в комнату, сопровождаемый немного беспокойным взглядом своей матери.

***

      Тёплый летний ветерок весело носился по широкому парку, шелестя листьями деревьев и время от времени срывая их с ветвей. Сорвав очередную пару крохотных листиков, ветер какое-то время поиграл с ними, то оставляя их в покое, то снова поднимая в воздух, как только те почти опускались на землю. Но, как только ему надоело это однообразное занятие, он решил пристроить их на шевелюрах двух мальчишек, которым от силы можно было дать лет тринадцать максимум. Сделав это несложное дельце, ветерок тут же умотал к следующим своим «жертвам».       Мальчики же поначалу не заметили этой мелкой шалости и продолжали увлечённо читать книги, лежавшие у них на коленях. Погода и столь юный возраст позволяли им преспокойно сидеть посреди парка на мягкой зелёной траве, не обращая внимания на окружающих. Прошло минимум минут десять, как один из парнишек, который выглядел немного старше своего друга, оторвался от чтения и сладко потянулся, после чего бросил быстрый взгляд на рыжую макушку товарища, а потом на сосредоточенное милое личико. Заметив, что глаза рыжего неподвижно уставились в одну точку, парнишка сделал вывод, что друг погружён точно не в чтение.       - Чиминиии, ты чего? – щёлкнув пару раз перед лицом своего друга, спросил парень. Довольно высокий для своего возраста рост, русые волосы и темно-карие глаза – всё это смотрелось более чем мило. Симпатичные черты лица приятно сочетались с мягким голосом, а плавная манера речи придавала всему образу окончательной гармоничности.       - А? Ащ, нет, ничего, задумался просто. – резко тряхнув головой, сбрасывая на глаза мягкую чёлку, быстро отрезал Чимин.       - И о чём же ты задумался? – отложив свою книгу в сторону и подсев к товарищу поближе, русоволосый обнял колени и всем своим видом показал, что готов слушать.       - Тебе вряд ли будет интересно. – отведя взгляд в сторону, неуверенно произнес Чимин. Он прекрасно понимал, что перед напором Чондэ ему точно не устоять, но где-то в глубине души у него теплилась надежда, что хотя бы на этот раз расспрашивать его не станут.       - Уверен? – твёрдый взгляд темно-карих детских глаз принялся сверлить лицо Чимина. Чондэ никогда не давил на друга нескончаемыми расспросами, нет. Обычно ему было достаточно одного короткого уверенного вопроса, после которого Пак словно раскалывался и выкладывал всё начистоту. И этот раз не стал исключением.       - Нет, не уверен. – тяжело выдохнув, рыжеволосый тоже отложил книгу и повернулся к другу, неуверенно поднимая глазки на практически каменное лицо Чондэ. Выдержав таким образом короткую паузу, младший снова вздохнул, но на этот раз ещё тяжелее, чем в первый.       - Я просто всё думаю над тем, как вам живётся. – немного виновато начал Чимин. – В смысле… Сложно сложить в голове то, что о вас говорят всё и то, какими вы являетесь на самом деле…       - Ты до сих пор думаешь об этом? – мягко рассмеявшись, Чондэ потрепал приятеля по плечу. – Уже год прошёл, а тебе всё ещё сложно это сопоставить.       - Но ведь не все ингануи такие, как вы. – как бы оправдываясь, произнёс Пак и начал перебирать в руках сорванную только что травинку.       - Согласен, не все. – серьёзно проговорил Ким, подсаживаясь к другу ещё ближе и заглядывая ему в лицо. – Но многие из нас хотят нормальной, спокойной жизни, как и у вас. – при этих словах рыжий поднял взгляд на говорящего. – Да. Мы по большей своей части хотим жить, как вы. Спокойно заводить семьи, учиться в нормальных школах, ходить на нормальную работу. Жить, не боясь быть пойманными в любой момент, не скрываясь от следователей днём и ночью.       Чимин неотрывно смотрел на Чондэ широко раскрытыми глазами. Каждое слово его друга напоминало ему о его отце. Неужели всё настолько несправедливо только из-за того, что ингануи немного другие? Они же не виноваты в том, что их природа требует человеческой крови для выживания. Так ведь?       Подобные мысли оборвались, когда мальчик поднял взгляд на русую шевелюру Чондэ и заметил в мягких прядях маленький ярко-зелёный листик.       - Чондэ-хён, у тебя листик в волосах. – протянув к голове друга маленькую руку и сняв с пряди недавнюю шалость летнего ветерка, Чимин покрутил крохотный листик перед глазами.       - У тебя тоже. – улыбнувшись своей привычно милой улыбочкой, произнёс Ким, также глядя на листочек в руках Пака.       - Почему ты не сказал? – слегка вопросительный взгляд младшего принялся сверлить лицо Чондэ.       - С ним ты выглядишь очень мило, поэтому я решил оставить, как есть. – неопределённо пожав плечами, русоволосый подпёр руками голову и ответно спокойно уставился на товарища. Чимин же в ответ на эти слова лишь смущённо улыбнулся и вернул листик на волосы Чондэ, после чего оба тихо засмеялись и вернулись к чтению.

***

      Громкий дверной звонок раздался в небольшой квартире, практически разрезая стоявшую в ней до этого тишину. Чондэ, до этого бесцельно залипавший в телефоне, удивлённо вскинул брови и направился в прихожую. Подойдя к входной двери, парень заглянул в глазок, и, увидев там копну ярко-рыжих волос, тут же открыл дверь.       - Здравствуй, Чимини. Не ожидал, что ты сегодня зайдёшь. – мило улыбаясь, проговорил Ким, окидывая гостя быстрым взглядом с ног до головы.       - С днем рождения, Чондэ-хён! – набросившись на старшего с объятиями, выпалил Чимин, вручая парню в руки небольшой свёрток и довольно улыбаясь, видя как лицо друга становится всё удивлённее. – Открывай скорее, я хочу увидеть твою реакцию. – выпустив Чондэ из крепких объятий, рыжий указал взглядом на свёрток, нетерпеливо хлопая в ладоши, как маленький ребёнок.       - Зайди в дом хотя бы. – улыбнувшись такому поведению младшего, русоволосый практически затолкал Чимина в квартиру, и, закрыв за ним дверь, принялся аккуратно разворачивать подарок. Как только с обёрткой было покончено, глаза именинника озарил восхищённый блеск. В руках юноши оказалась коробочка, в которой лежал набор, состоящий из дорогого боевого ножа и нескольких продолговатых капсул с ядом.       - Вааааа, Чимини, спасибо огромное! - восторженно покрутив какое-то время подарок в руках, юноша вдруг как-то испуганно взглянул на довольно улыбающегося Чимина.       - Он же безумно дорогой… Где ты такие деньги нашёл? – как бы немного опасаясь чего-то, спросил Чондэ, в ответ на что получил лишь виноватую ухмылочку и лёгкое, не менее виноватое пожатие плечами. – Стой, стой… Так ты для этого на несколько работ устраивался?       - Тебе тогда так сильно понравился этот нож, что я не смог придумать лучшего подарка. – словно оправдываясь, Чимин немного опустил голову, но довольно улыбаться не перестал. – Да и учитывая то, какая у вас иногда бывает межличностная ожесточённая вражда, я решил, что тебе иметь при себе подобного рода вещь будет очень даже полезно.       Выслушав эти объяснения, Чондэ молча обнял младшего, уткнувшись носом в мягкие рыжие волосы, благо дело ростом Чондэ вышел практически на голову выше Чимина. Простояв таким образом несколько минут, именинник всё же оторвался от друга и жестом показал ему, чтоб тот шёл в комнату. Пак коротко кивнул, и, вручив в руки старшему ещё один небольшой пакет, который до этого держал в руках, принялся разуваться.       - Тут угощение. Надо же как-то отметить этот праздник. Шестнадцать лет как-никак. – видя, что Чондэ собирается что-то спросить, быстро произнёс Чимин. – И да, я взял то, что входит в твой рацион, а не как в прошлый раз.       - Тогда пошли на кухню. – посмеявшись над последними словами младшего, Ким потрепал парня по плечу и первым направился в сторону кухни. […]       Спустя пару часов парни уже сидели в комнате Чондэ и подробно рассматривали подарок Чимина при тусклом блекло-жёлтом свете небольшой настольной лампы.       - При ударе он разряжает в жертву баллончик сжатого воздуха вперемешку с ядом, вызывая моментальный травматический шок, способный остановить даже самых опасных противников… - тихо читал Ким описание нового оружия в небольшой инструкции, прилагающейся к нему. Чимин же, до этого взглядом изучавший капсулы с ядом, поднял глаза на читающего и… Откровенно залип. Чондэ, по сути, всегда был симпатичным парнем, но сейчас он показался юноше особенно красивым. Мягкие, небрежно уложенные тёмно-русые волосы; большие, словно кукольные, тёмные глаза, обрамлённые длинными, не менее тёмными ресницами; матовые, бледно-вишнёвого цвета губы, которые казались бархатными в столь тусклом освещении… Нежная бледная кожа казалась настолько мягкой, что к ней непроизвольно хотелось прикоснуться. Довольно высокий, но при этом глубокий и невероятно приятный голос успокаивал своим приятным тембром. Всё это казалось Чимину настолько прекрасным, что он, залипнув, не обратил внимания на то, что Чондэ уже дочитал инструкцию и теперь пытался дозваться до младшего, окликая его по имени и пару раз щёлкнув пальцами у него перед глазами.       - Чимини! Да что ж с тобой такое? – немного повысив голос, старший в очередной раз щёлкнул пальцами и наконец вернул рыжего в реальность, что стало ясно по тому, как Чимин резко моргнул и удивлённо вскинул брови. – О, очнулся. С тобой всё в порядке? Или опять просто задумался, как обычно?       - Ты сегодня очень красивый, Чондэ-хён. – сам не понимая, что он говорит, произнёс Пак. Осознание сказанного дошло до парня только тогда, когда Чондэ немного смущённо, но довольно ухмыльнулся. Чимин тут же ужасно покраснел, опуская взгляд и неловко размахивая руками. – Ну… В смысле… Ащщщ, извини. Я действительно снова задумался.        Чимин, вкрай смутившись, неловко смолк. Воцарилась неловкая пауза, прерываемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Пак в который раз прокручивал в голове сказанное, всё больше и больше краснея от понимания того, насколько глупо звучали сейчас его слова. Он уже собирался было извиниться ещё раз, но, подняв взгляд на Чондэ, тут же осёкся. Тот как-то завороженно смотрел на Чимина, практически не моргая и слегка приоткрыв рот, растянув губы в едва заметной улыбке.       - Ты тоже сегодня очень красивый, Чимини. – встретившись взглядом с младшим, произнёс Ким, отложив подарок куда-то в сторону и подавшись телом в сторону рыжего.       - С.. Спасибо… - еле выдавил из себя Чимин, не в силах сказать что-нибудь более содержательное. Мозг словно опять дал сбой, и парень непроизвольно потянул руку к лицу Чондэ. Взгляд юноши стал словно пустым, будто Пак снова выпал из реальности. «Что я творю? Нужно остановиться!» - твердили последние остатки здравого смысла, но тело нагло игнорировало эти слова. Возможно, парню удалось бы остановить себя, будь он сейчас хоть немного в других обстоятельствах или будь у него на обдумывание своих действий чуть больше времени. Но нет. Мозг распоряжался телом исключительно быстро и самостоятельно. Прикоснувшись к лицу Кима, юноша медленно провёл кончиками пальцев по нежной коже, после чего приподнял лицо Чондэ за подбородок.       - Чимини? – русоволосый вопросительно вскинул брови, но, ведомый любопытством, противиться движениям младшего не стал. Разумеется, ответом на его очередной тихий оклик было лишь молчание. Чимин же медленно, но верно приближался к лицу Чондэ, пустовато-томно глядя на его губы из-под полуопущенных век. Когда расстояние между лицами парней сократилось до минимума, старший вдохнул было, чтоб окликнуть Пака ещё раз, как тот резким рывком преодолел последние сантиметры, отделяющие его от Кима, и прильнул к бледно-вишнёвым губам коротким нежным поцелуем. Не смотря на то, что эта близость длилась от силы секунд пять, младшего успела окатить целая волна различных эмоций: волнение, страх, смятение, напряжение вперемешку с наслаждением, каким-то облегчением и смущением… Такая эмоциональная буря вынуждала пробиваться едва заметную дрожь всего тела, которую Паку удавалось сдерживать с большим трудом. Отстранившись, Чимин медленно открыл глаза и тут же встретил вопросительно-заинтересованный взгляд больших тёмных глаз.       - Чондэ-хён, я… - пролепетал было младший, собираясь сказать хоть что-нибудь в своё оправдание, как теперь поцелуем заткнули уже его самого, вынуждая толпы мурашек окатить парня с ног до головы. От нежного соприкосновения губ кружило голову, а легкие касания чужих изящных рук, лениво гуляющих по затылочной части шеи, действовали максимально успокаивающе и расслабляюще.       - Как давно ты хотел сделать это? – еле слышно спросил Чондэ, когда наконец-то оторвался от Чимина и всё с тем же странным любопытством заглянул ему в глаза, вынуждая того снова смутиться и неловко опустить взгляд.       - Второй год уже. – практически шёпотом ответил Пак, ни капельки не удивившись тому, что Ким безошибочно понял, что Чимин поцеловал его далеко не по первому желанию. Странная, наверно, причина, но именно эта внимательность и стала одним из главных критериев в списке того, из-за чего Чимин сдружился с Чондэ. От его внимательного взгляда не ускользало ни одной мельчайшей детали чего-либо, а острый ум и всесторонне развитое мышление позволяло безошибочно анализировать любую ситуацию и быстро получать ответы на любые вопросы. Поэтому для Чондэ читать людей было чем-то неимоверно лёгким, чем он в своё время заинтересовал тогда ещё маленького Пака.       - А я-то думал, что просто слишком увлёкся тобой и накручиваю себя, поэтому не придавал этому значения. – немного виновато произнёс Чондэ, откинувшись на руки и запрокинув голову назад. – Прости меня за мою глупость, Чимини.       - А если не прощу? – шутливо поинтересовался рыжий, растягивая губы в хитренькой улыбке.       - Придётся прибегнуть к более жёстким методам. – резко вернув голову в исходное положение, Ким мягко толкнул младшего в плечи, опрокинув того на кровать, после чего тут же навис над ним, уверенно глядя в большие карие глаза. Чимин же в ответ на это лишь ядовито ухмыльнулся, и, притянув к себе парня за ворот рубашки, снова поцеловал его. Как только этот очередной коротенький поцелуй прервался, парни, удивленно переглянувшись, вдруг непринуждённо рассмеялись и заключили друг друга в крепкие объятия.

***

      - Чондэ, Чондэ, Чондэ, Чондэ… - безостановочно повторял Чимин, в то время как сам Чондэ преспокойно игнорировал зов своего парня, невозмутимо занимаясь приготовлением ужина для младшего. Он уже давно научился готовить человеческую еду для случаев, когда Чимин оставался у него с ночёвкой или же когда он сам оставался у Пака, поэтому сейчас без особого труда манипулировал продуктами и столовыми приборами. Пак же, в кулинарном искусстве постигший лишь тайну запаривания рамёна быстрого приготовления, сидел за обеденным столом и наблюдал за действиями Кима, не переставая его звать от нечего делать.       Закончив с приготовлением топокки, Ким быстренько убрал всю лишнюю посуду и продукты, после чего, налив себе в качестве еды стакан крови, аккуратно поставил тарелку с ароматно пахнущей пищей и чашку горячего кофе перед Чимином, параллельно с этим садясь рядом с юношей.       - Ваааааааа! Чаль мокгессымнида!* – громко произнёс младший, довольно принимаясь за еду. То, как быстро он уплетал еду за пухлые щёчки не могло не вызвать улыбки, которую Чондэ прятал, делая вид, что занят поглощением напитка. Чимин в свою очередь не обращал на эту улыбку никакого внимания, настолько он был занят трапезой – готовил старший действительно очень вкусно.       Как только с ужином и уборкой кухни было покончено, парни, обнявшись, лениво завалились на просторный диван в гостиной. Тишина практически безлюдной квартиры нарушалась лишь тихим шелестом весеннего ветра за окном и едва слышной музыкой, доносящейся из подключенных к компьютеру наушников, которую Чимин забыл выключить по приходу Чондэ. Стрелки настенных часов показывали начало одиннадцатого вечера, поэтому за окном было уже темно, из-за чего в комнате тоже царил полумрак, так как юноши не сочли нужным включить свет. Зато благодаря этому в комнате получалась очень приятная уютная атмосфера: поздний вечер; из открытого окна в комнату вливается аромат свежести улицы после дождя; поглощающий большую часть комнаты вечерний полумрак, перебиваемым тускловатым светом уличного фонаря; та же тихая, едва слышная музыка вперемешку со слабым шумом работающего компьютера и тёплые, надёжные объятия. Что может быть прекрасней?       - Чиминиии… - мягкий голос осторожно нарушил тишину. – Чимини!       - Да, Чондэ? – слабо дёрнувшись, сонно ответил младший, вяло утыкаясь носом Киму в плечо.       - Ты что, уснул? – русоволосый, будто удивившись, вскинул брови и усмехнулся, поглаживая Чимина по рыжим волосам.       - Угу. – Пак, оторвавшись от парня, кое-как ровно сел и лениво потёр глаза. – Просто было так уютно, так уютно… Вот я и задремал самую малость.       - Чудила мелкая. – мягко улыбнувшись, Чондэ вдруг протянул руки к лицу юноши, и, проведя с его правым ухом короткие манипуляции, немного откинулся назад, окидывая младшего оценивающим взглядом. На ухе Чимина теперь красовалась длинная серёжка, состоящая из нескольких небольших, соединённых друг с другом колец и подвешенного на них длинного, простенького креста. Чимин, потупив буквально пару секунд, тут же схватил телефон и посмотрел на своё отражение в темном экране.       - Вай, какая красивая! – едва коснувшись украшения кончиками пальцев, Пак перевел восхищённый взгляд с телефона на Кима и заметил, что у него на ухе красуется точно такая же серёжка. Тот, довольно улыбаясь и склонив голову набок, любовался восхищённым парнем, обняв колени руками. Всё же, радостный Чимин – крайне милое зрелище.       Младший же, заметив идентичную своей серёжку в ухе своего парня, восторженно хлопнул в ладоши и отложил телефон в сторону.       - Ты решил купить нам парные украшения? – крепко обняв Чондэ за плечи и не переставая довольно улыбаться, выпалил Чимин. Получив в ответ утвердительный кивок, Пак оторвался от парня и легонько чмокнул того в губы, после чего вытащил из кармана небольшой свёрточек. – Будто мысли читаешь. У меня ведь тоже есть для тебя кое-что.       Развернув небольшого размера подарок, Чимин взял Кима за левую руку и надел ему на палец серебряное колечко. Чондэ, заметив на кольце какую-то гравировку, с любопытством в глазах поднял ладонь ближе к лицу и покрутил ею перед глазами.       - «Мне не важно, кто ты снаружи» - прочитав вслух аккуратно выведенные на украшении буковки, русоволосый поднял взгляд на своего парня, который, в свою очередь, поднял свою левую руку, на которой красовалось такого же вида и формы кольцо.       - Мне важно то, кем ты являешься на самом деле. – закончил фразу Чимин словами со своего колечка и снова крепко прилип к старшему. Чондэ, приобняв младшего за плечи, как-то странно улыбнулся, но, чтоб скрыть эту странную, будто грустную улыбку, чмокнул Чимина в рыжую макушку. Пак, почувствовав это лёгкое прикосновение, поднял голову и заглянул парню в глаза. И вот. Вот он тот самый момент, который постоянно так завораживает Чимина. Тот момент перед поцелуем, когда они оба уже так близко друг к другу, что дыхание становится одним на двоих. Губы приоткрыты, взгляд изучает лицо, а тело будто замирает на секунду, расслабляясь, но одновременно с этим сердце начинает колотиться в бешеном ритме. Именно это замирание и нравится Паку больше всего. За полсекунды до того, как губы обоих соприкоснутся. Ни звука вокруг, весь окружающий мир словно пропадает. А в полузакрытых глазах, словно искра, немая просьба-вопрос "Могу ли я приблизиться еще?». И после, почувствовав положительный ответ практически на интуитивном уровне, оба преодолевают те несчастные, разделяющие их миллиметры и сливаются в столь желанном нежном поцелуе. Лёгкая эйфория будто уносит за рамки здравого смысла, из-за чего тело начинает действовать абсолютно интуитивно и самостоятельно, а любая разумная мысль словно тонет в невидимом тумане…       «Что, паскуда мелкая, влип не по-детски? Ты же прекрасно понимаешь, что меня это не остановит и это исключительно твои проблемы» - злобный насмешливый голос резким неприятным эхом прозвучал в голове Кима, возвращая его в реальность. Тот туман, окутывающий разум, рассеялся и Чондэ обнаружил себя нависшим над лежащим на диване Чимином. Руки старшего уже успели слегка задрать футболку Пака и начать понемногу исследовать нежное, податливое тело, а губы остановились на нежной шее, на полпути к изящным ключицам. Чимин же, обхватив широкие плечи тонкими руками, секунду назад выдохнул тихий полустон, прикрыв глаза. «Он же полностью доверяет тебе. Здорово, правда?» - всё тот же неприятный голос снова врезался в мысли Чондэ, из-за чего юноша, широко распахнув глаза, будто чего-то испугавшись, резко отстранился от младшего. «Все ингануи подлые, двуличные твари, и ты тому не исключение» - грубым эхом раздавалось в голове русоволосого. Что же, походу, так и есть, насколько сильно не хотелось бы этого признавать.       - Чондэ? Чондэ, ты в порядке? – тихий неуверенный и немного дрожащий голос Пака нарушил раздумья старшего, снова возвращая его в реальность. Ким, слабо дёрнувшись от лёгкого прикосновения младшего, тут же вскочил с дивана, как-то растеряно глядя вокруг себя.       - Не стоит доверять ингануи, Чимини. – слишком серьёзный, не свойственный Чондэ голос твёрдо раздался в комнате, донося эту фразу в каждый уголочек гостиной и глубоко в разум Чимина. Увидев опешившее лицо парня, Ким бегло поцеловал младшего в щеку, крепко обнял его, после чего молниеносно скрылся в открытом окне, бросив на прощание лишь одно короткое «извини».

***

      Тринадцатое октября. Если не очень уточнять, то около шести часов после полудня. Уютный, теплый вечер, помеха которому только тяжёлые тучи, проливной дождь и обрывистый ветер за окном. Небольшая семья, состоящая из трёх человек, по-домашнему суетится на маленькой кухне, готовясь к ужину. Из кухни в гостиную и обратно то и дело мелькает рыжеволосый парень, перенося в более просторную комнату посуду и столовые приборы.       «Жаль, что с Чондэ так и не получилось связаться…» - относя в комнату очередное блюдо с едой, подумал Чимин. Прошло чуть больше полугода с их последней встречи. Чимин в тот день так и не понял, что произошло, и ему оставалось лишь догадываться, почему Ким тогда прервался и к чему были сказаны его слова. Поэтому Пак остановился на том варианте, что Чондэ пока просто не готов к новому шагу в их отношениях и решил не обращать на его слова особого внимания. Чимин очень много усилий приложил к тому, чтоб встретиться со своим парнем, но всё безуспешно. Ким словно куда-то пропал: с тех пор каждый раз, как Чимин заглядывал к нему в свободное время, дома его ни разу не оказалось; случайно встретиться тоже не удавалось. Чондэ лишь изредка отвечал Паку на звонки и общался с ним только в соцсетях. Такое общение не совсем устраивало младшего, но всё же лучше хотя бы так, чем совсем без ничего остаться. Оставалась ещё одна проблема: Ким не переставал повторять, что очень соскучился по Чимину, что любит его, отвечал Паку на любые вопросы, но как только речь заходила о хоть каком-то намёке на встречу, Чондэ тут же переводил тему и заканчивал разговор всё той же, непонятной Чимину фразой. «А за последние пару недель от него вообще ни слуху, ни духу… Что за хрень с ним творится?» - продолжал размышлять рыжеволосый, но ответа на свой вопрос пока так и не находил. […]       Спустя полчаса семья собралась за небольшим обеденным столом в гостиной. Посреди всех привычных обыденных и нескольких праздничных блюд красовался небольших размеров торт, украшенный семнадцатью зажжёнными свечками. Родители, потушив свет, пропели поздравительную песню, сопровождая слова этой несложной песенки тихими аплодисментами. Чимин, лучезарно улыбаясь, хлопал в ладоши в унисон со взрослыми и был безмерно счастлив. Семнадцать лет всё-таки, домашний праздник в кругу семьи… Что может быть лучше?       - Загадывай желание, Чимини. – мило улыбаясь, мама юноши подвинула торт ближе к парню, чтоб было удобнее задуть свечки. Пак, сложив руки в молитвенном жесте, закрыл глаза и ненадолго погрузился в мысли, думая, что бы такое загадать, как вдруг эту тишину прервал громкий удар. Тут же открыв из-за этого шума глаза, Чимин увидел, как входная дверь с треском слетела с петель под напором чужих сильных плеч. Несколько мужчин без приглашения ворвались в дом, громя на своём пути всё и вся. Влетев в гостиную, двое из них бросились к Чимину и его матери и крепко схватили их, ограничив им возможность свободы действий.       «Что за хрень тут сейчас творится?!» – Чимин отчаянно бился в крепких руках, пытаясь вырваться, но без шансов. Ни ему самому, ни его матери ничего не удавалось сделать, чтоб хоть как-то помочь друг другу. Единственное, что им оставалось делать, это беспомощно наблюдать за тем, как остальные ворвавшиеся ринулись к отцу Чимина, и, окружив его, тоже обездвижили. Один из чужаков, убедившись в том, что мужчина им противиться не сможет, неспеша разложил на полу небольшой кейс и, немного повозившись с чем-то, поднял правую руку так, чтоб всем присутствующим был виден внушительных размеров шприц с мутноватой жидкостью. Чимин, пару секунд посмотрев на шприц, перевёл взгляд на отца… И его окутал страх. Пак ещё никогда не видел отца таким. В глазах мужчины читался несдерживаемый ужас и испуг, он в панике забился в чужих руках. Но всё это осталось проигнорированным чужими. Шприц медленно приблизился к руке напуганного мужчины, после чего иглу с силой вогнали в предплечье. Как только инъекция была введена, все, как по команде, тут же вымелись из квартиры. Мать Чимина тут же кинулась к мужу, потому что он резко осел на пол, глухо шипя и схватившись за место на руке, куда была введена инъекция. Сам Чимин же не мог сдвинуться с места – шок оглушил юношу. А шокировало его то, что тем, кто орудовал шприцом, оказался никто иной, как отец Чондэ, с которым Чимин был неплохо знаком и находился с ним в довольно хороших отношениях. Что это за чертовщина сейчас была? Отец Чондэ? Что? Что это, чёрт возьми, такое?! Ступор юноши из-за абсолютного непонимания происходящего прервало глухое, словно звериное рычание. Переведя взгляд с выбитой двери на родителей, пред юношей развилась очень неприятная картина. Мать юноши, держась за бок окровавленной рукой, лежала на полу около дивана и испуганно смотрела на мужа, который, словно озверев, крушил всё вокруг себя, сопровождая свои действия нечеловеческим рычанием. Грохот ломающихся вещей и падающей мебели сливался с криками мамы Чимина, пытающейся успокоить разбушевавшегося ингануи. Очередной взлетевший в воздух предмет разбил лампочку, и комната погрузилась в темноту. Парень, только придя в себя, подорвался было, чтоб помочь матери унять отца, как вдруг мужчина, снова глухо рыкнув, набросился на собственную жену и впился ей в горло. Чимин тут же с криком бросился к родителям и попытался оторвать отца от матери, но, получив мощный удар в живот, отлетел на пару метров и во что-то врезался спиной и головой, из-за чего у него перебило дыхание и на пару секунд потемнело в глазах. Этих пары секунд потерявшему рассудок ингануи как раз хватило для того, чтоб резким рывком частично разорвать женщине горло, подняться и рвануть на улицу.       Придя в себя, юноша успел мельком увидеть убегающего отца, и, ничего не соображая, он тут же ринулся за ним. Выбежав из дома, парень растерянно оглянулся вокруг себя и, заметив быстро движущийся посреди улицы тёмный силуэт, громко окликнул отца по имени. Ингануи неожиданно остановился и повернулся в сторону прозвучавшего голоса его сына. Увидев, что отец всё ещё хоть немного здраво соображает, Пак, медленно набирая скорость, направился к нему, машинально обдумывая, что он может ему сейчас сказать. Но тут же тишину разрезал очень резкий, громкий звук, который вряд ли можно с чем-то спутать. Этот внезапно прозвучавший выстрел на пару секунд остановил парня. Сразу же после этого отец юшоши прямо на его глазах свалился посреди улицы, что вынудило ноги Чимина подкоситься. Неужели это стреляли в его отца? За что? Чуть не упав на колени, Пак, оперевшись рукой на стену ближайшего дома, глубоко вдохнул и попытался собраться с мыслями.       - С днём рождения, Пак Чимин! – громкий, злобный смех раздался по пустой тёмной улице, почти полностью перекрывая шум ливня. Юноша, услышав своё имя, резко поднял голову и застыл в изумлении. Возле лежащего на земле истекающего кровью мужчины словно из ниоткуда появился ещё один силуэт. По спине парня пробежался слабый холодок – этот знакомый голос, столь неприятно режущий слух, принадлежал никому иному, как отцу Чондэ. Знаете, мысли Чимина и до этого были не очень-то в порядке, а теперь ему вообще показалось, что ещё хоть какое-то потрясение – и у него точно поедет крышак.        В то время, пока Пак, мягко говоря, охуевал, Ким-старший, какое-то время свысока посмотрев на лежащее окровавленное тело, в очередной раз громко засмеялся, после чего довольно вытянул руку с пистолетом и выстрелил в лежащего ещё несколько раз.       - Я должен как следует отблагодарить тебя, Чимин. – уродливая ядовитая усмешка расплылась по почти чёрному из-за тени домов лицу. – Если бы не ты, я бы вряд ли бы смог сегодня отомстить твоему ёбанному папаше. Так удобно получилось, что мой сын попал в один класс с сыном моего злейшего врага. Очень приятное совпадение, не правда ли?       Чимин, не моргая, ошалело смотрел на говорящего, не в силах пошевелиться и пытаясь хоть как-тот переварить услышанное только что. Он же не имеет ввиду то, что Чондэ всё это время просто был просто кем-то в роде разведчика? Пожалуйста, скажите, что нет…       - А чего ты на меня так охуевше смотришь? – с издевкой произнёс мужчина, нагло поставив ногу на лежащее на тротуаре тело. – Что, нарушилась святая теория твоей мамочки? Дитё познало правду о подлости и двуличности ингануи? Мы не такие белые и пушистые, как ты думал, сопляк.       Каждое сказанное ингануи слово, будто яд, въедалось в разум юноши и неприятной тяжестью накапливалось в его груди. Ему хотелось закричать, наброситься на говорящего с кулаками, громко отрицать всё, что он только что сказал… Но всё, что Чимин мог сейчас делать – это молча, бездвижно стоять посреди улицы под проливным дождём и слушать столь грубую, неприятную ему речь.       - Ну что же… Думаю, я всё тебе сказал. Очень приятно было смотреть на то, как рушится твоя жизнь, Пак Чимин. – после резко прозвучавшего ехидного смеха силуэт склонился в наигранно-вежливом реверансе, после чего медленно выпрямился и несколькими длинными сильными прыжками поднялся на крышу одного из ближайших домов. – Скажешь спасибо своему любимому распрекрасному Чондэ. Если, конечно, успеешь.       Последние слова словно вернули Чимина в реальность. Если успеешь? Как это понимать? Неужели с Чондэ тоже что-то случилось? Как только эта мысль посетила затуманенный разум юноши, он, уже окончательно потеряв контроль над собой, внезапно рванул в сторону той улицы, на которой жил Ким. Но бежал он недолго. Забежав за ближайший угол, Пак, споткнувшись об что-то довольно внушительных размеров, шлёпнулся на холодный, мокрый тротуар.       - Извините. – поняв, что этим «чем-то» оказалось тело человека, тихо пролепетал парень, медленно поднимаясь.       - Думаю, не тебе сейчас стоит извиняться. – ответил слишком знакомый юноше голос, прерываемый тяжёлым кашлем.       - Чондэ? – изрядно опешив, Чимин подошёл к лежащему на земле человеку и опустился возле него на колени. Да, это действительно Чондэ. Но что он делает здесь? Почему лежит на земле? Прокрутив в голове эти вопросы, Пак протянул было к парню руки, собираясь положить его голову к себе на колени, как его остановила чужая тёплая рука.       - Не надо. – русоволосый, убрав руки Чимина, слабо приподнялся с тротуара на руках и кое-как сел, облокотившись спиной на стену дома во избежании возможного падения. Выглядел он не лучшим образом – на лице красовалось несколько синяков, видимая часть рук практически усеяна царапинами и кровоподтёками, и без того бледная кожа приобрела немного синеватый оттенок. Кровь вперемешку с каплями дождя тонкими ручейками стекала по худому телу, из-за чего при стоящем на улице полумраке казалось, что тело юноши полностью покрылось широкими чёрными трещинами.       - Что с тобой случилось? Почему ты так ужасно выглядишь? – Чимин окинул парня обеспокоенным взглядом, снова попытавшись помочь тому сесть поудобнее. Но и на этот раз он оказался остановлен Чондэ.       - Предательство со мной случилось, вот что. – грустно улыбнувшись, ответил Ким, облокачиваясь затылком на холодные кирпичи. – Я должен извиниться перед тобой, Чимини, хоть мои извинения тебе уже никак не помогут. Я предал тебя. Причём предал самым наглым образом. Все эти годы нашей дружбы я просто пытался разузнать максимум информации о твоём отце для своего папы. В юности они что-то конкретно не поделили, из-за чего жестоко поссорились. Твой отец чуть не сдал моего следователям, а ты знаешь, что среди ингануи подобные вещи не прощаются. Мой отец пообещал отомстить. И, узнав, что мы с тобой поступили в одну младшую школу, да ещё и попали в один класс, он не мог не воспользоваться такой возможностью.       Увидев, что Чимин собирается что-то сказать, Чондэ быстро прижал указательный палец к его губам, как бы попросив о молчании, после чего тихо продолжил:       - В итоге передо мной стал очень интересный выбор – попытаться подружиться с тобой, чтоб разузнать всё необходимое или умереть. – тяжело вздохнув, русоволосый прикрыл глаза и склонил голову набок. – Я, разумеется, хотел жить, поэтому выбрал первый вариант. И всё было бы замечательно, если бы я не умудрился влюбиться в тебя три года назад. Я пытался заблокировать в себе эту идиотскую функцию организма, но как-то безрезультатно. Также я пробовал договориться с отцом, но он лишь откровенно поржал надо мной, сказав, что он не собирается отменять свои грандиозные планы из-за моей ёбанной влюблённости. В конечном итоге он воспринял мои уговоры, как предательство ему – и вот он я теперь перед тобой после этого.**       Старший ненадолго смолк, прерванный приступом заливистого кашля. Чимин же, поникнув, смотрел куда-то в одну точку на лице Чондэ пустым, ничего не видящим взглядом. Он чувствовал себя сейчас максимально… Брошенным, что ли. Всё то доверие, построенное годами, просто разрушилось в мгновение ока после слов Кима. Боль от понимания того, что он за один вечер потерял абсолютно всё, что у него было, потихоньку наполняла парня. Чем он это заслужил? За что?       - Больно, правда? – Сощурившись от неприятных ощущений, хрипло произнёс Чондэ, глядя в пустые глаза Пака из-под полуопущенных век. – Вот так вот тебе не повезло связаться с таким дерьмом, как я. – тихий хриплый смешок сорвался с пересохших губ. – Ладно ещё, если бы в этой ситуации я хоть что-нибудь выиграл. Но нет. В итоге я просто прожил на несчастных одиннадцать лет дольше.       - Чондэ… - едва слышным дрожащим голосом произнёс Чимин. – Чондэ, за что? Почему всё так произошло? Скажи, просто почему?       Измученная улыбка появилась на лице умирающего ингануи, а из горла снова вырвалось какое-то хриплое, странное подобие тихого смеха.       - Такова жизнь, Чимин. – осторожно прикоснувшись рукой к горлу, Ким, тяжело дыша, нормально открыл глаза и уверенно уставился на младшего. – Просто запомни раз и навсегда тот факт, что нам нельзя доверять. Мы намного подлее вас, и, надеюсь, ты это уже понял. Нам абсолютно плевать на все ваши принципы, если они мешают нашей жизни. Не допускай больше эту свою ошибку и не повторяй ошибку своей матери, будь умным мальчиком.       Сказав эту незамысловатую фразу, юноша улыбнулся Чимину странной ехидной усмешкой, после чего обессиленно откинулся на стену, спустив руку с горла на уровень сердца и закрыв глаза. Не прошло и тридцати секунд, как эта же рука безжизненно упала на асфальт. Грудная клетка перестала вздыматься, усмешка медленно пропала с уст парня, а едва заметная до этого дрожь постепенно унялась. Порывы холодного, неприятного ветра вперемешку с не менее холодными каплями дождя хлестали худое тело уже мёртвого ингануи. Чимин, словно в трансе, поднял дрожащую руку, чтоб убрать прилипшие ко лбу Чондэ пряди, но что-то невидимое остановило его. Очень медленно поднявшись с земли, парень в последний раз окинул тело Кима с ног до головы, а затем так же медленно побрёл в сторону своего дома. Ноги подкашивались, мозг полностью отказывался контролировать все движения. Сердце словно разрывалось от всей той тяжести, что успела накопиться в груди юноши. Слишком тяжело… Слишком больно…       Подходя к дверям родного дома, в котором совсем ещё недавно было всё то, что было так дорого Чимину, парень бросил пустой взгляд в сторону тела отца, но увидел лишь размытые проливным дождём пятна крови на асфальте.*** Затем, повернув голову в сторону погруженного во тьму дома, в открытом дверном проёме юноша увидел мертвую мать, лежащую на полу с разодранным горлом, в огромной луже крови. И это стало последней каплей. Громкий, несдерживаемый крик вырвался из груди рыжеволосого. Колени на секунду пронзила неприятная боль от резкого падения на тротуар. Руки то хватаются за грудь, то беспорядочно пытаются вытереть льющиеся безостановочным потоком слёзы, но безуспешно. Ни слезам, ни крику словно нет конца. От всей той боли и тяжести просто хочется разорвать себе грудь и вытащить это грёбанное сердце, чтоб ничего не чувствовать, но всё, что получается делать - это лишь рыдать. Захлёбываться нескончаемыми слезами, слышать, как начинает хрипеть голос от безумно громкого крика, но кричать снова и снова… Понимать, что уже ничего нельзя изменить. Всё. Всё потеряно. Безвозвратно. Это не грёбанный сон, не иллюзия, нет. Всё это - ёбанная реальность.       Как Чимин оказался в комнате, он так и не понял. Только неприятная колющая боль в районе колен намекала на то, что он прямо с улицы добрался туда не иначе как ползком. Вокруг царил абсолютный хаос: переломанная мебель, полумрак, осколки битого стекла и фарфора ровным слоем по всей комнате. Но сейчас Паку на это всё абсолютно плевать. Практически ледяной пол обжигали ноги парня неприятным холодом, а маленькие ладони сжимали еле тёплую руку его уже давно мертвой матери.       «Не стоит доверять ингануи, Чимини» - болезненным эхом звучат в голове понятные теперь слова. Чондэ бы прав. Чертовски прав. Слёзы всё тем же нескончаемым потоком лились из глаз, из-за чего всё вокруг будто тонуло в мутной пелене, не позволяя различать что-либо. Именно в тот самый момент в голове Чимина и пронеслась молниеносной мыслью та самая клятва. Уберечь и себя, и других от подобного. Истребить так много этих существ, как только позволят силы, не останавливаясь для выполнения этой цели ни перед чем…

***

      Громкий щебет какой-то ранней пташки вывел юного следователя из водоворота воспоминаний. «Пять лет уже прошло» - подумал Чимин, плотнее закутываясь в плед и глядя на залитое оранжево-голубыми тонами утреннее небо. Всё же есть один плюс того, что юноша просыпается в такую рань. Рассвет – действительно очень завораживающее зрелище.       - Утречка. – сонный голос вынудил рыжеволосого оглянуться на дверь балкона. В дверном проёме стоял никто иной, как Джин, также закутанный плед, но помимо этого держащий в руках две большие кружки, от которых крохотными белыми облачками поднимался горячий пар.       - И тебе доброго утра, Джин-хён. – окинув розововолосого недоумевающим взглядом, Пак поджал под себя ноги, усаживаясь поудобнее. Уж кто-кто, а Джин точно не славился как человек, любящий рано вставать, поэтому видеть его в такое время бодрствующим было немного удивительно. – Ты чего вскочил в такую рань?       - Аналогичный вопрос. Услышал, как ты шуршал у себя в комнате, а потом пробирался на балкон, вот и проснулся. – вручив одну кружку Чимину, парень уселся в кресло напротив младшего, сонно зевая и кое-как пытаясь разгладить взъерошевшиеся во время сна волосы.       - Долгая история. – благодарно кивнув хёну за чашку чая и наблюдая за бесполезными попытками того справиться со своей непослушной шевелюрой, рыжеволосый виновато улыбнулся, вспомнив при словах старшего опасно задетую им вазу, пока он пробирался через гостиную. – Очередной неприятный сон, вот и всё.       - Ясненько. – понимающе кивнув и уткнувшись в свою кружку, Джин внимательным взглядом посмотрел на Чимина, пытаясь понять, правду ли сказал младший. Но, не заметив ничего подозрительного, мысленно с облегчением выдохнул и снова широко зевнул.       Рыжеволосый же, обхватив ладонями горячий фарфор, снова задумался, время от времени бросая осторожные взгляды на сидящего напротив парня. «Думаю, пока вдаваться в подробности моих снов не стоит» - аккуратно дуя на едва колеблющуюся поверхность горячего напитка, подумал юноша. Джин ведь уже не в первый раз застаёт парня не спящим в такое время, и каждый раз Чимин говорил, что виной его ранним подъёмам «просто неприятный сон». Возможно, он вскоре расскажет, что именно из сна заставляет его просыпаться столь рано, почему нет. Но, пожалуй, это будет не сегодня.