Между нигде и никогда

Элизабет постучалась в комнату Гермионы еще до рассвета. Когда заспанная ведьма, наконец, открыла дверь, она долго пялилась на высокую прекрасную даму в расшитом золотом платье нежно-кремового цвета, в светло-каштановых волосах которой благоухали живые цветы. — Я так и знала, что ты ещё не готова. Доставай платье, я помогу тебе его надеть, — Элизабет по-хозяйски сдвинула Гермиону с пути и прошла в комнату. Накануне волшебнице поставили посреди спальни большую лохань, чтобы она могла вымыться, но унести «ванну», полную остывшей мыльной воды, прислуга ещё не успела. Элизабет, элегантно подобрав широкий подол, обошла препятствие и распахнула дверцы шкафа. — Так, что тут у нас? — Э-м, послушай, Элизабет. Мы с… доктором попали в кораблекрушение и потеряли все свои вещи. Эти нам предоставил мистер Тёрнер. Не могла бы я пойти в том, в чём была вчера? — Нет, конечно, Гермиона. Ты ведь не в плаванье идешь, а на аудиенцию к самому богатому человеку острова. Остров официально принадлежит французской короне, так что местные деляги и дворянчики стараются быть более французами, чем король Людовик. Ты должна поразить Уиндема своими манерами и внешним видом, чтобы он поверил, что твой опекун истинный джентльмен, и выдал доку этот чёртов патент. Элизабет разочарованно захлопнула дверцы. — Какой патент? — Гермиона удивленно посмотрела на подругу. Она ничего не знала о планах Снейпа и Тернера. — Твой доктор должен иметь патент, подписанный губернатором Тортуги, чтобы обеспечить ему достойную долю на любом пиратском корабле. Ну, или во французском флоте, если вас вдруг туда занесёт, — она улыбнулась. — Ладно. Мое платье тебе не подойдет — юбки слишком длинные, а эти два — для замужних женщин. Так что будешь у нас миссис Снейп. Так даже проще. Не на каждой посудине найдутся две свободные каюты для доктора и его помощницы, а уж одну-то любой капитан для собственного доктора предоставит. — Элизабет, ты о чём? — Гермиона шокировано посмотрела на элегантную пиратку. — Эй, подруга, ты не в монастырской школе. Не знаю, чему вас там учили, но девушка не может появиться в обществе в платье насыщенных цветов. Только светлые пастельные тона. А у тебя одно бордовое, другое темно-зеленое. Это для замужних женщин. Гермиона горестно вздохнула и позволила затянуть себя в корсет. — Какие интересные у тебя панталоны. В них, наверное, и не жарко? — разглядывала пиратка Гермионины трусики, которые та натянула влажными, они не успели высохнуть после стирки. А настоящие панталоны ведьма не надела бы ни за какие коврижки, хотя Снейп и сунул ей в мешок пару-тройку. Вот доберется до иголки с нитками, приведет их в более современный вид — тогда и наденет. — Ну, конечно полегче, чем в тех подштанниках до колена, что у меня в мешке. Элизабет прыснула и упустила шнурок. Пришлось начать затягивание сначала, с самого верха. Гермиона только попискивала, чувствуя, что ей оставляют все меньше возможности дышать полной грудью. — Терпи, подруга. У тебя, конечно, спереди, немного больше, чем у меня, но все равно недостаточно. Поэтому надо поднять всё, что есть, а чего нет — придумать и поднять. — Ох, Элизабет, мне уже вообще дышать нечем! — Ничего. Мне вон Раджетти корсет затягивал. А у него силы точно больше, чем у меня. — Кто это, Раджетти? — Гермиона попыталась отвлечься от приступа клаустрофобии, неумолимо подступающего к ней по мере того, как пальцы пиратки двигались по шнуровке. — Это матрос из нашей команды. Он понимает толк в дамских платьях, как ни странно. И пальцы у него еще не превратились в заскорузлые деревяшки. Так, всё. Где нижняя юбка? Через полчаса из маленького зеркальца на резной ручке, привязанного у Гермионы к поясу, на нее смотрела элегантная дама в тёмно-зелёном платье из тяжёлого шёлка. Непослушные волосы были подняты вверх и сколоты перламутровым гребнем, украшенным жемчугом — Элизабет дала поносить. Так же, как и жемчужные серёжки, и длинную нитку такого же белоснежного жемчуга, свернутую в несколько раз и лежащую сейчас на груди Гермионы. Матовый жемчуг несколько акцентировал то, что кожа девушки пострадала от солнца, но на пиратском острове привыкли к таким маленьким неприятностям и не обращали на них внимания. К изменению социального статуса Гермионы Снейп отнесся, как ни странно, почти спокойно. У них просто не было времени искать для девушки светлое платье, к тому же Барбоса обмолвился, что в качестве его жены она будет менее желанной целью для местных авантюристов, неважно, за чем они охотятся — за приданым, или только за женским телом. Гермиона внутренне хихикала, представляя, что бы сказал декан Слизерина, заставь его кто всерьёз жениться на «гриффиндорской выскочке». Губернатор Уиндем оказался грузным мужчиной, примерно лет пятидесяти, с тяжёлым взглядом серых глаз на обветренном лице. Он сразу уединился в кабинете с Барбосой, оставив с гостями своих жену и сына. Миссис Уиндем обладала удивительно невзрачной внешностью. Гермиона поразилась, как можно выглядеть так незаметно, имея ослепительно-белую кожу, прямые тёмно-каштановые волосы и карие глаза. Правда, единственное, что действительно было в ней привлекательно — это драгоценности, обильно украшающие её шею, пальцы и прическу. Пока Элизабет и губернаторша обменивались вежливыми фразами сквозь зубы, Гермиона осматривала обстановку. Ноги в узких туфлях начинали ныть, но присесть было нельзя: во-первых, не приглашали, а во-вторых, вдоль затянутых шёлком стен приемной стояли только стулья со спинкой, а уместить на них пышные юбки не представлялось возможным. — Леди скучает? — высокий голос Эдварда Уиндема, раздавшийся у Гермионы за спиной, заставил ее резко развернуться, опуская правую руку к специальному карману джинсов, чтобы выхватить палочку. Конечно, ни палочки, ни джинсов не оказалось, и ведьма сделала вид, что поправляет юбки. — О, прошу прощения. Я был столь невежлив, испугав прекрасную леди, — точная копия своей матери, длинный тонкокостный и какой-то выцветший сын губернатора манерно тянул слова и не отрывал взгляда от груди Гермионы, поднятой жёстким корсетом чуть ли не к ключицам. — Нисколько мистер Уиндем, — кто бы ещё подсказал, как надо общаться с влиятельными людьми в семнадцатом столетии. — Я слишком увлеклась разглядыванием ваших прекрасных стульев… — О, миссис Снейп, это лишь часть великолепного гарнитура, привезённого отцом из Йоркшира, — тусклые карие глазки масляно заблестели, кончик длинного носа как-то странно дёрнулся. — Если вы соблаговолите пройти со мной в малую гостиную, — и цепкие пальцы властно взяли Гермиону под локоть, — я покажу вам остальные предметы. Молодой Уиндем потащил слабо упирающуюся Гермиону к дверям, но ему навстречу вышел его отец, а за ним Барбоса и, слава Мерлину, Снейп! Гермиона тут же выдернула руку из разжавшихся пальцев Эдварда и просунула её под локоть своему профессору. Он быстрым взглядом окинул её, как будто проверяя комплектность, и отошёл к стене, удаляясь от Уиндемов и их гостей. — Нам решили устроить небольшую проверку, — вполголоса обратился к ней маг. — Вам предстоит показать свои навыки, как врачу? — Да. И вам, мисс Грейнджер, боюсь, придется мне помогать. — Не мисс. Обращайтесь ко мне по имени. Я всё же, ваша жена, — Гермиона шипела в лучших традициях своего собеседника. Он сморщился, но кивнул. В приёмную вошёл чернокожий лакей в ярко-алой ливрее. Торговец что-то сказал ему, лакей подошёл к Снейпу и пригласил следовать за ним. Они втроём вышли под начавшее палить солнце, пересекли широкий двор и вошли в дощатый сарай, больше напоминающий амбар, чем жилое помещение. У дальней стены, на охапке соломы, покрытой какими-то рваными тряпками, лежал тощий чернокожий старик. Лакей махнул в его сторону рукой и тут же выскочил за дверь. И было от чего. На ноге старика багровел огромный нарыв, распространяя ужасную вонь. Снейп оглянулся по сторонам, убедился, что на него никто не смотрит, и призвал к себе безразмерную пёструю юбку, висевшую на верёвке, протянутой тут же, в сарае. Он бросил ее на пол, а потом аккуратно опустился на нее на колени. Гермиона осталась стоять, благодаря корсет за то, что не могла вдохнуть полной грудью. Маг провел рукой над ногой старика и начал говорить, рассказывая Гермионе, что и как он делает. Для начала он сосредоточил в руках немного энергии, а потом легко и мягко пустил ее в тело больного. Эта энергия тут же возвращалась к нему. По малейшим нюансам в её силе, интенсивности окраски, не видимой простому человеку, и даже особому, магическому вкусу (или запаху — кто как чувствует), можно судить о состоянии человека, пропустившего магию через себя. Конечно, палочка бы показала всё более ясно, но палочек у них не было. Снейп подвинулся, приглашая ассистентку присоединиться к нему. Гермиона аккуратно приподняла тяжелый шёлк своих юбок и так же встала на колени. Профессор помогал ей правильно дозировать энергию, иногда накрывая её руки своими. Несмотря на душную вонь немытого тела больного, на запах гниющего мяса, нос девушки уловил тонкий сандаловый аромат, которым успел пропитаться в сундуке камзол зельевара. А, может, так пах сам Снейп. Диагностировать руками оказалось очень интересно. Гермиона чувствовала ладонью, как опухоль пустила отростки вдоль ноги старика. Она проследила, докуда дошло заражение, и дальше почувствовала приятную, чистую энергию здоровой плоти. — Мисс… Гермиона, сейчас нам нужно будет сделать разрез и удалить гной. Если почувствуете себя дурно, просто отойдите в сторонку. Меня не обрадует, если вы содержимым своего желудка ещё больше загрязните рану. Гермиона только фыркнула. Она считала, что за время своих скитаний повидала столько всего, что её уже трудно чем-нибудь шокировать до рвоты. Но, похоже, сильно переоценила свою выдержку. Профессор, обильно полив ногу больного ромом, взял скальпель и сделал быстрый точный разрез. Старик дернулся, не приходя в сознание, а по черной коже хлынула ярко-алая кровь с отчетливо видимыми белыми нитями гноя. Волшебница вскочила и, зажав обеими руками рот, ринулась к выходу из сарая. Она не успела выскочить на улицу, её вывернуло почти у двери. Благо, пол был земляной и, чтобы убрать свидетельство своего позора, ей пришлось только взять лопату и закопать остатки вчерашнего ужина. Девушки не завтракали, чтобы не испытывать ещё больших неудобств от корсета. После чего, прополоскав рот и руки водой из кувшина, стоящего на столе, ведьма мужественно вернулась к своему профессору. Снеп уже прочистил рану, справа от него валялось несколько кусков материи, вымазанных кровью и гноем. Гермиона встала на колени на своё место слева от мага и вопросительно подняла глаза. — Будете подавать мне те иглы, вон, видите, на крышке сундука, — зельевар, как будто, не заметил её конфуза, продолжая тем же холодным тоном давать ей указания. Грейнджер подавала иглы, профессор накладывал швы. Несколько раз ей пришлось помочь ему, сводя вместе края широкого разреза на ноге больного. Её больше не шокировал вид открытой раны. Она сама, без напоминания убирала кровь, сочившуюся из разрезанных сосудов. Благо, ничего крупного они не задели, крови было немного. После того, как длинный шов был закончен, Снейп намочил чистую тряпицу одним из своих зелий и аккуратно наложил её на рану. Гермиона по запаху узнала магическое ранозаживляющее и снова вопросительно поглядела на профессора. — Нам необходимо, чтобы больной поправился как можно быстрее. От этого зависит не только мнение о нас мистера Уиндем. Барбоса, уж поверьте мне, не из тех людей, кто верит другим на слово. Нам, в первую очередь, нужно поразить его, чтобы вырваться из этого притона разбойников, — Снейп говорил на пределе слышимости, пока Гермиона длинным куском материи бинтовала ногу больного. — Да, профессор. А зелье точно не пропало? Мы не знаем, сколько времени этот сундук простоял в пещере. — На него наложены чары стазиса. Вы бы заметили это, если бы дали себе труд присматриваться к окружающим предметам, а не к украшениям и тряпкам. Гермиона фыркнула: — Между прочим, платья выбирали вы. Вот теперь и терпИте меня в качестве жены. А украшения дала Элизабет. Ноздри Снейпа гневно раздулись, но возражать ему было нечего. Там, среди вещей жертв разбоя, были и светлые платья, расшитые золотом и драгоценными камнями. Но он счел их слишком помпезными для какой-то там «гриффиндорской выскочки». Теперь, если проверка завершится успешно, его ждет путешествие по морю на пиратском корабле в одной каюте с этой самой «невыносимой всезнайкой». Гермиона даже зажмурилась в предвкушении выражения лица Снейпа, когда он будет делить с ней еще мЕньшее пространство, чем на острове. А потом вздохнула. Разозлённый Снейп, как и разозлённая мантикора опасен, с какой стороны к нему ни подходи — спереди, сзади или сбоку.