Между нигде и никогда

Они вышли в море рано утром. Барбоса нанял небольшой бриг под названием «Стелла ди Маре» («Морская Звезда»), чтобы он отвез его с частью команды и Снейпа с «женой» к берегам Канады, где их ждали остальные матросы, занимаясь починкой какой-то посудины. Как понял маг из путаных разъяснений Тёрнера, та потрёпанная шхуна также не являлась их кораблём. Бригантина Барбосы, которая на самом деле ему не принадлежала (похоже, у работодателей Снейпа были большие проблемы с собственностью), называлась «Чёрная Жемчужина». В данный момент она была потеряна вместе с капитаном (а Барбоса тогда кто?). Вылазка Тёрнера за деньгами как раз и была подготовительным этапом к экспедиции за кораблём и капитаном. В эту экспедицию зельевара не брали. Он должен был остаться на острове с говорящим названием Оук (дуб) и дожидаться, когда Барбоса вернётся за ним. При этом, его доля в добыче сохраняется, буде та добыча возникнет, хотя в этот раз пираты шли не разбойничать, а спасать. Профессор решил не задавать лишних вопросов, получив чёткие указания: сидеть и ждать. Плавание прошло бы для мага спокойнее, если бы не необходимость делить тесную маленькую каюту с восемнадцатилетней девчонкой. И это было бы не страшно, если бы профессор по-прежнему видел в ней свою ученицу. Но на Тортуге она превратилась из маленькой заучки в прелестную молодую женщину. Снейп не только ловил чужие мужские взгляды, которые постоянно ныряли в декольте его якобы-жены. Он сам не всегда мог оттуда вынырнуть. Особенно трудно пришлось, когда они лечили старика-раба в доме губернатора. Зельевар сделал всё возможное, чтобы девчонка держалась от него подальше и не отвлекала шуршанием шёлка и нежной розовостью двух маленьких полушарий так близко, что достаточно наклонить голову, и можно прикоснуться губами. Но эта Грейнджер оказалась на редкость вынослива, и, переборов единственный приступ брезгливости, вернулась, чтобы помогать ему, хотя он прекрасно мог обойтись и без её помощи. Даже быстрее бы закончил, если бы не сражался со своими глазами, всё время норовящими взглянуть влево и вниз. А чего стóит их последняя ночь в гостинице! С утра «врач» и его «жена» не перекинулись и парой слов. Грейнджер старательно прятала глаза, хотя и не краснела, если ловила на себе его взгляд. Между ними и так не было особо доверительных отношений, а после бала у губернатора, похоже, отношения пропали вовсе. Хотя не думать о постоянно вертящейся перед глазами «лунной нимфе», становилось всё труднее. Пока в маленьком помещении, выделенном под лазарет, не было больных, Снейп спал там, и это было ещё вполне сносно. Но после жестокого шторма, когда появились раненые, ему пришлось вернуться в каюту, выделенную им, как супругам. Но как прикажете спать на двух составленных рядом жестких сундуках, если на расстоянии протянутой руки, на узкой подвесной кровати сопит тонким носиком с трогательными веснушками та, что постоянно приходит теперь в его сны? Она шуршит в нём своими юбками, поворачивает голову с высоко поднятыми золотисто-каштановыми волосами, оглядываясь, а тяжёлая серьга с кроваво-красным камнем качается, кидая малиновые блики на белое плечо. Кладёт свою тонкую руку с подрагивающими пальчиками ему на локоть. Движением плеч скидывает тонкий батист сорочки, обнажая молочную белизну гибкого тела. Смотрит на него шоколадными глазами, в которых мерцает пламя факелов. Эти глаза становятся прозрачно-янтарными, почти оранжевыми, когда в них попадает солнце. Тогда они плавят его замерзшее сердце, заставляя кровь бежать быстрее. И эта кровь вполне предсказуемо устремляется в то место, которое утром требует к себе пристального внимания. Ему приходится вставать с восьмыми склянками, пока Грейнджер спит, пробираться в гальюн и избавляться от неудобства. Шторм разразился на четвертые сутки плавания. К вечеру обычно пронзительно синее небо заволокли тяжёлые серые тучи. Бирюзовые волны потемнели, увеличились в размерах и обзавелись пенными гребнями. Теперь они не ластились под узкий нос старенького брига, а с грозным рокотом пытались перехлестнуть через борт. Волшебники заранее нарезали длинных лент из хлопка, прокипятили инструменты. «Ассистентка», едва избавившись от морской болезни, тут же села щипать корпию, так как ваты этот мир ещё не знал. Она наготовила ее достаточно, даже если бы пираты вступили в бой, и половина команды слегла с тяжёлыми ранами. Но оба надеялись, что такого не случится. В тот день стемнело необыкновенно рано. Корабль раскачивался и отчаянно скрипел. Сидеть в каюте, ожидая, что очередная волна отправит его на дно, было мучительно, но выходить под пронзительный ветер и холодные струи дождя – глупо. Они должны были находиться в лазарете и ждать, когда им доставят раненых или позовут на палубу, если с доставкой возникнут проблемы. Снейп взял с девчонки клятву, что она ни в коем случае не высунет носа за дверь каюты, разве что раздастся команда «Все к шлюпкам!» или «Спасайся, кто может!» После очередного, особенно сильного удара волны в борт, когда бриг основательно качнуло, девушка упала с койки, на которой сидела, и покатилась по полу. Снейп успел поймать её до того, как посудина выровнялась, чтобы получить очередной удар и снова начать заваливаться. Увидев выражение ужаса в карих глазах, зельевар просто посадил свою ассистентку на сундук, сел рядом с ней и крепко обнял. Команде вскоре удалось привести бриг к ветру, ужасающая качка уменьшилась, но девушка всё равно продолжала прижиматься к боку мага, а тот не стал отодвигаться. Так они и сидели обнявшись, пока дверь каюты не распахнулась, и в лазарет не ввалился рулевой, баюкая левой рукой правую, окровавленную и искалеченную. Грейнджер подскочила первая, схватила матроса за левый рукав и усадила к узкому столу, который они использовали как операционный. Вдвоём им удалось разогнуть руки воющего от боли мужчины. Он ничего не говорил, но и так было ясно: его правая рука сорвалась со штурвала и попала в поворотный механизм. Мизинец и безымянный палец раздробило, а со среднего сорвало ноготь. Снейпу не нужно было даже говорить помощнице, что делать. Пока он, навалившись всем телом, распрямлял сведённую судорогой боли руку матроса на столе, девушка уже затягивала ремень, фиксируя её. Потом так же молча метнулась к шкафу и принесла бутылку рома. Рот пират открыл сам, уж что-что, а запах алкоголя он мог опознать в любой ситуации и в любом состоянии. Влив ему хорошую порцию, зельевар полил из той же бутылки пострадавшую кисть бедняги. Грейнджер, проверив натяжение фиксирующих ремней, рванулась к инструментам. Теперь маг отрывисто и чётко называл нужный ему предмет, а девушка вкладывала его в протянутую руку. Мизинец пришлось отрезать полностью, от безымянного осталась одна фаланга. Средний палец почти не пострадал, его полили ранозаживляющим и забинтовали, так же, как и остальные раны. После чего Снейп освободил рулевого от ремней и помог лечь на койку, а Грейнджер убрала кровавые импровизированные бинты, вымыла и обработала стол и инструменты. Они опять сели на сундук, привычно обнялись и стали ждать. Бриг больше не валило с боку на бок, но теперь волны перехлёстывали через нос, норовя снести всё и всех, кто оказывался в тот момент на палубе. Что-то, видимо, недостаточно хорошо принайтовленное (прикреплённое), оторвалось и с грохотом прокатилось по палубе, чтобы с треском ломающегося дерева рухнуть за борт. Через минуту распахнулась дверь лазарета и мокрый Тёрнер, едва узнаваемый в мешковатом плаще, прохрипел сорванным голосом, что мистера Снейпа ждут на палубе. Маг тут же рванул к выходу, по пути хватая сундучок. Грейнджер ринулась было следом, но тот успел захлопнуть дверь перед её носом. Корабль вздрогнул очередной раз, и девушка вернулась на сундук, молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы её профессор не пострадал. Ждать ей пришлось не долго. Дверь снова распахнулась, показалась совершенно мокрая спина Снейпа. Он за плечи втащил в лазарет матроса, и ведьма увидела, как сахарно блестит кость из перелома на его ноге. Кровь из раны мешалась с потоками воды и расплывалась розовой лужицей по полу каюты. Грейнджер стиснула зубы и попыталась как можно осторожнее поддерживать ногу орущему мужчине, пока профессор поднимал его на стол. А затем его так же зафиксировали ремнями, влили остатки рома в рот, из новой бутылки полили на страшную рану, и Снейп, сняв совершенно мокрый камзол и закатав рукава белой рубахи, принялся совмещать сломанную кость и накладывать швы. Самое страшное во всей этой «полевой хирургии» было то, что, несмотря на приличную дозу спиртного, раненые не пьянели. Стресс и боль не давали им отключиться. Ну, и привычка к спиртному, конечно. И первый и второй матрос перенесли операции в полном сознании. Снейп, накладывая шину и плотно фиксируя поврежденную ногу, уже пытался придумать анестезию для своих будущих больных. Он раздражённо откинул назад длинные мокрые волосы, которые тут же снова вернулись ему на лицо. — Сэр, наклонитесь ко мне на минуту. — Ну что еще? — процедил сквозь зубы профессор, но, тем не менее, выполнил просьбу. Ловкие руки быстро стянули длинные волосы в хвостик одной из лент, приготовленных для бинтов. — Всё, — Грейнджер отошла в сторону, по пути выкидывая в мусор окровавленную корпию и куски холста. Так же осторожно второй больной был помещен на последнюю свободную кровать в лазарете. Снейп вымыл руки, при этом вода выплескивалась, увеличивая лужу на полу. Ведьма снова очистила инструменты и стол, без единого слова убрала лужи кровавой воды с пола. Маг ждал ее на сундуке под задраенным иллюминатором, в который яростно бился океан. Они снова обнялись и замерли. Прошло несколько часов, рассвело, но никто больше не звал на помощь. Качка заметно уменьшилась, команда по-прежнему боролась со штормом. Больные стонали в соседнем помещении, но, по крайней мере, болевого шока они избежали. Снейп откинулся на стену каюты и закрыл глаза. Проснулся он от озноба, который колотил его, уснувшего в мокрой рубашке, как ему показалось, не больше минуты назад. Девчонка сладко посапывала, уткнувшись носом ему в грудь. — Эй, док! — в дверях стояла совершенно мокрая вторая помощница Барбосы и как-то криво улыбалась. Зельевар замер, не решаясь переместить девушку, так доверчиво уснувшую у него на груди. Наконец, он попытался встать, одновременно поднимая свою ассистентку на руки, но спину, затекшую в неудобном положении, пронзила боль. Грейнджер проснулась от движения профессора и, увидев гримасу на его лице, вопросительно посмотрела на него. Она, конечно, поняла, в чём дело, вскочила с сундука, чтобы маг мог встать. И тут увидела стоящую в дверях девушку. — Элизабет, что с тобой? Та молча показала ладони. Они представляли собой две открытые раны. Кожа была практически содрана с обеих ладоней, пальцы начали опухать и превращаться в кроваво-красные сосиски. — Руки стерла. У нас два рулевых по очереди из строя вышли. Пришлось мне… — Что же ты сразу не пришла? — Грейнджер метнулась в лазарет, доставая из шкафчика третью бутылку рома. — Эй, я пить не буду! Мне еще матросню гонять, чтобы они после шторма всё убрали, да воду вычерпали, — рот второй помощницы кривился, но она была полна решимости оставаться на посту, пока капитан не отпустит ее. — Ладно, только сейчас будет очень больно. Вытерпишь? — гриффиндорка нерешительно заглянула в осунувшееся лицо пиратки. — А куда я денусь? — усмехнулась та. Пока девушки беседовали, Снейп успел сменить мокрую одежду и теперь встал с другой стороны от больной, крепко взяв ее за руку. Грейнджер тут же плеснула на эту руку рома. Элизабет зашипела, а ведьма уже промокала ром с кровью корпией. Она ловко вытащила занозы, смазала ладонь и пальцы подруги целебной мазью из сундучка и тщательно перебинтовала. Снейп молча взял другую руку девушки и твердо держал ее, не давая дернуться, пока ведьма проводила те же манипуляции. Мисс Суон вертела перед глазами свои забинтованные руки, превратившиеся в два внушительных свертка белого хлопка с торчащими из них кончиками пальцев. — И как мне теперь с эти управляться? — она попыталась согнуть пальцы, но бинты не дали. Снейп представил, что бедняжке, наверное, хочется в туалет, а штаны не снять. — Давай, я сегодня буду тебе помогать. У вас там больше раненых нет? — тут же вылезла мелкая выскочка. Как будто и не было бессонной ночи и выматывающей качки — сначала спасём и пожалеем всех вокруг, а о себе подумаем, если время будет. — Так, царапины. — Пойду погляжу, — и Снейп, прихватив сундучок, вышел на палубу. Капитан «Стелла ди Маре» оказался среди тех, кто пострадал первым. Его оглушило дверью каюты, к тому же он был пьян, поэтому командование с начала шторма взял на себя Барбоса. Теперь же два капитана, стоя на юте, выясняли отношения. Пираты, не получая указаний ни от одного из них, расползлись кто куда, засыпая на ходу. Тёрнер зарылся в приборы и карты, выясняя их нынешнее местонахождение. Поэтому мисс Суон, видя, что корабль, лишенный парусов, начинает поворачиваться на месте, а в трюме ощутимо плещется вода, металась по палубе, поливая матросов отборной бранью. Грейнджер не понимала больше половины слов, выкрикиваемых подругой, но зато матросы поняли её хорошо. Особенно, когда она, не имея возможности действовать руками, пустила в ход ноги. Они у нее были отменно длинные, и целилась девушка в основном ниже пояса. Весь день ведьма ходила хвостиком за мисс Суон, помогая той подниматься и спускаться по узким лестницам, протискиваться в самые дальние укромные уголки корабля, но до темноты бриг был приведён в приличное состояние. Капитан давно уже принял командование своим кораблём, у штурвала стоял Тёрнер, заменяя пострадавших рулевых. Наконец, отдохнувшая вахта заняла свои места, и команда Барбосы, к которой теперь с полным правом причисляли себя маги, могла отдохнуть.