Между нигде и никогда

— Вы так спокойно восприняли наше мгновенное перемещение, мистер Спэрроу. — Капитан Спэрроу, сударь. — Да, конечно, капитан. Без корабля, без команды… — Ну, теперь, когда мы с вами здесь, я надеюсь, у нас будет и команда, и корабль, — тонкий и гибкий, как хлыст пират поглубже нахлобучил шляпу и начал спускаться по камням в бухту, ведущую в пещеру сокровищ. — А насчет перемещения… Со мной и не такое бывало. — Как ни странно, я вам верю, — высокий мужчина в чёрном камзоле, следующий за капитаном, задержался, чтобы, в свою очередь, поглубже нахлобучить шляпу, убрав под неё иссиня-чёрные волосы. Когда опасный спуск был почти завершён, черноволосый внезапно пошатнулся и, взмахнув руками, свалился в воду. Потолок из рассохшихся досок, затянутый паутиной. Откуда он в каменной пещере? И странный звук, как будто кто-то плачет. Видение промелькнуло, и тут же пропало. Над Снейпом склонилось размалёванное, как у маггловской девицы, с потёкшей краской, лицо Джека Спэрроу. — Ну, док, вы даёте! Решили полетать? — Что случилось? – Снейп ощущал себя совершенно здоровым, только почему-то одежда была неприятно мокрая и лежать на твёрдом полу, засыпанном осколками камней, было очень неудобно. — Не знаю, что с вами случилось, видимо, вы захотели сократить путь до пещеры и пролетели мимо меня в воду. Я, как истинный джентльмен, вас, конечно, вытащил. С тех пор вы так и лежите тут уже часа три. — Сколько? — Ну, может, меньше, хронометром я пока ещё не обзавёлся. Вы как, встать можете? Или мы здесь заночуем? Снейп легко вскочил на ноги. Нигде ничего не болело, странный припадок прошёл бесследно. — Капитан, вы нашли, что искали? — Конечно, — Джек махнул в сторону двух увесистых мешочков. — Две тысячи испанских реалов, тысяча английских гиней, ну и так, по мелочи. В вашем мешке столько же. — В моём мешке? — удивлению Снейпа не было предела. Они, вроде бы, договаривались на гораздо меньшую сумму. Впрочем, маг надеялся позаимствовать несколько сотен монет самостоятельно, но раз предлагают — грех отказываться. — Ну да. Я тут подумал — а не увеличить ли мне долю врача. В конце концов, если мгновенные перемещения отнимают у вас столько сил, лучше увезти побольше сразу, чем скакать сюда несколько раз, да ещё одному, когда вас некому будет вытаскивать из воды. — Вы удивительно человеколюбивы для пирата, капитан Спэрроу. — Я очень рационален, мистер Снейп. Такой врач, как вы, стоит мешка золота. Тем более, что оно все равно не мое, а Барбосы. — И всё же, это очень большая сумма. Вы не боитесь, что я исчезну с ней в неизвестном направлении, оставив вас здесь? — Давайте начистоту, док. Вы не отсюда. Я видел таких, как вы там, в тайнике Дэви Джонса. Они появлялись иногда, а потом исчезали. А я оставался. — Вы думаете, что этот остров — ещё один тайник? — Я думаю, мистер Снейп, что весь наш мир для вас – такой тайник. И рано или поздно вы уйдёте. — Скорее, рано, капитан Спэрроу. Во время моего обморока я видел тот мир, откуда пришёл. Моя подопечная, мисс Грейнджер, упоминала перед сражением, что тоже видела его. Я надеюсь, что она теперь там. — Тогда возьмите эти деньги и распорядитесь ими так, как вам будет угодно. — Капитан Спэрроу, я обещаю помогать вам до тех пор, пока это будет в моих силах. Держите свой мешок, капитан, и держитесь за мою руку. Мы отбываем. Второй раз его накрыло уже в пещере под островом, в хранилище, которое Гермиона забила склянками с кроветворным. Он долго не решался аппарировать с Тортуги сюда, боясь, что припадок застигнет его в пространственном тоннеле. Но золото всегда притягивает к себе грабителей, а на пиратском острове других людей просто не водится. Маг как раз спрятал мешок за стеллажом с зельями, как почувствовал неодолимую слабость. Сквозь туман он видел каменный свод, слабо освещённый голубоватым светом «Lumos». Легкие раздирал приступ кашля. Изо рта вылетели какие-то чёрно-багровые сгустки, Снейп с ужасом подумал, что выхаркивает ошмётки легких. Кашлял он до рвоты, при этом и из желудка тоже летело что-то похожее на куски внутренностей. Внезапно ему послышался из-за спины голос Гермионы. — Теперь хорошо… Голос за спиной что-то бормотал, к губам прижимался стакан с прохладным питьём, он даже глотал это питьё, не ощущая вкуса. Очнулся он, почему-то стоя на коленях возле того самого стеллажа. Под ногами лежал мешок. Снейп резко обернулся, но Гермионы в пещере не было. Он исчезает, как она говорила? Или это просто галлюцинации? Некоторые горные породы, тот же пирит, например, выделяют ядовитый газ, а здесь, в пещере, он может скапливаться. Впрочем, его местонахождение легко проверить по одежде. Сюртук — век двадцатый, камзол — семнадцатый. Сейчас на нем был камзол. Значит, всё-таки галлюцинация. И по-прежнему неизвестно, жива ли эта безбашенная непоседа. Сердце опять разрывалось между отчаяньем и надеждой. Он запретил себе думать о девчонке, ведь в любом случае она для него потеряна. Если жива — сейчас она с друзьями в Хогвартсе, а если нет… Что ж, это, конечно, не любовь, но кое в чём Тиа Дальма была права. Девчонка поселилась в его сердце вместе с болью при воспоминаниях о ней. У него в сундуке на самом дне лежит одна из её батистовых рубашек. И её запах, свежий запах юной девушки, ещё не выветрился из тонкой ткани. От Лили у Снейпа остался клочок фотографии, на которой она улыбалась не ему. После того, как маг отдал свои воспоминания Поттеру, против воли отдал, просто не смог отфильтровать, пока доставал нужное, память о ней как будто покрылась дымкой. Он уже не помнил её лица, её рук. Только волосы и глаза. Да и то на глазах этих иногда появлялись дурацкие круглые очки. От Гермионы же не осталось даже фотографии. Только батистовая рубашка с её запахом. От этих воспоминаний он избавляться не будет. Пусть болит сердце до конца его дней. Так хотя бы знаешь, что оно есть. Теперь выложить из сундучка тяжёлую книгу, и — назад, на Тортугу. На рассвете капитан Спэрроу отплывает на поиски своего Источника Вечной Молодости. Как будто он реально существует. Впрочем, там, где появляется Джек Спэрроу, может существовать всё, что угодно. И пусть в команде пока только капитан да судовой врач, и корабль представляет из себя утлую лодчонку, а имущество — два мешка одежды, мешок золота, лекарский сундучок, да сломанный компас, рядом с таким странным типом все эти несуразности выглядят вполне естественными. Очнулся Снейп от того, что мерное покачивание корабля внезапно прекратилось. Не затихло плавно, как бывает, а просто: было — и нет. И расписной физиономии капитана Джека напротив не было. И жгучий вкус отвратительного рома, который они со Спэрроу уже третью бутылку "сдегустировали", тоже тоже куда-то пропал. Зато на плече ощущалась тёплая уютная тяжесть, в нос лезли легкие длинные волосы. Откуда? Неужели всё-таки допился до того, что не помнит, как очутился в постели с женщиной? Но голова не гудела, только горло саднило, как во время ужасной простуды, если не было возможности выпить перечное зелье. И слабость — сил не хватало даже на то, чтобы пошевелиться и убрать с плеча эту чужую голову. Внезапно раздалась пронзительная трель, и Снейп вздрогнул. Женщина, не глядя протянула руку и шлёпнула по будильнику, стоящему возле узкой койки. Она подняла голову и маг, наконец, смог увидеть её лицо. Почти чёрные в полумраке пещеры глаза обведены тёмными кругами усталости, но на дне их тут же вспыхивают золотистые искры. Гермиона. — Ты очнулся! Я всё-таки выиграла этот бой, — как же она светло улыбается. Опять галлюцинация? Они ведь снова в пещере. Как проверить, если одежды нет вообще? — Тебе надо выпить антидот, я даю его на всякий случай. Ты не думай, я читала, слёзы феникса сочетаются со всеми зельями. А потом выпьешь ещё кроветворное, — она соскочила с кровати и приманила палочкой стакан. Палочкой! И одета в те самые джинсы, из которых, помнится, получились довольно провокационные шорты. — А ещё я вчера ночью курицу украла. Представляешь? — он послушно выпил сладковатую, а потом горькую воду. В желудке неприятно булькнуло, а Гермиона продолжала тараторить. — На том берегу, оказывается, за триста лет, деревня выросла. А все дубы срубили. Жалко. И над нами, прямо над пещерой есть заброшенная хижина. Попозже мы, наверное, в неё переберемся, ты не против? А бочонок Барбосы действительно пропал. И тоннель над нами заполнен водой. А ощипывать куриц я так и не научилась, пришлось перья вместе с кожей снимать. Я бульон сварила, как ты учил — на второй воде, без жира. Да, ты знаешь, Гарри-то, оказывается, жив. Он, наверное, как мы с тобой, не насовсем умер… И вдруг замолчала. Сидит, смотрит на него своими глазищами, не моргает даже. — Северус! Ты знаешь, я получила самый большой в мире приз. Такой приз выпадает один раз на миллион. Я нашла человека, с которым хочу прожить жизнь. И этот человек — ты. Опять прилегла на плечо и продолжила тихо-тихо, как будто для себя. — Понимаешь, у меня ведь не очень хороший характер. «Кошмар», как сказал Рон ещё в первом классе. Я не могу, когда мною руководят люди, которых я не уважаю. Я не могу подчиняться тем, кто слабее меня. Я давлю и командую. Меня очень трудно вынести больше нескольких минут. А ты сильный и умный. Самый сильный и умный из всех, кого я встречала в своей жизни. Мне нравится подчиняться тебе. Глупо, правда? У него, наконец, получилось поднять руку и положить её на эту лохматую голову. «Приз», говоришь. Эх, ничего-то ты не знаешь, всезнайка. Чтобы выжить рядом с ним, надо обладать ангельским характером и дьявольским терпением. А у тебя, глупая гриффиндорская птичка, ничего этого нет. Ты, значит, ценишь в партнёре ум и силу. Не физическую, надо думать, а духовную. Интересно, а что важно в партнёрше ему, Снейпу? Во-первых, она тоже должна быть умна. С безмозглой куклой он не выдержал бы больше суток, будь она хоть красива, как Вивьен и Гвиневер вместе взятые. Во-вторых, энергична. У него самого, похоже, наступает период, когда не хочется уже ничего. Ещё несколько дней назад им двигало чувство долга. Он был должен Лили за её так рано оборвавшуюся жизнь, Дамблдору за доверие, всему свету за то, что имел наглость выживать вновь и вновь… В странном мире между небом и океаном была Гермиона, которая без него просто погибла бы. А потом появился неправильный пират Джек Спэрроу, который тормошил его, поил ромом и откачивал от похмелья, таскал по кабакам и островам, борделям и палубам. Тогда-то и выяснилось, что без этого самого чувства долга Снейп жить не умеет. Ему нужно что-то, ради чего стоило бы просыпаться утром. Или кто-то, кто мог бы стать этой целью. В-третьих, но не обязательно, у этой женщины должно быть доброе сердце. Хватит с него расчётливых манипуляторов, неверных приятелей и ненавидящих его подопечных. Он устал оглядываться в ожидании удара в спину и всё равно пропускать их через раз. По всем параметрам — Гермиона Грейнджер. Она умна, приходится признать. Сама, без подсказок догадалась о его роли в том, что случилось на Астрономической башне и после неё. Без шпаргалок варит зелья, умело заменяя недостающие ингредиенты доступными аналогами. Да разве в зельях дело? Её мозг работает постоянно, а, значит, с ней никогда не будет скучно. Преданное сердце – отличительная черта гриффиндорцев, а Гриффиндор — это диагноз на всю жизнь. И третье. Он просто не выдержит, если с этим лохматым недоразумением что-нибудь случится. А, значит, беречь её и заботиться о ней — вот, чем ему теперь можно заняться до конца его дней. Так, может, терпение и покладистость не так и важны? Может, стоит попробовать с тем, что есть? А любовь… Хватит с него этого. Объелся за тридцать лет. Прав был Дамблдор — нет в мире силы мощнее любви. И тем, кого она когда-то сломала, не стоит пытаться вновь пробудить её в своем сгоревшем сердце. Эта девочка вбила себе в голову, что любит его, жёлчного старого калеку. Когда-нибудь она поймет, как ошиблась. И ему, нелюбящему, легче будет отпустить её на волю. А пока можно просто попробовать выжить вместе. За рассуждениями он пропустил тот момент, когда пушистая головка под его рукой приподнялась. Гермиона внимательно вгляделась в его лицо, наблюдая за сменяющими, следуя за мыслями, выражениями. Когда он дошёл до третьего пункта и чуть сильнее надавил ей на затылок, девушка понимающе и облегчённо улыбнулась, и опустила голову обратно на его плечо. Пусть её мужчина никогда не скажет слово «люблю», он уже признался ей, позволив остаться рядом, принимая её неумелую помощь. Просто он ещё и сам не вполне понимает, что чувствует, для этого нужно время. А его у них теперь предостаточно. КОНЕЦ 2009 - 2010 гг.