Бешенство передается через поцелуй?

Стайлз с удовольствием бы произнес фразу «Как я изменился за это лето», переступая за порог собственного дома – одинокого оплота их в прошлом сплоченной семьи из троих человек. Мир медленно летел в тартарары: его лучший друг – Скотт – стал вторым капитаном школьной команды в лакросс, начал встречаться с прекрасной Эллисон, и три месяца назад все это, мягко говоря потерял, но оборотнем остался; Питер – дядя одного злого серого волка, сначала оказался плохим убийцей, потом его полоснул когтями ЗСВ (Стайлз искренне надеялся, что самому себе не придется объяснять эту аббревиатуру), став Альфой, и спустя несколько (серий этого ужаса – хотелось добавить Стайлзу) месяцев этого черного монстра оживляет богиня Лидия; Джексон сходит с катушек (по мнению Стайлза, он и прежде не числился вменяемым) становясь страшной версией черепашки-ниндзя, а потом все же его прищучивают неожиданно-так-вовремя-оживший Питер и охрененно-крутой-Альфа Дерек, и Джексон назло всем и вся оживает, отдаляя момент возгорания в полную силу истинной любви между Стайлзом и Лидией на неопределенный срок. Единственное, что было неизменным – Стайлз все еще числился человеком. И пока Стайлз не мог определиться со своими эмоциями на этот счет. Частично Стайлз был счастлив, что в отличие от явно-ведьмы Лидии и несокрушимой-охотницы-на-оборотней Эллисон, он считался обычным парнем семнадцати лет с самыми обычными пристрастиями… «Ага, например к аддераллу», - подумал младший Стилински, закидывая свою сумку с вещами на диван. … обычными проблемами и неординарным складом ума. Стайлзу определенно нравилось ощущать себя тем «важным» звеном в цепи оборотни-и-прочая-ересь, которое при всех своих минусах и плюсах оставалось присущих только ему. И не из-за каких-то укусов или неожиданно появившихся сил к магии (к которой с превеликим скепсисом относился сам Стайлз). Все, что совершал Стайлз – принадлежало ему всецело. Любой забитый гол в чужие ворота он списывал на свой счет (пусть пока таковые можно было посчитать на пальцах одной руки…), и попытки помочь другу в пути становления великого-альфы-без-своей-стаи тоже, и, уж куда там, бессмысленные поползновения к Лидии. Все это было его! И совершены были им, без чьей либо посторонней мистической помощи! Это неизменно добавляло уважения в его собственных глазах такому прекрасному единственному обычному человеку в этой толпе обезумевшей молодежи и убийц-взрослых. Вот только… где-то внутри Стайлз понимал, что Питер не просто так в тот раз сказал те слова насчет его настоящего желания укуса. Никогда. Никогда Стайлз не чувствовал себя беспомощным, ведь несмотря на все попытки смерти с косой он все еще оставался в строю. Тело его было развито, пусть и не так идеально натренированно, как у того же Дерека, Джексона или, на худой конец, Айзека. Но хилым себя Стайлз никогда не считал. Все же он был даже высоким, не полным, что существенно упрощало выполнение большинства планов младшего Стилински по побегу от разъяренных оборотней. И Стайлз все еще оставался запасным игроком в лакросс, а это что-то, да, значило. У него всегда на вооружении был собственный неординарный ум и дерзкий язык. Но вот чего-чего, а спокойствия и размеренности Стайлзу явно не хватало, и он это понимал. И, как назло, никто ему этого дать не мог. В нем всегда бурлила лишняя энергия и рядом с оборотнями она находила свой выход. Но иногда Стайлзу хотелось умиротворенности, с которой та же Лидия относилась ко всему, что происходило вокруг нее. Главный слоган этой красотки так и звучал: «Все хорошо, пока тушь не потекла». Стайлз желал быть последовательным, пусть и с эффектом неожиданности, но быть более продуманным. Резвости Стайлзу и без всяких бешеных укусов хватало. А значит и выхода младший Стилински не видел… Пока не видел. Отец вошел в их дом сразу следом за Стайлзом, но тот уже успел стянуть с себя серый свитер, и стоял возле открытого холодильника, с интересом изучая его содержимое. Шериф устало потер переносицу, чувствуя, как с каждым шагом вглубь кухни его тело наливается свинцом. Такой долгий переезд не мог не повлиять на мужчину, в то время, как в его сыне, так и бурлила энергия, немного раздражая старшего Стилински. - Все молоко превратилось в нечто… странное, - пробормотал Стайлз скорее себе, чем отцу, но тот бы его услышал, даже находясь в другой галактике. Тихим его сын просто не умел быть. – Не уверен, что такое стоит пить. - Вылей, - в голосе шерифа чувствовались раздраженные нотки. Он в очередной раз за вечер приложил тыльную сторону ладони ко лбу, уже не в силах сдержать навалившуюся на него усталость. - Пап, не самый лучший вариант решения ситуации – это избавление от источника проблем, - высказал свою точку зрения на этот счет Стайлз. Парень повернулся лицом к отцу, подперев бока кулаками. Мужчина даже не проронил и слова на это заявление сына, лишь тяжело выдохнул, присаживаясь на диван. Он расплылся в блаженной улыбке, только почувствовав спиной мягкую поверхность мебели. Такое поведение шерифа прямым текстом говорило Стайлзу что именно его отец думает насчет продолжения вынесения мозга старшего Стилински младшим. Поняв, что его желание почесать языком придется отложить до личной встречи со Скоттом (или тем же злым-серым-волком-Альфой), Стайлз попросил отца хотя бы заказать пиццу и отправился наверх – в свою комнату – коротать одиночество в кругу себя и компьютера. Как назло интернет никто не додумался подрубить, видимо отец и не думал о том, что в первую очередь будет необходимо его сыну по возвращению в родной дом. Но ругать старшего Стилински Стайлз и не думал, тот и так сделал для него сегодня очень много – привез сюда, в конце концов. И даже на протяжении пяти часов пути молча выслушивал все бредни своего сына. А Стайлз умел быть благодарным, и пока он решил обождать с признанием в любви к всемирной интернет сети. Стащив старые и даже чутка потертые джинсы, Стайлз с удовольствием разлегся на собственной постели. В этот момент, уставившись немигающим взглядом в потолок, он в полной мере понял, насколько соскучился по кровати, по этому месту, по тому же Скотту с Эллисон во главе списка проблем, и даже… (упаси боже!) по Дереку с его безумно-красными глазами. Что уж говорить о той же Лидии или Джексоне, последний вообще теперь воспринимался как бесплатное приложение к богине мечтаний Стайлза. Ему явно не хватало бешеных приключений этим летом. И Стайлз даже не предполагал, что своей поездкой в машине отца привлек внимание одной далеко не скромной особы, таким образом, закрутив невидимые нити судьбы в совершенно новую для себя сторону… Эта неизменно прекрасная девушка колесила из города в город в поисках того единственного, с кем было бы не грех скоротать жизнь. Стайлз ни разу не входил в ее планы, но, как и любой другой представитель ее немногочисленного вида, она не могла обойти вниманием тот след, что вел к готовому к изменениям парню. Услышав, как кто-то прикоснулся к подоконнику, Стайлз выпалил: - Не думал, что ты сегодня же ко мне завалишься, Скотт. Эллисон подождет до завтра или ты с ней уже виделся? Не услышав в ответ и слова, парень приподнялся на локтях, ожидая встретить ярко-красный взгляд одного безумно наглого волка, но вместо этого почувствовал на себе немигающий взор вполне обыкновенных глаз. Фигура девушки была недостаточно освещенной лунным сиянием, и Стайлз нахмурился, уже собираясь что-нибудь предпринять (например закричать), как в считанное мгновение почувствовал руку незнакомки на своих губах. Незнакомка сжала его рот пальцами, а в нос Стайлзу ударил приятный аромат мяты. Он слабо всхлипнул, догадавшись, что лучше иногда молчать. - Тсс, малыш, я не сделаю ничего плохого, - прошептала она и почему-то Стайлз ей поверил. Он даже не позвал отца, когда незнакомка убрала руку от лица парня… Юноша был спокоен ровно до того момента, пока взгляд его не уловил что-то необычное в области ног девушки. Хвост. Длинный, темный («ночью все кошки серые» – вспомнил слова Лидии Стайлз), пушистый хвост двигался в такт каждому вздоху незнакомки. Но прежде чем Стайлз обдумал полученную информацию, девушка прикоснулась ногтем лба парня, оставив небольшую ранку, и легонько поцеловала в это место губами. Через секунду младший Стилински схватил пустоту, а неизвестная уже выпорхнула в окно. Плутовка была такова, оставив парня с раскрасневшимися щеками и неизвестностью в душе. Стоило ей только скрыться, как Стайлз почувствовал усталость. Он ощущал себя настолько вымотанным, что ему ничего не осталось, кроме как вновь упасть на постель, тут же провалившись в сон. И даже отец с пиццой у двери не изменил планов его организма на эту ночь.