Чужой среди своих

Спустя две недели тестов, обследований и собеседований специалисты сошлись во мнении, что «гость» — действительно Наполеон Соло, каким-то чудом оставшийся в живых после взрыва, но потерявший память. На вопрос о ее возвращении, врачи отвечали неуверенно: может вернуться в любую минуту, через год, а может не вернуться вовсе. Мужчина охотно сотрудничал, послушно выполнял все предписания и не пытался проникнуть в запретные зоны базы. Он быстро запоминал людей, места и названия, легко адаптировался и охотно шел на контакт, заново знакомясь с сотрудниками АНКЛ, держался открыто и дружелюбно. Большинство девушек неприкрыто ликовали, мужчины были сдержаннее, но тоже приняли в свой круг. Разумеется, ни о какой полевой работе пока речь не шла — до прояснения туманных обстоятельств пропажи и возвращения агента. Временным куратором Наполеона был назначен Илья. Теперь они проводили вместе много времени. Соло разместили в небольшой служебной квартире на охраняемом этаже штаб-квартиры АНКЛ, без доступа к ключевым участкам. Его это, кажется, ничуть не тяготило. Курякин с некоторым разочарованием обнаружил, что агент Соло видит в нем лишь куратора и наставника, в общении с которым надлежит проявлять вежливость и корректность. И это безотчетно действовало на нервы. Уж очень сильный контраст между этим спокойным, деловитым мистером и прежним авантюристом Ковбоем. Как-то раз Курякин обмолвился, окликнув его «Ковбой» — удивленно вздернутая в ответ бровь подействовала как ушат холодной воды. Илья извинился и старался больше не ошибаться. Похоже, того Ковбоя, который вытащил его из воды на заводе Винчигуэрра, сражался с ним бок о бок и вернул отцовские часы, действительно больше нет. Отчаянно желая возвращения напарника в строй, Курякин тем не менее внимательно следил за каждым его шагом, каждым жестом, отмечая все мелочи в поведении, акценте, оговорки. За время работы плечом к плечу он досконально вызнал все повадки американца, его сильные и слабые стороны, и теперь постоянно сравнивал. В глубине души Илья считал, что главным критерием является его внутреннее ощущение узнавания и близости, и верил, что это Соло. Но личное мнение — это одно, а полного доверия «воскресший» Наполеон пока не добился. Вопрос, как ему удалось выжить, и где обитал все эти три месяца, оставался открытым. *** — Ну что, еще раунд потянешь? — спросил Илья. Соло со вздохом поднялся с матов, покачал головой. — На сегодня с меня хватит. Врач говорит, что мышечная память вернется, но я что-то не ощущаю пока никаких проблесков. По сравнению с тобой чувствую себя жалким котенком. Может и так, спарринг-партнер из Соло был так себе, зато Илья вдруг обнаружил, что во время тренировки можно любоваться мощным торсом, облепленным влажной от пота майкой, и азартно сверкавшими синими глазами. Через пятнадцать минут они выходили из душевой, и Илья снова «залип» на раскрасневшихся щеках, прозрачных капельках, скатывающихся за ворот рубашки, и растрепанных темных кудрях. При всей своей несомненной мужественности, Соло был волнующе красив. Может, дело в том, что до недавнего времени Илья считал напарника погибшим, и уже смирился с его потерей. Нежданная встреча взбаламутила в душе русского все прежние чувства, переставив их местами и вытолкнув наверх интерес, который Илья уже давно испытывал к американцу, сам не отдавая себе отчета. В очередной раз поймав себя на бездумном созерцании, Курякин сурово нахмурил брови, бросил «До встречи», и вышел из зала, не замечая удивленного взора, которым проводил его брюнет. *** Весь отдел возбужденно гудел. Как же, такое событие! Больше года АНКЛ охотилось за списком сбежавших нацистских ученых, и вот наконец, почти случайно одна из команд обнаружила драгоценный «Список Августы» в Аргентине. Вечером спецрейс доставил список в штаб-квартиру, и сейчас только о нем и говорили. Перебросившись с коллегами парой фраз, Илья направился со своим подшефным завтракать. — Что за суета? — небрежно поинтересовался Соло, забирая свой поднос в буфете и ставя на их с Ильей столик. — А ты не в курсе? — изумился Курякин, быстро расправляясь с завтраком. — «Список Августы» нашелся. — Чей-чей список? — недоуменно переспросил Соло. — Августы, — повторил Илья. — Сегодня тренировок не будет, меня вызывали в аналитический отдел, там расшифровки море, лишняя голова не помешает. Жаль ты не сможешь помочь. Соло едва заметно поморщился. — Да уж, от меня пока пользы никакой, — он потер висок. — Еще и голова разболелась. Илья охотно разрешил ему пропустить спарринг, ибо самому не терпелось взглянуть на знаменитый документ. Мужчина, откликающийся на имя Соло, вернулся в свою комнату, закрыл дверь и устало опустился на койку. Дергающаяся в висках боль нарастала. Он прикрыл глаза. Неожиданно пришло воспоминание-вспышка: он сидит, корчась от похожей боли, голову сдавливает шлем, а чей-то голос за спиной зачитывает строчки кода.