Чужой среди своих

Домик был необитаем. Вымотанный транспортировкой тяжелого трашевца по лесному бездорожью, Илья от души выругался, обнаружив этот факт. К счастью, ключ от двери бесхитростно лежал под ковриком. Видимо, домик использовали время от времени здешние лесники или егеря. Когда изгвазданный Курякин, волоча на горбу тушку лже-Соло, зашел-таки внутрь, то первые минут двадцать просто сидел на полу, переводя дух. Надо было встать, заняться, наконец, своей раной, обезвредить вражеского агента, осмотреться в поисках средств выживания и много чего еще. Вздохнув, Илья поднялся на ноги, пнул неподвижное тело на полу и поплелся инспектировать лесные хоромы. Неплохо живут здешние лесники, мелькнула мысль. В шкафу нашлась пара одеял и даже кое-какая старая одежка, в кухонном ларе в ряд выстроились банки консервов, а в колодце за домиком была вода. Первым делом Илья обыскал вражеского агента, снял с него все, кроме брюк, белья и футболки, и крепко-накрепко пристегнул запястья найденными в бардачке наручниками к ножке тяжеленной железной кровати — больше просто некуда было. Укладывать врага на единственную в доме постель он не стал — еще чего, самому понадобится. Памятуя о невероятной ловкости лазутчика, убрал из зоны досягаемости все острое и металлическое и только после этого осмотрел лежавшего без сознания мужчину на предмет ранений. Американцу — или кто он там на самом деле — невероятно повезло. После серьезной аварии тот отделался лишь здоровенной шишкой на затылке и сильно распухшей щиколоткой. Везунчик хренов. Ругаясь про себя, Илья зафиксировал травмированный участок шиной и наложил повязку. Сочтя на этом свой долг выполненным, он спокойно занялся собой. Пуля лишь оцарапала плечо. Внимательно осмотрев и промыв рану, Илья махнул рукой и просто перевязал ее. Несколько синяков вообще не стоили упоминания. Последним усилием он сходил к колодцу и набрал в прохудившееся ведро воды. Перелил ее в большую кастрюлю, после чего рухнул на кровать, не снимая одежды, и отрубился. Проснулся он спустя несколько часов от слабого стона. Агент метался, дергал привязанными руками и еле слышно стонал. Судя по вспотевшему лбу и горевшей коже, у него начался жар. Будь на его месте кто угодной другой, Илья бы не почесался. Пусть хоть подохнет, сука лживая, на пару вопросов ответит — и помирай себе. Но у лежавшего на полу человека было лицо Соло. Темные кудри липли к влажной коже, сильные мышцы плеч напрягались, бессознательно дергая веревки, губы пересохли. Точно также выглядел Наполеон, когда Курякин и Габи вытащили его из плена у афганских контрабандистов. Илья не выдержал. Костеря свою мягкотелость, он добрался до кастрюли, в которую перелил воду, и налил в железную кружку воды. Приподняв голову вражеского шпиона, аккуратно напоил его, мотивируя свой поступок желанием позже допросить. Напившись, пленник угомонился, но ненадолго. Спустя час с небольшим его стала бить дрожь. Ворочаясь на кровати, Илья с неудовольствием посматривал вниз, на пытавшегося инстинктивно свернуться в комок пленного. Учитывая связанные над головой руки и шину на ноге, это ему удавалось плохо. Очередной раз вздохнув, Илья встал и набросил на дрожавшего мужчину запасное покрывало, найденное в шкафу. Скоро тот затих, но Илья все равно еще пару раз за ночь подскакивал, проверяя. Сырое и туманное утро не прибавило позитива. Лже-Соло очнулся и молча наблюдал за утренними манипуляциями Ильи. Тот сноровисто поставил кипятиться воду, заварил в ней какие-то травки, висевшие над окном, растопил допотопную плиту, разогрел банку тушенки и приступил к завтраку. По комнатке поплыл божественный аромат. Пленник сглотнул слюну, но промолчал. Открыл рот он только ближе к полудню. — Эй, Курякин, как насчет помочь напарнику с отправлением естественных надобностей? Да и покормить неплохо бы. Слышал о правах заключенных? Крякнув, Илья поставил на полку вымытый котелок, вытер руки тряпкой и только после этого обернулся к пленному. — Хорошо. Но еще раз назовешь себя моим напарником — не досчитаешься зубов. Освободил ему запястья, не развязывая рук, и помог подняться на ноги. Кое-как довел до крыльца, где ни на секунду не спускал глаз, пока тот облегчался. Мрачным молчанием встретил игривое замечание насчет вуайеризма. Потом отконвоировал обратно, снова надежно пристегнув. — А поесть? — Обойдешься, — отрезал Курякин. — Слишком мы тебя хорошо кормили, прыти многовато. — Какой суровый комми, хоть воды бы предложил, — усмехнулся агент, вскидывая бровь. Жест был до того знакомым, что на секунду у Ильи перехватило горло. Ну вылитый Соло! Вот ведь свинство, в штаб-квартире Илья почти поверил ему, радовался, что напарник чудом остался в живых, и хотя новый «Соло» несколько отличался от себя прежнего, это можно было списать на последствия взрыва и амнезию. Так почему же теперь, когда яснее некуда, что это всего лишь подделка, он все больше напоминает Наполеона? Скрипнув зубами, Илья нацедил в кружку воды и пихнул в лицо пленнику. Когда кружка опустела, Илья поставил табурет возле лежавшего мужчины и уселся на него. — Судя по твоей мрачной физиономии, грядет допрос с пристрастием? — язвительно поинтересовался трашевец. — Ничего иного ты не заслуживаешь, оборотень, — рявкнул Илья, заводясь. Этот выродок воспользовался сходством с напарником Ильи и чуть не погубил АНКЛ, и более того — окончательно развеял надежду на то, что Наполеон жив. — Да? А мне казалось, за то, что я запустил в вентиляцию не ядовитый, а всего лишь снотворный газ, мне полагается некоторая скидка, — улыбнулся лже-Соло. С этой улыбочкой его лицо один в один копировало хитрющую физиономию Наполеона, провернувшего лихой трюк. Тряхнув головой, Илья заставил себя вернуться к допросу. — Думаешь, я поверю, что это был жест человеколюбия? Улыбка исчезла с лица пленника так же быстро, как появилась. Он уставился в глаза Ильи тяжелым взглядом и отчеканил: — Разумеется, нет. Ваших агентов было приказано оставить в живых для последующего сбора информации. — Что возвращает нас к главному вопросу — кто тебя подослал и как нам их найти? Ответное молчание не удивило Илью. Глупо надеяться, что шпион такого класса возьмет и выложит все свои тайны. Что ж, сам напросился. Тяжелый ботинок Курякина ощутимо надавил на раненную ногу агента, тот скрипнул зубами, но промолчал. Курякин нажал сильнее. Пристально всматриваясь в глаза трашевца, Илья в который раз поразился сходству. На лице вражеского агента застыло то же самое выражение, что у Соло в кресле у дяди Руди в перерывах между разрядами электротока. Илья помнил упрямо поджатые губы, дорожку крови из носа, бесконечное мужество в глазах. И вот теперь он видел перед собой ровно то же самое: Соло. Наполеон Соло смотрел на него твердым взглядом, и сердце Ильи дрогнуло. — Как тебя зовут на самом деле? — спросил он, убирая ногу. — Не имеет значения, — чуть охрипшим голосом ответил агент, устало прикрывая глаза. Допрос не задался. Нет, Курякин был профессионалом и если надо отлично умел применять силовые методы, но сейчас перед ним был напарник. Раненый, измученный болью и лихорадкой, голодный и одинокий. Хоть убей, Илья не мог дожимать его. Оправдавшись перед самим собой тем, что пленник никуда не денется, и не сегодня, так завтра непременно расколется, русский агент решил заняться другими насущными делами. Дождь все поливал, превращая лес в раскисшее болото. Илья провел инвентаризацию скудных припасов. Немного прибрался. Прогулялся до машины и снова попытался завести мотор, но даже его непрофессиональному взгляду было ясно, что тут нужен капитальный ремонт. Пообедал, сварив суп из тушенки и горсти крупы, мстительно оставив пленника голодным, дав лишь воды. Вывел его в туалет. Запасся водой и дровами. За этими нехитрыми делами пролетел день. Илья знал, что их ищут — свои и чужие. Пистолет он держал под рукой постоянно. Лже-Соло молчал. Илья полагал, что тот будет язвить или ругаться, запугивать или вербовать, но он упорно безмолвствовал. С момента побега прошло уже двое суток, и голодавший пленник осунулся. На третий день Илья хмуро отстегнул наручники и сунул в связанные руки плошку с супом, мотивируя это для себя тем, что если от голода тот совсем ослабеет, придется тащить его на себе. Это вымученное оправдание никак не объясняло, почему при взгляде на порозовевшее после еды лицо и оживленно заблестевшие синие глаза у Ильи стало легче на душе. Злясь на самого себя, он вновь пристегнул браслеты к ножке кровати. Наконец, дождь перестал, и Илья отправился в лес на разведку. Осматривал окрестности, собирал ягоды и листики земляники для заварки, уперто колдовал над мотором машины. Когда скрипнула, открываясь, рассохшаяся дверь, Соло повернул голову, уверенный, что вернулся русский — и с удивлением уставился в черное дуло пистолета. Незнакомый мужчина при виде него расплылся в недоброй улыбке и позвал кого-то с улицы: — Фред, иди сюда. Только глянь, до чего живучая тварь. Изумление в глазах Соло сменилось на обреченное понимание — его нашли, но не с целью спасти. Палец мужчины надавил на спусковой крючок, но прежде, чем раздался выстрел, на его руку обрушился страшный удар поленом, ломающий запястье. Истошно завопивший агент получил удар тем же поленом в лоб и грохнулся на пол избушки. На пороге воздвигся Курякин. Презрительно толкнув ногой тело, пробурчал: — Фред не придет, парень. Быстро и профессионально обыскав тело, он обогатился на пистолет и пару обойм, неплохой нож и ключи от машины. Подбросив и поймав их в воздухе, он подмигнул ошарашенному Соло: — Теперь у нас есть транспорт, — подумав, добавил: — Ковбой.