Ушастая гемофилия

      Эдвин вошел в клубешник с видом хозяина — руки в карманах небрежно распахнутой куртки, хулиганский прищур, голова вскинута, причесон живописно растрепан ветром.       А что? Альфа имел право. Его заведение — раз, лицензия на одноразовую свободную охоту получено — двас. Кровосос хищно повел носом, вбирая здешние ароматы — запах разгоряченных танцем молодых и не очень тел, алкоголя, запаленной травки и похоти. Фыркнул, приметив в выплясывающей под психоделик-трансуху толпе пару целующихся взасос юных волчат-оборотней. Этих соблазняшек лучше не трогать, себе дороже потом с оборотневой общиной разбираться.       Взгляд вампира с трудом оторвался от желанных и, он точно знал, вкусных волчат, обозрел танцпол снова, споткнулся и поплыл. У альфы аж клыки поперли от потрясения.       Эльф. Настоящий живой эльфик! Всамделишный!!!       Эльфику на вид было лет восемнадцать-двадцать, ну, по человеческим меркам, разумеется. Остроухий беточка, похоже, был один, хоть и выплясывал в тесном кругу заинтересованных поближе познакомиться всяких непонятных, тут имелись и челы, и рогатенький, смазливый, сереброкожий омега-васк, и еще оборотни, опять волки, матерая троица, аж целых четыре вампира, правда, слабеньких и Эдвину не опасных, и, блин, плохо — дроу. Высоченный такой омега-дроу в самом расцвете воинской красы, широкоплечий, и потрясно, неприлично сексуальный в своем черном, обтягивающем мускулистый голый торс кожаном жилете. Может, нафиг эльфенка, и заклеить его?       Угу. И получить по мордасам, с притопом. Повелитель подземной части города покорно не подставится, да и трезв практически, судя по выверенным, четким движениям. Не ужраться сюда явился, тоже на охоту — искать партнера на потрах.       Значит, ушонок, решено. Лакомый кусочек!       Не подозревающий о скорой участи пищи лесной принц вдохновенно выплясывал нечто свое, легкое и изящное, будто бабочка порхала над полом. Довольно высокий для эльфьего племени, но не хрупкий, гибкий, словно тростинка. Светлые, длинные, с платиновым отливом, волосы стянуты на затылке в покачивающийся завлекательно хвост, открывая на всеобщее обозрение беззащитную шейку и острые ушки, белая приталенная рубашечка с зеленой бисерной вышивкой по груди выгодно подчеркивала ладную фигурку, идеальная упругая маленькая попка и стройные ножки обтянуты черной, узкой джинсой, и черные же, сапожки под коленку, с каблучком. Конфетка…       «А договор о нейтралитете с ушонками истек в прошлый понедельник и до сих пор не возобновлен», — услужливо подкинула голодному вампиру память.       Клыки убираться не желали, пришлось грязно их обматерить.       — Вот так-то, — довольно сказал призванным к порядку зубкам победивший натуру Эдвин, одернул рубашку и двинул к ужину, разрезая плечом толпу.       Альфу пропускали без сопротивления, некоторые, убитые не до конца, почуяв испускаемую им ауру голода, даже откровенно шарахались в панике.       А ушонок не шарахнулся. Наоборот, доверчиво поднял глаза навстречу. У беточки напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Или чутье магическое наркотой отбило? В том, что чудо — не «последний на эльфийском селе», Эдвин не сомневался, другие в город не суются, ежели жизнь дорога, болтающийся в остром ушке показавшегося смутно знакомым юноши зеленый, мерцающий камешек подтверждал: блондин — маг, минимум, первой ступени.       Голос прелестника потонул в грохоте музыки, но вампир отлично умел читать по губам.       — Пыхнуть хочешь? — между пальцев эльфа тлел косячок. — Хорошая травень!       Хмурящийся на камень Эдвин покорно кивнул и принял протянутый дар, но аппетит утратил. Только идиот станет нападать на мага подобной Силы. Уж лучше дроу, тот хоть ограничится честным, мужским мордобоем, а не испепелит на месте файербольчиком…       Ушастый соблазн, между тем, уже стоял впритык и танцевать забыл, обвил руками вокруг талии. Его светлое, глазастое, точеное лицо запрокинулось, подставляясь под поцелуй. В полумраке помещения с угрозой блеснули, приподнимая яркую эльфью вехнюю губку, отнюдь не эльфийские, белоснежные иголочки клычков.       — Выйдем, прогуляемся? — отчетливо раздалось прямо в мозгу у вампира, как хрустальные колокольчики перелились.       Белокурый маг сделал выбор. И имел он в виду, что Эдвин уже тридцать раз за последние полсекунды приссал, столько же — передумал, готов с воем позорно бежать, не останавливаясь, куда подальше, на край света, и добровольно сдаться эльфийскому Совету под суд, строгий и справедливый. Вряд ли нежную прелесть волновал всколыхнувшийся, почуявший надвигающуюся погибель вампирий ужас.       Почему Эдвин не воспротивился уведению? Отличный вопрос: не смог, альфу парализовало ловко накинутым сковывающим тело и волю заклинанием.       Через час высушенное, до капли, тело хозяина обнаружил в подсобке, на полу, уборщик и поднял крик. Эльфа гемофила* искала полиция, на протяжении двух недель, но не нашла — исчез бесследно. А сам Эдвин был трупом и не смог поведать никому, как, относительно недавно, с луну назад, находясь в соседнем городе по делам, будучи обкуренным в дупель, сначала, оглушив в подворотне, приволок в гостиничный номер через окно, потом жестко изнасиловал, связанного, тщетно пытающегося сопротивляться, а после — употребил в пищу очень похожего ушоночка-бету, но без сережки.       Аукнулся недопитый тогда эльфик. А вот в кого превратился? В маг-академии, наверно, знают. Хотя, возможно, и нет.       Но вампиры с тех пор регулярно гибнут в разных концах страны от полного обескровливания. Прямо эпидемия на кровососов напала.