Ушастая гемофилия

      Незнакомый вампир, не красавец и не урод, обычный, колючим ежиком стриженный русоволосый альфа со старым, желтоватым шрамом на подбородке как-то уж очень равнодушно проигнорировал хищно выпущенные Элем клычочки. Мгновенно окружив себя магическим прозрачным щитом, он прищурился на оскалившегося, подобравшегося для прыжка парнишку с интересом.       — Так вот ты, значит, какой, ушастая аномалия… — протянул завораживающе вибрирующим на низких нотах баритоном. — Кхэм… Неожиданность… Я-то, грешным делом, думал, ты совсем другой…       Почти потерявший связь с реальностью, напрягшийся в звенящую, готовую оборваться струну Эль по-волчьи заклокотал в горле глухим рыком, жадно трепеща ноздрями — принюхивался к стоящей буквально в двух шагах, обещающей сладостный взрыв Силы пище. Вампирский альфа пах замечательно вкусно, и эльф-не эльф непременно бросился бы на него, если бы не схвативший сзади за свитер Варай.       — Не смей! — змеей зашипел орк, дергая бету обратно. — Это друг!       Эль попытался небрежно отпихнуться от омеги локтем, получил болезненный тычок чем-то твердым в поясницу и частично вынырнул, затряс головой, прогоняя муть из мозгов. На его правой руке висел, заглядывая снизу в лицо круглыми, потемневшими от страха глазами, Лий, запястье левой, уже закрученной за спину, держал в мертвом захвате Варай.       — Я те покИдаюсь, — заметивший, что взгляд Эля малость прояснился, омега слегка ослабил хватку. — Еще и при детях. Ты нормальный вообще?       Эль понятия не имел сейчас, нормальный он или нет, скорее, последнее, но упоминание о детях его практически полностью отрезвило. Тянущий за руку к полу Лий и прижавшиеся лопатками к стене сынишки Варая смотрели не мигая, бледные-бледные, в упор, ждали неизбежного, по их мнению, кровавового боя двух магов в замкнутом, тесном пространстве кухни.       — Фы-ы-ы, блядь… — эльф-не эльф со свистом выпустил воздух сквозь зубы и, в раз обессилев, ссутулил плечи. — Кажется, пронесло…       Пока парень судорожно сглатывал горчащую, набегающую в рот голодную слюну и отдыхивался, муж Варая пытался вытолкнуть незнакомого Элю вампира в коридор, но тот уперся и не выталкивался.       — Сгинь тенью, придурок! — клацнул на соблазн клычками Эль. — Или я за себя не отвечаю!       Со стороны, наверное, это смотрелось забавно — довольно крупный, матерый, загородившийся колеблющимся маревом-щитом воин-альфа и угрожающе тявкающий на него встрепанным щенком, брызжущий Силой тонкий, звонкий юнец-эльф. Но, увы, лишь со стороны — сцепись оба, кто одолеет, не ясно. Скорее всего, все же альфа — в схватках примерно равных обычно побеждает опыт, вот только от кухни, да и от дома Варая вряд ли останется что-то, кроме дымящихся руин…       Под ногами у Эля замерцало, и страстно жаждущий свежей вампирской кровушки эльф-не эльф с воплем провалился куда-то вверх тормашками. Кувыркался он буквально пару секунд и вдруг обнаружил себя сидящим в глубокой, противно холодной, чудовищно мокрой грязной луже посреди орочьего поселения, перед задумчиво пялящейся грязной, пестрой свиньей.       — Хрю! — приветствовала свинья юного, ошалело моргающего мага, не проявляя признаков испуга, и, потянувшись рыльцем к его лицу, повторила на порядок громче и требовательней: — Хрю! — дай, мол, хлебца или морковки, если приперся, угости меня, бедную животину.       Эль продемонстрировал наглой скотине пустые ладони, свинья их внимательно обнюхала, равнодушно развернулась и побежала, переваливаясь толстой, кормленой попой с закрученным хвостиком, прочь, искать жертву пощедрее. А Эль остался, идиот идиотом, в одиночестве, расстраиваться и замышлять страшную мстю незнакомому пока, потрясающе вкусно пахнущему альфе-вампиру. Именно этот гад открыл позорно отправивший его в лужу, к свинье, портал!

***

      Дом Варая выбравшийся из лужи Эль нашел без применения магии — просто спросил дорогу у пробегающей мимо ребятни. Он очень «обрадовался», когда, злой и в насквозь мокрых, обляпанных грязью портках, ввалился на кухню и обнаружил, что альфа-вампир никуда не ушел, сидит себе спокойненько за столом и, не спеша, маленькими глоточками попивает из большой глиняной кружки горячий травяной чай. Дети куда-то исчезли, Варай и его муж — тоже. Значит, можно, не испытывая угрызений совести, устроить разборки без свидетелей!       Вампир приветствовал бету светлой, клыкастенькой, исключающей конфликт улыбкой.       — Я свежий чай заварил! — он, приподнявшись, миролюбиво протянул юному магу через столешницу ладонь для пожатия. — Вот табуретка, падай! Сейчас налью! К чаю есть пирожки!       Пальцы мага-кровососа утяжеляли массивные, вроде, бронзовые, причудливые перстни с камнями и без — амулеты и накопители Силы. По его обветренной, с цыпками, тыльной стороне кисти от крепкого, перехваченного бронзовым же амулетом-браслетом запястья змеился вытатуированный растительный узор. Похожий, только посложнее, украшал и левую руку Варая. Подобные рисунки орки набивали своим достигшим совершеннолетия юношам и, крайне редко — инокровникам, в знак признания их особых заслуг перед орочьим племенем.       Эль нервно поддернул сползающие, изгвазданные портки и попятился. Парень пребывал в неподходящем для дружеских чаепитий настроении и мечтал проораться матюгами, помахать кулаками и переодеться — именно в таком порядке. А чего там хотелось альфе — проблема альфы, он не омега под альф стелиться!       — В морду дам! — рыкнул, хищно оскаливаясь и невольно втягивая трепещущими ноздрями будоражащий естество аромат пищи. — Отъебись со своим чаем, сволочь!       Этот трижды проклятый вампир… пах до неприличия вкусно. Гораздо вкуснее ранее встреченных бетой за полгода вампирьей жизни вампиров. Кровью, Силой, опытом и еще чем-то теплым, неуловимым, зовущим и мянящим, никогда доселе не состоящему в любовной связи с кем-либо Элю неведомым.       Многообещающим, уютным и родным.       — Эллиан, — мягко окликнул полным эльфийским именем выпавшего из реальности парня альфа. — Ты меня слушаешь?       Оказывается, все это время он что-то говорил, продолжая протягивать ладонь для пожатия, и щит убрал. Не ждал со стороны беты нападения и перестал прятаться?       Опомнившийся Эль зябко передернул плечами, стряхивая на пол томное наваждение, фыркнул, презирая себя, поплывшего, выметнулся из кухни бешеной, изрыгающей витиеватые ругательства кометой и взял прямой курс на свою спальню. Он был абсолютно не согласен, с чем — пока не понял, страстно жаждал смачно укусить какого-нибудь вампира, с грохотом разбить что-нибудь большое и бьющееся и попинать стену. Ну или свинью, на худой конец. Но где в доме взять свинью, а? Именно, негде. Жизнь — боль и разочарование!       — Меня зовут Арчи! — полетело вслед спасающемуся от пугающей загадки юному магу. — Переодевайся и приходи — чай стынет!       Да Эль бы себе скорее палец без наркоза откусил, нет, все пальцы на обеих руках, чем вернулся на кухню тогда, когда там Арчи чаевничает! Лучше в лужу к свинье, свинья не притягательна ни на вид, ни на запах, и хрюк у нее визгливо-противный! Не то что бархатный голос этой… пищи!

***

      Эль просидел в своей комнате, запершись, до вечера, чудовищно страдая от путающихся в голове мыслей, неуемной эрекции и одиночества, но так и не дождался исчезновения из дома Арчи. Проклятый кровосос, похоже, решил поселиться у Варая! Насыщенный, вкуснейший запах вампира разносили сквозняки, его низкий, приятный, воистину альфячий голос раздавался то в самом доме, то со двора, веселый искренний смех залипал у эльфа-не эльфа в ушах и проникал внутрь, оседая в солнечном сплетении и, стыдоба, ниже согревающими волнами и медленно, но верно сводя с ума.       Когда сгустились сумерки, подыхающий от жажды, голода и разных непривычных, не свойственных, как считал парень, бетам желаний, обдрочившийся до мозолей Эль сдался и, наплевав на царящий в душе кавардак, кое-как причесался при свете зажженного им магического шарика-светильничка и пошел добывать себе ужин. Парень очень надеялся, что не встретит на кухне Арчи и ему удастся спокойно набить желудок и вдоволь напиться воды из кадки под окном.       Разумеется, обломился — вампир был на кухне, сам с собой вдохновенно колдовал у плиты над вяло побулькивающей на огне закопченной железной кастрюлькой нечто ведомое лишь ему. Он щепотками кидал, весьма грациозно для своей комплекции пританцовывая и что-то невнятно бормоча, в кипяток из разложенных на разделочном столе полотняных мешочков какие-то то ли молотые корешки, то ли сушеные травки, ягодки и семечки и появления беты не заметил.       — Арчи, — неуверенно позвал альфу от двери Эль, не решаясь переступить порога и переминаясь с ноги на ногу. — Я, честно, не хочу мешать… но… мне бы поесть, а ваш запах…       Кровосос вздрогнул, роняя деревянную ложку, которой он помешивал варево, и резко обернулся со вскинутой в отвращающем жесте раскрытой ладонью. По кухне взметнулся порыв ледяного ветра, мощно толкнул охнувшего, не успевшего даже толком испугаться Эля в грудь и вышиб обратно в коридор, основательно приложив спиной и головой о бревенчатую, жутко твердую стену.       — Папа… — потрясенно мяукнул бедный ушастый, оглушенным кулем сползая на пол. От удара затылком у парня в мозгах все перемешалось, в глазах потемнело, потому рывок следом Арчи он пропустил. Вроде, вампир только что у плиты стоял, а уже наклоняется заботливо, похлопывает по щекам…       — Урок первый, — сказал взрослый маг назидательным учительским тоном, едва Эль сумел сосредоточить плаваюший взгляд на его близком лице. — Никогда не подкрадывайся ко мне. Мои боевые реакции доведены до автоматизма и часто не подчиняются разуму, могу нечаянно серьезно покалечить. Усек?       Плохо соображающий Эль покорно покивал, борясь с подкатывающей к горлу тошнотой, зашебуршался, пытаясь разобраться, где низ и верх, и немного смягчившийся зрачками Арчи подхватил его под мышку, помогая встать.       — Небольшое сотрясение мозга, — буркнул вампир недовольно, таща не сопротивляюшегося эльфа-не эльфа на кухню. — Ладно, хуйня, сейчас вылечим…       Он с примерной аккуратностью усадил смаргивающего застилающее поле зрения кружащихся хороводами стай черных мушек Эля в угол у окна, мягко положил парню прохладную, шершавую ладонь на лоб и едва слышно зашептал широко известное всей стране орочье заклинание исцеления из простеньких. Захлестнутый запахом альфы Эль отпрянул с протестующим стоном.       — Руки убери! — вскрикнул, выпуская клычки. — У меня от тебя крышу сносит, пища!       И немедленно огреб от вампира обидную презрительную оплеуху.       — Урок второй, — недобро ощерился собственными острейшими, сахарно-белыми иголками-клыками успевший ловко закрыться магическим щитом Арчи. — Не разевай жадный роток на того, кто тебе не по зубкам. Советую усвоить в подкорку — дольше проживешь. С сегодняшнего вечера ты мой ученик, я — твой учитель. Возражения не принимаются. Вопросы будут?       Мощно пристукнувший активно возбухающую напасть на пищу вампирью Жажду кулаком воли по башке Эль посверкал клычками, чуток похлопал ресницами и скривил новоявленному «с бухты барахты» учителю противную мордочку. Парень не без оснований подозревал, кому обязан очередной свалившейся на голову подлянкой, Вараю, конечно же.       — Не получится, — он отодвинулся от Арчи настолько максимально далеко, насколько позволила находящаяся сзади стена и отчаянно влип лопатками в бревна, одновременно поспешно пальцами зажимая нос. — Ваш запах помешает. Я не шучу, у меня от него напрочь сносит крышу, ну какое ученичество… Придумаете что-нибудь с запахом — тогда можно попробовать.       Арчи тихонько фыркнул и отшагнул подальше, к плите.       — У вас зелье выкипает… — Эль сдерживался из последних сил, чтобы не броситься на альфу, его колотило от смеси разнообразных неудовлетворенных желаний, в основном — от невыносимого вампирьего голода, десны горели огнем, подводило живот. — Я пойду, ладно, а вы тут… в-варите на з-здоровье…       И Арчи смилостивился, отпустил бедного восвояси движением вскинутой брови. Донельзя благодарный пище-не пище эльф-не эльф дернул из кухни даже не через дверь — сквозь стену стихийно открытым порталом, будто ему подпалили пятки, и снова, потеряв направления, плюхнулся задом в уже знакомую грязную лужу посреди деревни.       Не попил и не поел, блядь. Отлично сходил на кухню, молодца, зато на завтра кучу стирки себе обеспечил — сто процентов. Про сотрясение мозга бета и думать забыл.