Ушастая гемофилия

      — Эллиан. — зевающий Арчи вошел на кухню и остановился шагах в двух от уныло крутящего в пальцах пустую кружку Эля. — Я тебя потерял. Ты как, сбежал насовсем или отлучился попить?       Честно? Эльф-не эльф пока не разобрался. Наверное, все же отлучился попить, а куда он мог деваться от истинной пары, обреченный диким вывертом судьбы на брак, беременности и дитячий выводок?       Вампир приблизился, неслышно ступая так, как умеют лишь хозяева лесов эльфы, вампиры и кошки, и опустился перед готовым разреветься омегой на корточки.       — Во время течки, малыш, — упрекнул мягко, глядя на Эля снизу мутноватыми со сна глазами. — Желательно не бродить одному по дому, где есть чужие зрелые альфы. Введешь кого-нибудь из них в искушение — завалят — не отобьешься. Да и не захочешь отбиваться, если правильно зажмут, сам коленки раздвинешь. Понимаешь?       Нет, до сих пор не осознавший себя омегой Эль не понимал. Конечно, парень сейчас пребывал в состоянии вязкого томления, но ни на каких альф вешаться не рвался. И на Арчи, хотя тот и пах абсолютно упомрачительно.       — Я неправильный омега, — сказал он вампиру с напором и быстро отвернулся к окну, пряча выступившие на ресницах непрошенные горькие слезы. — Недоразвитый. И течка у меня неправильная, слишком слабая. А еще — узкий таз и абсолютно не омежий, сложный характер. Зачем вам такая проблема?       Арчи фыркнул, отрицая, подался вперед и положил Элю ладони на бедра. Эльф-не эльф тихо задохнулся от этой нехитрой ласки — низ его живота мгновенно свело сладкой судорогой — и захватал ртом воздух, поплыл.       — У тебя правильная течка, Эллиан, — Арчи кривовато-растерянно улыбался. — И характер замечательный, сильный и закаленный жизненными лишениями. Будто под меня ковали. Что за ерунду ты навыдумывал, глупый? Крышу после пьянки перекосило?       Смаргивающий слезы Эль болезненно закусил костяшки и упрямо продолжал изучать вид из окна.       «Огород у Варая симпатичный», — машинально отметил выросший в деревне парень сквозь накатывающую волнами, заставляющую глухо постанывать в кулак и ерзать на месте мокнущей задницей похоть.       Арчи неторопливо, словно смакуя, гладил его по наружным сторонам бедер мягкими круговыми движениями, прикосновения проклятого вампира разжигали в теле эльфа-не эльфа неведомый ему доселе, грозящий выжечь изнутри пожар.       — Ну, и где у тебя слабая течка? — завораживающе-бархатный голос совратителя низко вибрировал, завлекал в дальние постельные дали.       Эль огромным напряжением воли кое-как удержал отключающиеся на милость победителя остатки разума и решительно оттолкнул альфу.       — Мне не нравится быть омегой! — выкрикнул он запальчиво, вскакивая на дрожащие ноги. — Я не хочу течь, не хочу сходить с ума по твоему запаху и под тебя прогибаться! Я бета, ясно?! Арчи кивнул без улыбки.       — Ясно, — ответил серьезным тоном. — Бета так бета. Вот, — он тоже встал и вложил Элю в горсть белую капсулу. — Подавитель, — сказал, — Вар дал. Прими — полегчает, бе-е-ета…       Эльф-не эльф попятился от вампира, до хруста стиснув зубы и проклиная течку и выпершие клычки, но путь к бегству ему преградил стол.       — Подавитель, Эллиан, — протягивающий кружку с водой Арчи смотрел с сочувствием. — Я, без шуток, никуда не тороплюсь. Искал тебя по миру триста пятьдесят лет, авось не помру, подожду еще несколько месяцев, пока ты дозреешь. Но не надейся, не отстану: вампиры, как и волки — однолюбы.       Одурманенный течкой Эль невольно потерся ягодицами о край стола, всхлипнул — о-о-ох-х, приятно, блядь — вынул изо рта покусанный до крови кулак, закинул на язык лекарство и запил его предлагаемой вампиром водой.       — Сколько-сколько лет? — переспросил он, удивленно вскидывая бровь. — Вы, получается, ровесник последних драконов?!       Арчи невесело хмыкнул и засверкал иголками клыков.       — Ага, — подтвердил с охотой. — Ровесник. Плюс ветеран Последней Войны. И перестань мне уже выкать? Надоело.       Воспитанный уважать старших Эль протестующе затряс головой.       — А вы перестаньте меня звать Эллианом! — буркнул воюющий с едва контролируемым желанием обнять альфу и подставить ему, целовать, сохнущие от частого дыхания, воспаленные губы парень. — Это имя вычеркнуто моей родней и забыто. Просто Эль. Тогда сразу будем на «ты».       Арчи засиял — удивительно, клыки улыбки вампира совсем не портили и даже делали ее притягательней — и отступил в сторону, освобождая проход в коридор.       — Иди, тэ`лмэ, — разрешил он. — Я тебя не держу. Ты сейчас куда?       Эльф-не эльф изобразил острое незнание эльфийского, соорудив мордочку кирпичом, проигнорировал протянутую Арчи для пожатия ладонь и, гордо выпятив дрожащий подбородок, покинул кухню.       — Переоденусь, и к бане, дрова рубить! — крикнул юный гордец через плечо, удаляясь отнюдь не по прямой — клонило куда-то вбок, противно трусились коленки. — У Вара кто не работает, тот не ест!       Почему-то омега не сомневался, что обеспечил себе во дворе надежного охранника. Вампир не позволит никаким посторонним альфам обидеть того, кого только что вслух по эльфийски — и с четким эльфийским выговором — назвал своим истинным женихом. Гортанное «т`элмэ» осело в сердце отрешенного от рода остроухого яркой, пускающей пробные робкие корешки звездочкой, согревая изнутри призраком возвращения беспечального прошлого.

***

      Едва оказавшись в своей спальне, Эль с облегчением стянул портки вместе с нижним бельем, стиснул в кулаке буквально выпрыгнувший в ладонь, напряженный до «звона» член и с альфячьим горловым рыком бурно кончил в несколько движений. Выплеснувшись, парень кое-как обтерся полотенцем, сменил, кривясь от отвращения, в трусах пропитавшуюся почти насквозь прозрачной пахучей смазкой тряпочную прокладку и оделся обратно. Он ненавидел себя таким и страстно мечтал снова стать бетой.       Разобравшись с эрекцией и гигиеной, омега нашел под кроватью ботинки с всунутыми в них несвежими носками, обулся, и, стараясь не обращать внимания на спазмы внизу живота и мокроту между ягодиц, пошатывающимся привидением поплелся во двор.       Не имеющие пар течные омеги не валяются в постели, свихиваясь от похоти и беспрерывно дроча, а отвлекаются работой. Вот и Эль отвлечется — нарубит дров для обещанной Вараем сегодня вечером бани.       Арчи уже ждал, сидел на колоде, в руках — давешняя закопченная кастрюлька, и вскочил навстречу эльфу-не эльфу с радостным возгласом.       — Ты как? — вампир протянул кастрюльку, одновремено сдергивая с нее заменяющее крышку линялое полотенчико. — Живой? Голова не болит? Не тошнит?       Жадно принюхивающийся к нему Эль отпрянул, понятливый Арчи аккуратно поставил кастрюльку на колоду и отступил на несколько шагов.       — Я пахну, да? — спросил мрачновато и пальцем потрогал свой нос — лишь сейчас Эль заметил, что ноздри вампира заткнуты ватными белыми тампончиками. — Видишь? Подготовился, — альфа плотоядно облизнулся. — Думаешь, ты мне не пахнешь? Наивный.       Ощутивший укол вины эльф-не эльф коротко вздохнул, собираясь с мыслями, помолчал и кивнул на кастрюльку:       — Что там?       Арчи тыльной стороной кисти стер с лица хищное выражение и очаровательно улыбнулся:       — Антипохмельный отвар, т`элмэ. Вар вчера велел тебе сварить. Он же у нас провидец, зрит будущее, помнишь?       О да, Эль помнил, сквозь застилающую разум пелену заново разбуженной густым, насыщенным природными феромонами запахом вампира похоти. Альфа порылся в карманах куртки и предложил ему на ладони грязноватый, в каких-то темных крошках, комок ваты.       — Держи, — сказал. — Я все предусмотрел, тебе тоже захватил.       Взять вату означало приблизиться к соблазну на опасное расстояние, и эльф-не эльф угрожающе оскалился:       — Ты меня в гон не затащишь. Соблюдай дистанцию, пожалуйста. Я для тебя — бета. Усек?       Арчи тихо-издевательски заржал, пристроил вату рядом с кастрюлькой и, примирительно подняв руки, развернулся на каблуках и попятился к бане.       — Эх, Вар предупреждал, что будет сложно, — он хитро щурился. — Но ты очень дикий, Эль. Так нельзя на женихов рычать — распугаешь всех, за кого замуж пойдешь?       Отрицающий на данный момент возможность брака с вампиром остроухий омега кровожадно клацнул на передвижения Арчи клычочками.       — Я собираюсь рубить дрова, — он поискал взглядом топор, нашел его вбитым в бревенчатую стену бани аккурат возле правого плеча альфы, безнадежно вздохнул — подлянка, блядь — и продолжил, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла: — Если Вар сегодня оставит меня без еды за леность — виноват будешь ты.       Арчи пожал крепкими альфячьими плечами и знаками показал эльфу-не эльфу на вату с кастрюлькой.       — Вар — разумный омега, — возразил. — Он не станет наказывать течного голодом. Давай, Эль, затыкай носик, выпей отварчика, сядь во-он на ту скамеечку, — вампир указал пальцем, — и не бузи. Я сам поколю дрова, у тебя в любом случае на это силенок не хватит — свалишься после первой же чушки. А не хочешь сидеть-отдыхать — бери метлу и подмети двор. Пока не оттечешь — никаких топоров.       От резкого, практически приказного тона Арчи у Эля по позвоночнику побежали теплые, пьянящие мурашки. Альфа заботился о нем, глупом упрямце, как умел, оберегал! Ну откуда кровососу было знать, сколько в жизни эльф-не эльф переколол дров, здоровым и больным? Именно — неоткуда, они шапочно знакомы едва ли двое суток. Значит, следовало альфу просветить — Эль не хрупкий оранжерейный цветок.       — Отъебись, командир, течка — не болезнь, — недоброжелательно посоветовал Арчи парень. Задержав дыхание, он решительно подшагнул к замершему вампиру вплотную, схватился за топорище, дернул, вырвал топор из стены и поспешно отскочил обратно.       — Я — не избалованный цивилизацией белоручка, Арчи, — сказал он, переставляя кастрюльку на скамеечку. Потом омега наклонился к сваленным на земле кучей березовым чушкам, схватил крайнюю и ловко-привычно, с некоторым напряжением, взметнул на колоду. — Вырос у Пустошей в деревне при хозяйстве и при скотине в семье с десятком младших братьев и вечно беременым папой. Меня дровами не удивишь. — занес топор и обрушил на чушку, вымещая на ни в чем не повинном куске дерева переполнявшую душу злость.       За свой вампирий вампиризм, за невозможность вернуться домой к родне, за нежданно нагрянувшую течку и смену пола, за невероятно вкусно пахнущего, болтающегося вокруг привлекательного альфу, за… Короче, поленья и щепки полетели вихрем, только успевай подбирать. Долго летели, с час, не меньше, и в обморок Эль не хлопнулся. Ведь течка — действительно не болезнь.