Selection

— Дженни, до сих пор вы были очень откровенны. Это качество вызывает у меня глубочайшее восхищение, и я, с вашего позволения, хотел бы кое о чем вас спросить. Я кивнула, немного страшась услышать вопрос. Он нагнулся ко мне еще ближе и прошептал: — Вы говорите, что оказались здесь по ошибке, поэтому полагаю, что вы не желаете участвовать в Отборе. Существует ли какая-то надежда на то, что вы испытываете ко мне какое-то подобие… романтических чувств? Я против воли заерзала на месте. Действительно не хотелось обижать его, но в этом вопросе юлить я не считала возможным. — Ваше высочество, вы очень добры, привлекательны и заботливы. — (Он улыбнулся.) — Но в силу веских причин, полагаю, это маловероятно. — Не будете ли вы так добры пояснить? Его лицо не дрогнуло, но я уловила в голосе разочарование, вызванное отказом. Вряд ли он к такому привык. Я не собиралась никому ничего рассказывать, но, судя по всему, иначе он меня не поймет. Еще более тихим голосом я поведала ему правду: — Боюсь… боюсь, что мое сердце принадлежит другому. Я почувствовала, как на глазах выступили слезы. — Ох, пожалуйста, только не плачьте! — В шепоте Чимина слышалась неподдельная тревога. — Понятия не имею, как обращаться с рыдающими женщинами! Я невольно рассмеялась, и слезы отступили. Облегчение, отразившееся на его лице, ни с чем другим спутать было нельзя. — Хотите, я сегодня же отпущу вас к вашему возлюбленному? То, что я предпочла ему другого, явно задело его, но вместо того, чтобы рассердиться, он проявил сострадание. И тем самым завоевал мое доверие. — В том-то и дело… Я не хочу возвращаться домой. — Правда? Он провел ладонью по волосам, и я снова не смогла удержаться от смеха при виде его недоумевающего лица. — Могу я быть с вами совершенно честной? — (Он кивнул.) — Я должна остаться. Это важно для моей семьи. Если вы разрешите мне пробыть здесь всего неделю, для них это уже будет благословением. — Вы хотите сказать, вам нужны деньги? — Да. — Мне было стыдно в этом признаваться. У него, пожалуй, создалось впечатление, что я его использую. По правде говоря, наверное, так оно и есть. Но это не все. — И потом… есть… люди, — я в упор взглянула на него, — которых мне невыносимо сейчас видеть. Чимин понимающе кивнул, но ничего не сказал. Я поколебалась. Наверное, самое худшее, что он мог сделать, это отправить меня домой, так что я продолжила. — Не лучше ли, если у вас будет кто-то внутри вражеского лагеря? Кто-то, кто окажет помощь? Ну друг, понимаете? — Друг? — переспросил он. — Ну да. Позвольте мне побыть здесь, и я буду поддерживать вас. Я стану вашим союзником. — (При этих словах он улыбнулся.) — Вам не нужно ухаживать за мной, вы ведь уже знаете, что я не испытываю к вам никаких чувств. Но вы сможете в любой момент поговорить со мной, и я постараюсь вам помочь. Вчера ночью вы сказали, что ищете девушку, способную разделить с вами радости и заботы. Что ж, пока вы не нашли ее, я могу временно исполнять ее роль. Если хотите. Его лицо просветлело, но легкая настороженность сохранилась. — Я познакомился почти со всеми девушками в этом зале, и ни одна из них не подходит на роль друга лучше, чем вы. Буду рад, если вы останетесь. Меня охватило невыразимое облегчение.