Selection

— Сон, будь так добра, вернись к себе в комнату. Только тихо, — велел Чимин. Она сделала книксен и поспешила прочь, радуясь возможности самоустраниться. Чимин глубоко вздохнул, прежде чем вновь взглянуть на нас. — Я так и знал, — сказал он. — Я твердил себе, что это безумие, что ты наверняка сказала бы мне, если бы это было так. Я считал, что ты честна со мной. Надо же было не поверить своему внутреннему голосу. Я знал это с самой первой встречи. Как ты на него смотрела, какой рассеянной была. Этот чертов браслет, эта записка на стене, все те разы, когда я считал, что ты уже моя, а потом внезапно терял тебя снова… Это был ты, — сказал он, глядя на Тэхена. — Ваше высочество, это моя вина, — солгал Тэ. — Я преследовал ее. Она недвусмысленно дала мне понять, что не заинтересована в отношениях ни с кем, кроме вас, но я все равно продолжал ее осаждать. Ничего не отвечая, Чимин подошел к Тэ вплотную, глядя ему в глаза: — Как тебя зовут? Твое имя? Тот сглотнул: — Тэхен. — Ким Тэхен, — произнес Чимин, точно пробуя эти два слова на вкус. — Прочь с глаз моих, пока я не отправил тебя на верную смерть в Новую Азию. У Тэхена перехватило дыхание. — Ваше высочество, я… — Вон отсюда! Тэ бросил на меня взгляд, потом развернулся и пошел прочь. Я стояла на месте, безмолвная и неподвижная, не отваживаясь взглянуть Чимину в глаза. Когда я все-таки набралась духу сделать это, он дернул подбородком в сторону моей комнаты, и я вошла внутрь, а он последовал за мной. Обернувшись, я увидела, что он закрыл дверь и провел рукой по волосам. Потом подошел и встал передо мной, и я перехватила его взгляд, брошенный на смятую постель. Он издал горький смешок. — И давно вы с ним? — спросил он негромко, по-прежнему держа себя в руках. — Помнишь, когда мы поссорились… — начала я. — Мы ссоримся не переставая с того самого дня, как только познакомились! — взорвался Чимин. — Говори яснее. Я содрогнулась, но ответила: — После вечеринки в честь дня рождения Сон. Его глаза расширились. — Значит, практически с тех пор, как он появился здесь, — произнес он с каким-то сарказмом в голосе. — Чимин, прости, пожалуйста. Сначала я защищала его, а потом себя саму. Я не могла тебя потерять! — взмолилась я. — Потерять меня? Потерять меня? — переспросил он изумленно. — Ты возвращаешься домой с небольшим состоянием, новой кастой и мужчиной, которому ты по-прежнему нужна. Единственный проигравший сегодня — это я. Я словно получила удар под дых. — Я возвращаюсь домой? Он посмотрел на меня как на идиотку: — Сколько, по-твоему, раз я должен позволить тебе разбить мое сердце, Дженни? Ты на полном серьезе считаешь, что я женюсь на тебе и сделаю тебя моей принцессой, когда ты почти все это время обманывала меня? Я отказываюсь позволять измываться надо мной до конца жизни. Если ты не заметила, мне и так немало досталось. — Чимин, пожалуйста, — разрыдалась я. — Прости меня! Это не то, что ты подумал! Честное с-слово. Я люблю тебя! Он неторопливо подошел ко мне вплотную. Глаза у него были безжизненные. — Из всей кучи вранья, которое я услышал от тебя, это самое мерзкое. — Это не… Он взглядом заставил меня умолкнуть. — Скажи служанкам, пусть принимаются за работу. Ты уедешь отсюда при полном параде. Дернув плечом, он отправился в будущее, которое всего несколько минут тому назад было у меня в руках. Я развернулась и, держась обеими руками за живот, как будто все мое существо разрывалось от боли, подошла к кровати и свернулась на ней калачиком. Ноги отказывались меня держать. Я плакала и плакала, надеясь, что слезы помогут ослабить нестерпимую боль до того, как начнется церемония. Как ее пережить? Я посмотрела на часы, чтобы понять, сколько у меня времени… и увидела пухлый конверт, который Чимин дал мне вчера ночью. Я подумала, что это последнее, что у меня от него останется, и сломала печать, чувствуя, как от отчаяния рвется сердце.       Моя дорогая Дженни, никогда в жизни не писал любовных писем, так что прости, если у меня получится не очень…. Проще всего было бы сказать, что я люблю тебя. Но, по правде говоря, чувство, которое я испытываю, намного больше. Я хочу тебя, Дженни. Я нуждаюсь в тебе. Я столько всего утаивал от тебя из страха. Я боюсь, что, если покажу тебе все сразу, тебя это ошеломит и ты сбежишь. Я боюсь, что в глубине души ты продолжаешь любить того, другого, и никогда не разлюбишь его. Я боюсь, что снова допущу какой-нибудь промах, что-нибудь настолько ужасное, что ты снова замкнешься в своем молчаливом мире. Ни одна выволочка от наставника, ни взбучка от отца, ни моя одинокая юность никогда не причиняли мне столько боли, как твое отчуждение. Я не могу отделаться от мысли, что стоит мне оступиться, как все повторится вновь. Поэтому я так цеплялся за остальные варианты, страшась, что, как только я избавлюсь от них, ты предстанешь передо мной, скрестив руки на груди, готовая быть рядом как друг, но не как равная, как моя королева, как моя жена. А я больше всего на свете хочу, чтобы ты стала моей женой. Я люблю тебя. Я долго боялся это признать, но теперь знаю. Я никогда не стал бы радоваться смерти твоего отца, твоей печали и опустошенности, которую чувствую с тех пор, как ты уехала. Но я так благодарен судьбе за то, что тебе пришлось уехать. Не знаю, сколько еще времени мне понадобилось бы, чтобы понять это, если бы я не попытался представить свою жизнь без тебя. Теперь я совершенно точно знаю, что мне не нужна такая жизнь. Жаль, что я не художник и не музыкант и не могу найти способ дать тебе понять, чем ты стала для меня за это время. Дженни, любовь моя, ты — солнечный свет, проникающий сквозь листву. Ты — смех, который рассеивает печаль. Ты — дуновение ветерка в палящий зной. Ты — островок ясности в море смятения. Ты — не весь мир, но ты — все, что есть в мире хорошего. Без тебя я продолжил бы существовать, но и только. Ты сказала, что для того, чтобы поступить правильно, один из нас должен сделать решительный шаг. Думаю, я нашел ту пропасть, которую необходимо преодолеть, и надеюсь, что ты ждешь меня на другой стороне. Я люблю тебя, Дженни Твой навсегда, Чимин *</b>