Глава 1. «Знаешь, к чёрту их всех!»
16 апреля 2018 г., 14:44
Примечания:
Прошу, кому не лень, высказывать в комментариях своё мнение, в приличной форме, о моём фанфике и его стиле написания. К критике отношусь спокойно, понимаю, что не идеальна.
Надеюсь, вам понравится. Приятного чтения! :)
Косой переулок. Волшебное место с множеством магазинов, где продаётся магическая всячина: от волшебных палочек до скачущих желебонов. Помимо диковинных лавок с товарами, тут полно престранного народа в разноцветных мантиях. Со стороны эти абсурдные одеяния выглядят чудаковато, даже если не делать скидку на пришельцев, таких как я.
Моё долгожданное возвращение на родину состоялось.
Поверить не могу, что она меня продавила.
Опять
С упорством осенних капель тарабанивших по мостовой, старалась себя добить: «одежда», «манеры», «разговоры», «здания», «поезда», «воздух»… Я ожидала, что культурный барьер непременно треснет меня по лбу, но поверить в то, что теперь придётся выживать среди всего этого… кошмара. Я, словно, попала в искусственную среду для лабораторных мышей. А, говорят, сыр в мышеловке бесплатный, 3 галлеона за головку Глостера. У меня не возникло желание задержаться дольше у продуктовой витрины, хотелось поскорее разобраться с этим.
Этим?
С покупками перед учебным годом, или со своей жизнью? Кто в здравом уме будет хотеть поскорее «прожить» свою жизнь? Чтобы что? Если бы я знала ответ хоть на один из своих многочисленных вопросов, клянусь, жить было бы намного проще.
В Америке была совсем иная жизнь. Одним из итогов последней магической войны был расцвет подражания культуре немагов. Многие волшебники заключали браки с неволшебниками, интегрировали культуры в отдельных регионах. Стало модно вести публичную немаговскую жизнь. Это, в какой-то степени, способствовало сокрытию глобальной тайны. Мы перестали бросаться в глаза людям, эксцентрично, по их мнению, себя вести. До сего дня, я представить не могла, что кто-то добровольно будет разгуливать по центру столицы в остроконечной шляпе и цветастом балахоне. Но теперь я стою окружённая этими людьми, и это то, как определяется моя действительность сейчас. Сейчас именно я выгляжу инородным элементом. А у них всё прекрасно.
С утра мама со скрипом напялила на меня классический чёрный вариант подобного одеяния.
— Просто поверь мне хоть раз, дочь. Если я что-то делаю, на это есть причины. Ты была должна уже это запомнить. — она продолжала дотошно поправлять ткань на плечах, придирчиво осматривая моё невыспавшееся лицо, — В конце концов, мы все пожинаем плоды своих решений. Улыбайся, будь вежлива, сдержанна…
По сложившейся между бронзовыми бровями морщинке и её сухому протоколу, я понимала, что она чем-то озадачена. Каждый раз, когда мать хочет сохранить лицо, перебарщивает, обращаясь в подобие безучастного мраморного изваяния. В такие моменты нет смысла взывать к материнскому сердцу.
Отпусти и забудь.
— Джульетта. Не будь ребёнком. Не строй гримасы и не сутулься. — она продолжала тихо отчитывать меня.
Шум несущегося вагона метро не мог заглушить изложение её мыслей.
— Я всегда буду твоим ребёнком. — тихо ответила я.
Хотя озвучивать очевидное, не самая безопасная стратегия. Оно как-то само вырвалось.
— Естественно. — она хмыкнула, подметив, что я подловила её. — Ты будешь писать мне, я тебе. Ты даже не заметишь, что меня нет рядом.
Я снова покачала головой. Обычно, выделяется то, что не входит в понятие нормы. Наши отношения, в последнее время, действительно в коммуникативном кризисе. В любом случае, она потеряет больше, чем я. Мне-то нечего.
Может, она бы сказала ещё что-то, но транспорт замедлился. Поток людей задвигался к выходу. Последнее, что я увидела перед тем, как двери захлопнулись перед моим носом, это её задумчивое лицо.
Не успела эта картина стать воспоминанием, как я нетерпеливо затолкала мантию в свободный отсек большого походного рюкзака. Упрямо накинув на плечи бурую кожаную куртку, я зашагала по умытой осенью улице. С меня хватит и школьной формы.
Раз уж заклеймили «проблемным подростком», буду отыгрывать роль. Наказания не избежать при любом раскладе.
Я снова пробежала взглядом по списку, который мне утром дала мать. Её минималистичный почерк понятен. Она со мной не пошла, хотя завтрак и недолгий шоппинг — немногое наше совместное времяпрепровождение. До этого дня, разумеется. Любимая работа вновь одержала верх над дочерью. Может поэтому она и сослала меня в Хогвартс? Чтобы я не напоминала ей о том, что она мать-одиночка? Быть бизнес-леди явно веселее.
По большей степени, у меня были все пособия и материалы для учёбы. Мама даже заказала пошив школьной формы.
Форма. Белоснежная рубашка на мне смотрелась ещё терпимо, особенно, если не душить себя верхними пуговицами. Серая клетчатая юбка почти до колена — торжество традиционализма. Возможно, затеряться в толпе уже не кажется такой уж противной идеей. Однако, список этими безделушками не ограничивался. Оставались такие пункты, как «корм для летучих мышей» и «волшебная палочка».
Ну и где мне всё это искать?!
Я осмотрелась, стараясь не привлекать внимание остальных волшебников. Некоторые и так косились без причины. «Магазин волшебных палочек Олливандера» гласила аккуратная табличка. Переулок с мелкими бутиками никак не мог конкурировать в моём сознании с большим ТЦ в Портленде.
Что здесь вообще можно найти? Помещение оказалось куда меньше, чем я ожидала. Вереницы коробочек и ящичков, не так много экспонатов стояли на виду позади продавца. Я застала врасплох сухонького мужчину, расставляющего товар на одном из стеллажей.
— Извините, открыто? — поинтересовалась я.
В надежде, что не пропустила табличку «закрыто» на двери. Помещение выглядело темновато и простовато. Может, у них внутренняя реорганизация?
— Разумеется, — мужчина отложил свои дела в сторону.
Несмотря на почтенный возраст, он ловко спустился с лестницы, важно поправляя подолы мантии.
— Мне нужна волшебная палочка, — конечно, показалось глупым озвучивать подобные мысли в специализированном магазине, но всё же пришлось.
— А что случилось с предыдущей? Надеюсь, вы покупаете не первую палочку в таком-то возрасте. — он на миг стал серьёзен, рассматривая меня из-под густых седых бровей.
Краем глаза подметила, что моё отражение в витринном стекле имеет крайне глупое выражение лица, решила насупиться.
Что-то подсказывает, его жизненный опыт полон историй про неумёх волшебников. И моя не будет такой уж особенной, но вдаваться в подробности не хотелось.
Незадачливый немаговский «мужчина» моей мамы сломал мою волшебную палочку не со зла, а по незнанию. Затем я, не со зла, а по незнанию, трансфигурировала его в фикус. И мать, не со зла, а по незнанию, что делать и как жить дальше, сослала меня в Хогвартс. Наверное, это стало последней каплей, переполнившей все чаши терпения.
— Бытовая оплошность, — уклончиво ответила, поджимая губы.
— Из какой древесины была ваша палочка? — уход от ответа не смутил продавца.
— Из ели, но я её получила в дуэли, и она меня не очень-то слушалась в последнее время.
В памяти возник образ мужчины. Он в судорогах покрывается корой и листьями, разум тускнеет в глазах, и неестественная скульптура замирает навсегда. Не стоит юлить и во всех бедах винить обстоятельства. Я тоже совершаю ошибки. Чудовищные.
— И я решила её сменить.
— Понимаю. — тот прикинул что-то в уме, подавая коробочку в открытом виде. — Вяз 9 дюймов.
Я взяла палочку, что была на мой вкус коротковата, попыталась взмахнуть, но слабый чих в виде белёсых искр не придавал уверенности. Не помню, когда в последний раз покупала инструмент. Проще было выиграть в дуэли новую и подчинить собственной воле. За недолгую карьеру дуэлянта я сменила их уже… больше десятка, кажется.
Мы испробовали ещё пару вариантов, пока мой взгляд не остановился позади продавца. Красноватая, довольно длинная палочка на витрине. В полуденном пламени огней она гордо лежала на бархатной подложке. Минималистичный узор у рукояти и достаточно тонкое остриё. Что-то мне подсказывало, что мы сработаемся.
Хозяин лавки сразу понял, куда я смотрю, и поспешил достать экспонат:
— Красный дуб, 11 и ½ дюйма, сердечная жила дракона.
Как только я прикоснулась пальцами к основанию, по коже прошло странное тепло, а образовавшаяся световая аура разнеслась горячей искрой. Помещение будто содрогнулось.
Так ознаменовалось новое содружество.
— Хм, крайне любопытно, давно сделанная палочка, видимо, и она поняла, что залежалась на полке. — напоследок сказал продавец перед тем, как я оплатила покупку.
— Удачных дуэлей, мисс Сильвертон!
— Как вы.?
— Вы удивительно похожи.
Мысленно я усмехнулась его отговорке, но сохранила вежливую улыбку при прощании. Скорее всего, он просто читал утреннюю прессу.
*****
Всего через полтора часа всё нужное было куплено, а голова шла кругом от толпы и наименований товаров. Летучая мышь, по кличке Мейвис, довольно восседала у меня на плече, прилетев самостоятельно. Шумная поездка на метро плохо влияет на её чуткий слух. Животное зацепилось за грубую ткань куртки и привычно засопело у меня под ухом, за ширмой распущенных волос. В час дня отходит поезд. Вот уже целых пять минут я метаюсь по вокзалу в поисках платформы 9 и ¾. Вечно у этих англичан всё не как у людей, сначала странные словечки вроде «магглы», непрактичные плащи, выдающие с головой принадлежность к магическому миру, теперь платформа, которой попросту нет. Инструкцию бы написали на обратной стороне билета! Разглядывать красивую позолоченную бумагу не было смысла, информативность явно не входит в список её достоинств. Я ощущала явный дискомфорт не в своей среде, печалясь о простой жизни в промозглом городе, притягивающем всё странное. Хотя бы погода не слишком отличалась, перенасыщенное тучами небо готовилось излиться дождём. «Солнечная погода меня бы убила» — Мейвис преисполнилась скептицизмом. «А меня бы добила!» — пожаловалась я, в несвойственной мне манере. Кажется, перемена места жительства сделала меня такой же скользкой и противной, как стереотипы об англичанах. Моя мама училась в Хогвартсе. Я родилась в Лондоне, но большую часть своей жизни провела не здесь. Так что, возвращение домой не ощущалось. Скорее, меня вырвали из дома! О! Впереди клоуны в плащах, с большой поклажей! Количество сов на квадратный метр превышает норму раза в два. Студенты не обращали внимания на моё преследование, шли впереди и громко что-то обсуждали, веселились. Сошли бы за обычных немагов, если бы не всё вышеупомянутое. Неспешно компания продвигалась к платформам 9 и 10. Далее происходила какая-то чертовщина. Подростки начали проходить сквозь кирпичную стену между платформами по парам. Иллюзия или портал? В попытках унять зародившуюся тревогу, я оглянулась, но в загруженной толкотне, никто не обращал на такие пустяки внимание. Что ж, значит здесь оно так работает. Расхрабрившись, я последовала их примеру, пролетая сквозь стену. Следующий вздох сделала уже перед пышущим работоспособностью экспрессом. Да, это действительно платформа 9 и ¾! Провожающих было уже не так много, но достаточно, чтобы задевать не только мой багаж, но и самолюбие. Стараюсь держаться как можно дальше от шумных компаний. Не желая становиться предметом обсуждений, и опробовать новую палочку раньше положенного, прошмыгнула в поезд. Я долго брела, стараясь различить хоть какое-то подобие тишины. Мне улыбнулась удача, одно купе в самом хвосте было никем не занято. Недолго думая, я расположилась на свободном месте у окна, затолкав свою поклажу наверх. Так вышло, что пожитков при мне было немного. Приняв поспешное решение расслабиться, я достала кассетный плеер и наушники. Поезд казался совершенно нормальным, не хотелось упускать частичку привычного отголоска жизни. Мелодия бодро полилась вопреки моему вялому состоянию. Летучая мышь тихо сопела у моей шеи, маленькое пушистое тельце согревало и разбавляло тотальное одиночество. Которое тут же прервалось. Пришлось заглушить звук, когда дверь в купе с шумом раскрылась, и на пороге появилась мрачная фигура. Я бы дальше продолжила разглядывать провожающих семей, если бы не его раздражённая фраза: — Выметайся, здесь занято. Я только глубоко вдохнула, вот так и вежливый приём. На билете не указано конкретного места, значит это типичная провокация: — Окей, есть доказательства? — я лениво обернулась, стараясь излучать уверенность с минимумом агрессии. Моим собеседником оказался высокий худой парень, укутанный в чёрную школьную мантию. Его светлое лицо не выражало ничего, кроме безразличия. Длинноватый нос задран до потолка. Он небрежно не смотрел на меня, делая вид, что разговаривает с пустым местом. — Это не так работает. — у него была чудная манера разговора, бархатистый голос, который совершенно отрезвляюще надменно звучал. Собеседник чуть скривил рот, словно, ему приходилось разжёвывать аксиомы. — Держу в курсе: я пришла первая и буду сидеть где захочу. Не устраивает — ищи другое место. Я не расстроюсь. — я продолжала спокойно отстаивать свои границы. Он, наконец, посмотрел на меня, явно не ожидая чего-то подобного. Я без проблем выдержала колючий взгляд постороннего, пока он усаживался напротив. — Ты пожалеешь. — прозвучало проникновенно, хоть и небрежно. — Ну, подай на меня в суд. — я ухмыльнулась своей глупой полушутке. В США моя мать была многим известна, так как тесно связана с магическим судопроизводством. Помимо скандальной работы, к нашей семье вообще всегда было приковано повышенное внимание. Фамилия обязывает. И это почти всегда скатывалось в какое-то вредительство. Маги также подвержены общественным треволнениям, как и простые люди. Здесь же, я полагала, что избегу подобного отношения, хотя бы поначалу. Я почувствовала неловкое шевеление у меня на плече. Не успела напрячься, как дверь снова распахнулась, и на пороге показались уже два силуэта. Парни отличались плотной комплекцией и не особо одухотворёнными лицами. Оба коротко стрижены, так же носили мантии. Мэйвис не дала им рта раскрыть, она выпорхнула из своего укрытия начиная хищно скалиться. «Опасность! Опасность!» Этот манёвр оказался настолько непредсказуемым, что все трое пришедших отпрянули. Я привычно поймала свою боевую напарницу прежде, чем она сумела вцепиться тонкими острыми клыками кому-либо в лицо. Мне пришлось поспешно прижать её к груди, но она почти не сопротивлялась, видимо, сама оценила риски и передумала. — Смотрите, парни, тут зоопарк! — съязвил первый вошедший, переведя дух. Стараясь скопить остатки самообладания, он пригладил растрепавшиеся белые пряди. Но продолжал коситься на когтисто-клыкастое существо в моих руках. — Крыса и пушишка! Этим высказыванием он решил задеть мою причёску — отросшие до плеч тёмно-красные волосы. Я лишь слегка поправила непослушные локоны, что из-за влажности завивались вдвойне активно. Его приятели гадко заржали, чуть осмелев они всё же устроились на свободных местах, распихивая чемоданы. Но сам шутник не выглядел заинтересованным, скорее отрабатывал стандартную программу наезда на новеньких. — Домовик-переросток не в курсе, что злить леди с когтями опасно? — я отзеркалила его ехидную манеру. Теперь два прихвостня посмеивались над своим товарищем, тот смерил меня раздражённым взглядом, но ничего не добавил. Перевёл эмоции на своих дружков, которые правильно восприняли сигнал заткнуться. Повисла напряжённая тишина. Хоть и было ощущение расклада трое на одного, я не чувствовала себя безоружной. Вполне светская беседа выходит. Решив, не заигрываться, я снова усадила Мэйвис к себе, потрепав по шерстяной шкурке и перепончатым крыльям. — Не уверен, что на крылатых распространяется школьные правила. — русый громила, что храбро расположился со мной на одной лавке, показался серьёзным. — Речь о драконокрылых, их нельзя в школу привозить, про рукокрылых ничего нет в документах. — я продолжала неосознанно перебирать мех на шее любимицы. Эти вопросы были ожидаемы, а ответы продуманы заранее. Мой собеседник, кажется, был удовлетворён таким раскладом, а новых выпадов не последовало. Я демонстративно надела наушники, врубив на полную. Мы, наконец, сдвинулись с места, поезд плавно набирал обороты. В небе проклюнулись робкие солнечные лучи, освещая отдаляющийся пирон. Первую атаку успешно отбила, скоро всем надоест на меня пялиться, и я уйду в тень. Чтобы хоть чем-то занять время, начала накручивать свою кудряшку на палец, успешно игнорируя людей рядом со мной. Конечно, я знала, что радикальный цвет волос привлечёт ещё больше внимания в консервативной Англии. Но это моё наследство из прошлой жизни. Мать была так зла, когда я покрасила всего пару прядок, что это определённо стоило всего. Зато, когда вся моя голова начала отливать кровавым закатом, ей уже было не до того. Прожив так пару месяцев, я пришла к выводу, что мне не повредит немного бунта во внешнем виде. Я так долго ходила по струнке, одевалась как она хотела, вела себя как примерная дочь, что в один момент всё моё существо взбунтовалось. Но и она не осталась в долгу, сослала меня сюда. Шах и мат, Джульетта! За время поездки, успела дойти до середины початой книги. Я не могла полностью сосредоточиться на чтении, нить повествования ускользала. Чутьё подсказывало, что выпадать из реальности небезопасно. Зато, такая отстранённая позиция помогала наблюдать. Попутчики обменивались краткими фразами, просматривали какой-то спортивный журнал. Самый неприветливый из них тоже был не в своей тарелке, по крайней мере, мне так казалось. Он не мог спокойно устроиться на сидении, что-то вечно заставляло его переключать внимание с окна на попутчиков. А каждое шевеление привлекало моё воспалённое любопытство. Мне удалось только его разглядеть детальнее. Под мантией одет в школьную форму: чёрная рубашка, брюки — скукотища, однако носил парень их уверенно и с достоинством. Нордические правильные черты лица, почти пепельные волосы слегка растрепались от погодной влажности, свисая на ледяные глаза. Незнакомец мог бы даже казаться красивым, в определённой перспективе, если бы не надменность, обезобразившая лицо. Чутьё намекало на то, что этот парень может быть проблемным. Обладатель бархотного тона, словно, уловил ход моих мыслей. Его взгляд был уничижительным, даже каким-то включённым в моё маленькое расследование. Голубые глаза могли быть обезоруживающе холодными, я сама частенько применяла этот запрещённый приём. Не оробев, я состроила мину скучающего скептика, вопросительно выгнув бровь. Я была рассекречена. Его заинтересовала такая моя реакция, он продолжил буравить меня свинцовым взором. Решив, не нарываться на более экспрессивное продолжение, я медленно скользнула взглядом к страницам. Слегка отвернулась в попытках поймать свет. За окном стремительно темнело. Моя ненависть к долгим путешествиям с незнакомыми людьми прекратилась, как только вдалеке заблестели огни станции. Кратко кивнув незнакомцам, в надежде больше никогда с ними не пересекаться, пулей собрала свои бесхитростные пожитки. Мне удалось выскочить из поезда одной из первых. Мейвис расправила крылья, пролетая рядом изредка набирая приличную высоту. Фигурка сливалась чёрным пушистым мехом с тёмным куполом неба. До замка мы ехали по просёлочной дороге на повозках, в которые были запряжены уродливые чёрные кони со скелетообразными мордами. Они странно цокали, общаясь меж собой, некоторые вечно подёргивали дырявыми крыльями, порываясь нарушить стройные ряды. На этот раз с попутчиком мне повезло больше. — Привет. У тебя волшебные локоны! Я — Полумна Лавгуд. Рада познакомиться. — сказала девочка с почти блестящими длинными белыми волосами и бледной кожей. Она, как и я, была одета по-человечески. Поверх белой рубашки объёмный свитер с вышивкой облаков. Элемент гардероба выглядел затасканным до предела кое-где торчала пряжа. — Привет. Я — Джульетта Сильвертон. Взаимно. — она выглядела безобидной, я позволила себе улыбнуться. — Ты новенькая? — спросила Полумна, рассматривая меня с непредвзятым интересом. Её взгляд и голос были плавными и медлительными, но не заторможёнными. — Да. — квоту дополнительных диалогов открывать не хотелось. Весь мой запал знакомиться с кем-то вышел ещё в вагоне экспресса, но Полумна не казалась отягощающей или навязчивой в своём дружелюбии. — Перед ужином новеньких и первокурсников будут распределять по факультетам… — предупредила попутчица, вдаваясь в детали ровно настолько, насколько это необходимо и с ноткой странных расстановок приоритетов. Девушка будто бы инстинктивно уловила мою нужду в каких-либо пояснениях. Мейвис переползла к ней на руку и с серьёзным видом начала слушать, ловя каждое движение чёрными глазами бусинами. Лавгуд почесала ей за ушком, обычно люди начинают нервничать, увидев мою крылатую напарницу. Полумна же отнеслась к ней, как к домашней кошке. — Она славная! — мурлыкнула девушка, обращая всё внимание на раздобревшее животное. — Не сказала бы, она недавно парочке… децибелов чуть лица не раскрошила. — ненавязчиво попыталась предупредить, что поведение моего подопечного бывает импульсивным. — Все иногда чудят. — нисколько не напрягаясь, продолжила та, — Ты, наверное, слышала про факультеты? — Да, типа того… — немного разочарованно проговорила я, — Когтевран, Пуффендуй, Гриффиндор… — и Слизерин. — дополнила Лавгуд. Я много слышала про распределение, мать говорила, что это катастрофически важно, настраивая меня на ответственный подход. Лично я не особо видела себя частью этого сообщества, но если здесь это так важно, то я не против. К тому же, в каждом «доме» ученики объединены общими чертами характера или стилем жизни. Что плохого сразу видеть, кто может быть ближе к тебе по духу? Возможно, это мне поможет в адаптации. До остановки повозки мы с Полумной мило болтали. Говорила, в основном, она, но я старалась тоже не быть пассивной. По приезду, меня подозвал к себе очередной незнакомец. Какой-то здоровый мужчина, с нерасчёсываемой каштановой гривой, длинной бородой и в поношенной одежде. В руке держал фонарь размером с голову лошади, качественно освещающий округу, рядом с ним было светлее всего, но я как-то засомневалась. — Иди-иди. Это Хагрид. Он был лесничим, но сейчас ведёт курс по уходу за магическими существами. — Полумна не видела ничего подозрительного в этом здоровяке. Но я не отличалась доверчивостью, или дружелюбием. Меня всегда тревожили незнакомцы, даже с довольно безобидным, пухлым лицом и нелепым носом картошкой. — Здравствуй, Джульетта. Тебе предстоит пройти особое приветствие через Распределительную Шляпу. Поджала губы, сдержанно кивнув, он считал мою неловкость, указывая громадной ладонью в сторону замка. Его вальяжная походка казалась не слишком быстрой для подобного размаха ног. И мне удавалось сохранять темп его движения. Сначала я заподозрила неладное. Откуда здоровяку знать меня в лицо и по имени? Скоро, всё объяснилось само собой. Я одна стояла с первокурсниками. Самая высокая и взрослая, но не самая волнующаяся. Кому-то даже пришлось позвать профессора для поддержания спокойствия среди малышни. Мне было не по себе, от этого практически не слушала выступление учителей, объявление нового педсостава. Говорящая шляпа произвела должное впечатление, распевая собственные стихи грубым, кряхтящим тоном. Иногда Шляпа забывалась, казалось, что она сошла с ума, бывалые жители замка воспринимали её нормально, и я старалась сохранять разумное состояние. Наконец, началось распределение. Учеников называли полным именем, те добирались до табуретки, а затем на них одевали шляпу. На чей-то счёт она была абсолютно уверена, на чей-то думала. Очевидно, что между шляпой и будущим студентом происходит телепатический диалог. После вердикта эмоции были полярными. Кто-то счастливо бежал за соответственный стол, кто-то был потерян, кто-то расстроен, но всех их приветствовали аплодисментами, что вызывали надежду, на такой же приём и для меня. Взглядом я зацепилась за малышку, она почти бежала, когда её объявили. Кукольное личико буквально излучало энергию. Каштановые локоны подрагивали от нетерпения. Кожей я ощутила мелкие покалывания, словно кто-то рядом взрывал мелкие хлопушки. Девочка была так счастлива после вердикта «Гриффиндор», что даже невольно ей хотелось позавидовать. Своей очереди мне пришлось ожидать ещё долго, но этот миг настал. — Сильвертон Джульетта. Стараясь сохранять спокойствие, присела на табурет. Желание найти в зале знакомые лица не появилось. Я не видела даже глаз, устремлённых в сторону сцены, словно между нами выросла глухая стена. Но нотки напряжения продолжали покалывать в кончиках пальцев. Шляпа, крякнув, села на мою голову. Я не почувствовала особой тяжести. «Та-акс!» — раздалось кряхтение в моей голове, словно по черепной коробке изнутри провели ржавым гвоздём. — «Я слышу твои аналогии, деточка» — напомнила Шляпа. «Простите.» «Не закрывайся от меня барьерами. Не я зла тебе желаю.» «Это неподвластно мне.» «Чепуха! Всё это ты делаешь, закрываешься, защищаешь уязвимую суть.» Мне не сильно понравились её слова про уязвимость. Я продолжала гнать мысли, что на меня пялится пара тысяч волшебников. А этот момент что-то вроде инициации, достаточно важный и ответственный. Какая-то реликвия решает мою дальнейшую судьбу. На сердце заскребло, а вдруг, я снова останусь не у дел? «Как так можно? Школа рада всем! Всегда!» — она снова поёрзала на моей макушке, скрипя и ворча, — «О! Сколько боли…» — шляпа как бы подпрыгнула, я затаила дыхание. — «Сколько огня… Вижу порождение ты двух враждующих факультетов…» «Моя мать…» «Беллу помню прекрасно! На чай часто забегала, бедняжка.» Меня неподдельно удивило, что к моей матери кто-то может испытывать сочувствие. Она всегда была для меня примером твёрдости духа и холодной головы, стойкости. Никогда не могла применить к ней такие слова как «жалость». Уж Изабелла выше всего этого, и последняя, кто на это будет претендовать. «Дорогуша, сильнейшие нуждаются в нас больше всего. Мы отвлеклись! Сама-то, что думаешь? Что любо твоему сердцу?» «Разве распределять не ваша работа?» «Увиливаешь. Пока сама не знаешь. Так-так… Поглядим… Чистое сознание, находчивый ум, упорство, граничащее с упрямством. В себе прекрати сомневаться, но остерегайся тьмы. Где грань тонкая, для тебя ещё тоньше, отчаянная. Факультет великих ждёт…» — Слизерин! Прогремел вердикт, и как бы я не опасалась, меня встречали также радушно, как и всех предыдущих, так и всех последующих. Не помня себя, я прошла к дальнему столу под зелёным знаменем змеи на первое свободное место. — Хм-м. Интересно. — скупо отозвался низкий голос. Когда студенты переключились с меня на следующего, выходящего на суд Шляпы, я смогла перевести дух. Слизеринка, которую я краем глаза приняла за парня, продолжала анализировать меня, взлохматив свою огненно-рыжую коротко стриженную копну. Узел зелёного галстука свободно болтался у декольте, открывая вид на тонкую и жилистую шею девушки. На свежем скуластом лице лежал северный загар. Не особо пялясь, я смогла разглядеть россыпь родинок, одна под скулой, другая на подбородке, парочка у размашистых рыжих бровей. — Патриотичный цвет! — она подмигнула мне серо-зелёным глазом. — Не знала, что это играет роль. — сконфужено осознала я всю прелесть ситуации. Даже я уловила вражду между красным и зелёным факультетом. Но решение о смене имиджа продиктовано было иными обстоятельствами, задолго до переезда. — Не принимай близко к сердцу шутников. — более серьёзно добавила Слизеринка. — Близко к сердцу это не про меня. — скептично добавила я. — Я — Айрес МонИк. Забегай в гости, моя дверь четвёртая в западном коридоре. — девушка проявила дружелюбие. В целом Моник выглядела интересно. Гетерохромия, рыжие волосы, крупный выгнутый нос с размашистыми крыльями. Какая-то генетическая лотерея. Девушка была женственна, просто не в классическом представлении, не понимаю, как я могла спутать. Видимо, переутомление сказывается сильнее, чем предполагала. — Я — Джульетта. Постараюсь не заблудиться. — полуулыбнулась я. — Уж постарайся! Из своего крыла мальчишки живьём не выпускают. — она звучала громко и уверенно, гротескно сморщив горбинку на носу. — Да, расслабься! Я пошутила. Мне потребовалась секунда чтобы расслабить мышцы лица. На золотой посуде самостоятельно появилась еда. После говорящей беретки, меня уже точно сложно удивить. Несмотря на обилие пищи, я почти ничего не съела. Пока я вяло возила вилкой гарнир по тарелке, Айрес потянулась за добавкой. Она не давила вежливым лебезением. Слишком много впечатлений, хотелось подумать где-нибудь в тихом месте, не изображая из себя никого.*****
Блондин, которого я встретила в поезде, проводил для новеньких экскурсию. Злорадно отсвечивая своим значком старосты. Вёл себя высокомернее, чем живой человек мог бы вынести. Время от времени, ехидно постреливал глазами в мою сторону, что было нетрудно на фоне малышни. Серьёзно?! Только я могла с порога пособачиться со старостой! Я назвала его домовиком! Вот почему он так странно отреагировал… Докатились. Меня точно сглазят, или запрут в шкафу с Боугименом! Я пыталась вникать по мере сил, запоминать расположение комнат и дорогу до обеденного зала, но в глубине души чуяла подвох. Всё было до скрежета зубов непривычно. Когда пояснительная часть закончилась, староста удалился, не удостоив меня даже колкостью. Зато от другой старосты прямо веяло гостеприимством. Не знаю, что её злило. Девушка, представившаяся как Пенси Паркинсон, была очаровательна и педантична во всём. Её лёгкая походка, утончённая манера общения, накрахмаленная школьная форма. Почти чёрные волосы подстрижены под острое каре, придавая колкость скулам, подбородку и излишне курносому носу. Она в меру накрашена, персиковые тонкие губы, песочные румяна, заострённый стрелкой неприветливый карий взгляд. Кажется, ей доставляло особое неудовольствие моё общество. Паркинсон всё же объяснила мне, как добраться до спальни. — Четвёртая дверь в западном коридоре. Запад это… — Слева от севера. — холодно закончила я, в надежде побыстрее от неё отделаться. Это упростило бы жизнь обеим. — Остроумная самая? — почему-то взъелась собеседница, ей пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть мне в лицо. — Рядом с портретом Мерлина, он… — Теренс Уайт «Меч в камне» читала. — я продолжила её подначивать уже из принципа. — Новенькая! — ей понадобилось несколько секунд, чтобы не взорваться, — Будь серьёзнее. Тебе придётся доказать, что ты попала к нам не по ошибке. — Я — Сильвертон. За этим дело не станет. — равнодушно пробросила я. Даже если она здесь около главная, ей не следует гнать, закусив удила. Староста запнулась, нарушая шаг. Паркинсон снова посмотрела на меня. Казалось бы, нет предела её придирчивости, но она превзошла свой недавний рекорд. — Из тех самых? Хоть что-то. Больше она не проронила ни слова. Добравшись до женской спальни, я обнаружила свои вещи, рядом с незанятой кроватью. А сверху устроилась Мейвис. Ночной воздух пошёл ей на пользу. Мышь вертелась на балке кровати, словно на жерди, в ожидании письма. Животному весьма льстила мысль, что теперь та будет доставлять мою немногочисленную почту чаще, чем раньше. В комнате не было посторонних, тех, которых я успела рассмотреть. Все собрались в гостиной, приветствуя друг друга после каникул. Я же не стала терять время, спокойно разбирала вещи. Изучала расписание и довольно уютное пространство, обставленное со вкусом: зелёные оттенки и серые камни. Остальные три изящные кровати с изумрудными балдахинами заняты. В помещении царила такая чистота, не похоже, что здесь кто-то мельчайшими частичками своей кожи тряс ради пыли по углам. Даже стало неловко, ведь я не настолько чистоплотна и проблема с соседками номер один, начала вырисовываться на горизонте событий. Вскоре вспомнила, что мои руки должны дойти до написания отчёта маме. Сев за широкий письменный стол, начала: «Привет, мам. Я в порядке, добралась успешно. Теперь учусь на 5 курсе, факультета Слизерин, прямо как ты в своё время. Купила всё, что нужно и даже осталось пара сотен долларов, которые всё же пришлось обменять на галлеоны. Уже познакомилась с несколькими студентами, все приветливые. Скучаю, Джульетта» Я несколько раз перечитала написанное. Добавить особо нечего, выглядит сухо и беззубо, как отписка. Но, мне действительно нечего сказать. Мысль, что я иду, в какой-то степени, по её стопам меня напрягала, ежели не разочаровывала. Мы с ней всегда были такими разными, как будто, кто-то специально наградил эту утончённую педантичную женщину мной. В злую шутку, в отместку, чтобы прекратить серию очаровательных златовласых дочерей рода Сильвертон. Но я никогда не хотела быть ей, это просто невозможно. Я лежала в кровати, когда в комнату постепенно стали возвращаться студентки. Меня никто не кантовал, может думали, я заснула. Вскоре последняя лампа потухла, а вместе с ней и моё бодрствование.*****
Зов будильника. Разлепив ресницы, посмотрела на стоящий возле кровати стул. На нём аккуратно лежала школьная форма, отглаженная и готовая к учёбе. Неизвестные даже герб факультета пришили к чёрной, вязанной жилетке. В комнате по-прежнему безлюдно. Никаких утренних сборов. Только помятые кровати грелись в тусклых солнечных лучах. Мне понадобилось время и усердие, чтобы нормально завязать зелёный галстук. Жилетка была тёплая и даже стильная, если брать во внимание, что я в этом не сильно разбираюсь. Школьная форма убивала во мне всяческий порыв к оптимизму. Как и вспоминания какой, в довесок к ней, толстенный свод школьных правил, что мне пришлось осилить в одиночку. Тяжко. Перед уходом что-то привлекло моё внимание к кровати рядом с моей. В ней кто-то спал, посапывая, завернутый в вязаное зелёное покрывало. У моей недавней знакомой было такое незатейливое выражение лица. Она чуть слюнки на подушку не пускала, мне еле удалось сдержать смешок. От сердца отлегло, ведь хотя бы одну из соседок я знала. Осталось не так много времени, почему её никто не разбудил?! Видимо с нами живут призраки. — Моник, вставай! На завтрак опоздаешь! Эта фраза подействовала моментально. Айрес буквально выпорхнула из кокона как ново-вылупившаяся бабочка. Глаза её расширились, и девушка начала резво собираться, укладываясь в космически быстрые сроки. Когда мы бежали по коридору в зал она поблагодарила: — Спасибо, что разбудила. — Не за что. А где две другие соседки? — поинтересовалась я. Вчера мне было недосуг их поприветствовать и сегодня неловко за это. Хотя есть время обдумать стратегию действий о том, как не стать изгоем, или не заполучить жабу под подушку. — Они наверняка пошли в душевые. Там обычно все в себя приходят. Я даже и не подумала о душе, к тому же ходить в него по утрам означает не только рано вставать, но и соблюдать очередь. Я уже заочно скучаю по собственной ванной комнате. — А ты? — А я люблю поспать. — Моник настолько ускорила шаг, что мне пришлось догонять её чуть ли не бегом. Её длинные загорелые ноги так и норовили посильнее выглянуть из-под довольно короткой юбки, что её ничуть не смущало. Вот они — двойные стандарты дресс-кода. После завтрака, как мне пояснила Слизеринка, все ждут почту. Из окна под самым потолком, с невероятной симуляцией небосвода, начали влетать совы. Мейвис тоже вольготно пикировала между классическими вариантами почтовых животных. Я и моя новая знакомая сидели вместе. Мы, конечно, все за одним столом располагаемся, что уже не очень удобно, но между собой непринуждённо разговаривали. Моник получила газету «Ежедневный пророк», а я письмо от мамы: «Привет, Джульетта. На работе у меня полный завал, так что я не могу расписывать всё. Поздравляю с поступлением на лучший факультет. Мы с бабушкой гордимся тобой. Пиши почаще, дочка. Мама» Я вздохнула, надеясь на лучший ответ. Или что она хотя бы в первое время, не будет отбрасываться клишированными фразами из учебника хороших манер. Из-за её мелкого почерка основная часть помещалась в одну строку. Жалкое чтиво. Увлечённая своими мыслями, я как-то не сразу отследила Моник. Та резко вскочила из-за стола, на её лице светилось крайнее негодование вперемешку с горьким разочарованием. Сама, не понимая зачем, я пустилась следом. Догнать её было задачей не из простых, она резво неслась по незнакомым местам. Мне оставалось только не сильно отставать. Громкий звук захлопывающихся дверей привлёк моё внимание. Нашла я её грустную сидящую на раковине. Кажется, мы попали в уборную. Длинные узкие окна пропускали приветливый утренний свет. Гладкий бежевый гранит повсюду. Девушка со злостью швырнула газету в сторону урны. Листы с тихим шорохом возмущения упали на пол. — Он невыносим! Даже здесь умудряется портить мне жизнь! — Моник была не на шутку взбешена. — Можно узнать контекст? — аккуратно уточнила я. Раз уж влезла, стоит быть последовательной. — Пятая страница! — бросила она, отворачиваясь. Её потряхивало, напряжение не давало двигаться мягко. Она с силой выкрутила ручки кранов и подставила лицо под мощную струю. Пока Слизеринка восстанавливала душевное равновесие, я подняла печатное издание. Перелистнуть движущиеся картинки не составило труда. «СОТРУДНИК МИНИСТЕРСТВА МАГИИ МИСТЕР АЙРЕС ОТКАЗАЛСЯ КОММЕНТИРОВАТЬ СВОЙ РОМАН С ЖЕНЩИНОЙ-МАГГЛОМ. АНОНИМНЫЙ ИСТОЧНИК СООБЩАЕТ ВОЗМУЩАЮЩИЕ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ ПОДРОБНОСТИ…» На газетной фотографии можно было легко узнать общие черты семейства Айрес. Высокий, поджарый мужчина с явно подчёркнутыми скулами и узнаваемым профилем. Волшебник был коротко стрижен и одет как-то слишком милитаристично. Он упрямо и беззастенчиво ругался с тем, кто делал снимок, а теперь ещё и с тем, кто смотрел на фото в газете. — Смотрю, что отсутствие отца, что наличие сопряжено с определённого вида проблемами. — бесцветно прокомментировала я. Девушка обернулась, кажется, ей полегчало. — Пусть теперь только посмеет мне морали читать! — она гордо задрала подбородок, капля смешно сползла по её носу. Портретное сходство. — Может, пронесёт и никто не прочитает? До пятой страницы дожить физически сложно. — из меня так себя команда поддержки, думаю слезливые речи в стиле «мне жаль» здесь неуместны. — Это с ним под одной крышей жить физически сложно! К чёрту его! — разоткровенничалась Слизеринка. — Знаешь, к чёрту их всех! — я небрежно скомкала листы и добросила до мусорного ведра. Моник ничего не ответила на мои слова, а только грустно улыбнулась. Кажется, утренняя пресса дала толчок дружеским отношениям между нами.
