Сон длинною в жизнь (2.0)

В предыдущей главе:       Собравшиеся долго обсуждали свои наспех сделанные рисунки. На лице Пелагеи вообще пустого места не было, кто-то добрый, хотел нарисовать кошачью мордочку. Неизвестный художник перестарался, картинка вышла перемудрённая. Вскоре все игроки сместили на неё всеобщее внимание. Тихоне удастся покомандовать. Лицо девушки просияло, знаменуя зародившийся замысел. Лемминг с вызовом посмотрела на меня. Сейчас: – Джульетта, просиди на коленях у случайного человека три раунда подряд! – раскрасневшаяся девушка дёрнула мышцами на лице и звериный носик резко стал похож на крысиный. – Чего?! – возмутилась я, пока остальные явно развеселились от этой идеи, – За что?!       Сегодня день открытий какой-то! Неужели и Лемминг алкоголь в голову ударил, раз она проецирует на меня свои желания? Под радостное гоготание, шляпа закрутилась, выбирая кого-то в пару к моему вызову. Кто-то из мальчишек начал отбивать барабанную дробь по столу. Я согнулась пополам, сцепив руки в замок.       Подключилась к беседе, когда радостные визги усилились стократ. Судя по яркой реакции толпы, даже особо гадать не стоит, в кого прилетело мячом.       Жаль не в голову, я осуждающе сразу уставилась на Малфоя, который пытался жонглировать единственным снарядом с максимальной серьёзностью и не замечал моего существования. – Что за ребячество… – я облокотилась на спинку стула, скрестив руки на груди. – Тест-драйв! – выкрикнул богомерзкий незнакомец, и подвипившие школьники одобрительно загалдели.       Я же обещала себе быть осторожной, но что-то никак не могу сдержать слово перед самым важным человеком в своей жизни — собой!       Какого Дьявола вообще?       Может шляпа действительно подтасована? Вероятность того, что именно так фатально сложились все переменные ничтожно мала.       Такими темпами я сама для себя стану дурной приметой. – Это случайность, тут глупо спорить, – раздался чей-то беспечный голос. – Она не обязана выполнять! – вступился за меня Ник.       Я разглядела его напряжение даже на расстоянии вытянутой руки. Низкий голос звучал так же жёстко, как сталь на лету врезается в стену. Калверт опять забывается. – Вот мы и нашли слабость нашей непобедимой дуэлянтки! – подначила меня Элла откуда-то с правой стороны круга. – Да ну? – процедила сквозь зубы я, стараясь спрятать убийственный взгляд за улыбкой.       Не ей судить меня.       Гриффиндорка выпрямилась, готовясь отражать продолжение реплики, но её не последовало. – Значит, выбывает из игры и теряет свой залог! – хозяйка шляпы вовремя сориентировалась.       Она не чувствовала всей опасности ситуации, но знала на что надавить. Осознание, что больше никогда не увижу запечатлённый момент своего абсолютного счастья, помогло решиться.       Алкоголь горячил кровь.       Я с досадой допила остатки пунша из деревянной кружки, резко поднялась, быстро, чтобы не передумать, пересекла весь кабинет, сжимая до боли кулаки. Остановилась в шаге от кресла, на котором сидел Малфой и выжидала его реакции.       Парень так же решил поиздеваться, отслеживая мою реакцию с каменной миной, не думая мне подыгрывать. – Можно? – холодно уточнила я, скрипнув зубами.       Может, он поступит благородно и откажется, сгорит его залог, а не мой? – Конечно, мисс Сильвертон, я к вашим услугам. – он улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов, желая испытать мою нервную систему на стрессоустойчивость.       Размечталась.       Не собираюсь давать кому-либо возможность упиваться своей беспомощностью, крутанулась на пятках и присела на краешек его колена. Я оставила основную нагрузку на весу, чтобы поскорее закончить это шоу. На нас было устремлено всё внимание вечеринки, я боялась смотреть куда-либо кроме дальнего стыка между стеной и потолком.       Ещё больше не хотела встречаться с кем-либо взглядом. Пэнси точно придушит меня подушкой сегодня ночью.       Если выживу сейчас.       Вскоре все насмеялись и решили, что инцидент исчерпан. Игра двинулась дальше, цилиндр Сабрины выбрал следующего, бросающего вызов. Моё нынешнее положение в пространстве чем-то напоминало упражнение стул смерти.       Даже не знаю, будет ли засчитан мне проигрыш, если я свалюсь на пол. Но скоро моё тело откажет мне в поддержке вертикального положения, главное — рационализм, пока со мной.       Только один взгляд серых глаз яро ощущала на себе. Черты Калверта исказило недовольство, граничащее с ревностью. Но я почему-то была уверена, что на этот раз он не полезет вмешиваться. Я уже хотела подать знак, что всё относительно в порядке, как другой голос отвлёк меня, отзываясь где-то в подсознании сладкой болью. – Устраивайся поудобнее. – шепнул он мне на ухо, осторожно обхватывая за талию, заставляя нормально распределить вес и облокотиться на него.       На секунду я ощутила разряд молнии от соприкосновений наших тел и дикое облегчение.       Испугавшись, что сейчас полетят реальные искры или головы, я грубо ткнула Малфоя в грудную клетку локтем. Отстаивая свои границы, немного отстранилась, его дыхание сбилось на мгновение.       Это дало мне преимущество. Я, не глядя, процедила, так, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание: – Не давай повод покалечить тебя. – А я раньше, ты бы сказала "прибить"… Прогресс! – иронично заметил Слизеринец.       От его дыхания мелкие кудри у самого уха защекотали шею. Отзываясь лёгкой волной смущения по всему моему организму. Я только прочистила горло, ещё дальше отодвигаясь. Хоть о строении мужского тела я знаю только по неинформативному докладу, который готовила на биологию, лучше держаться от этого подальше.       Уж в этом я была абсолютно уверена.       В таком случае пришлось облокотиться на свободную руку Малфоя, покоившуюся на подлокотнике. Ведь другая рука парня продолжала лежать поперёк моих коленей придерживая.       Слизеринец не проявлял попыток освободить мне больше пространства. Мимолётное облегчение сменилось повисшим над нами напряжением.       В безуспешном желании отвлечься, я рассматривала, как его белые пальцы спокойно обхватывали обивку кресла. В такой близи возможно даже углядеть жилку с отзвуком сердцебиения, она ходила, ходуном пропуская кровь по организму.       Сколько ударов в отрезок десяти секунд?       Сложно сосредоточиться чтобы подсчитать. Какая норма для его категории?       Явно пульс учащён.       Я поздно поймала себя на мысли, что разглядываю роспись маркером на его запястье тянувшуюся до локтя. Какие-то неровные звёздочки, змейки, ассиметричные завитушки, маленький черепок… Среди вен и нескольких крошечных родинок рисунок смотрелся вполне органичным, куском настоящего рукава. – Не знал, что ты любишь татуировки. – он отреагировал, когда мой палец соприкоснулся с одной из завитушек повторяя рисунок.       Я отдёрнула руку, как от горячего утюга, пульс Малфоя участился, почувствовала незащищённой спиной отголосок глубокого вздоха. – Договариваюсь с опухолью, чтоб стала злокачественной. – торопливо бросила через плечо.       Он снова так искренне рассмеялся, я пожалела, о том, что не вижу этого.       Это всего лишь игра, пора завязывать с мыслями о том, что я сижу на пороховой бочке. От такого сравнения снова захотелось поёжиться, но мне пришлось сдержаться. Чертовски хотелось обернуться и отследить реакцию Малфоя, но его тёплое дыхание долетало до лопаток и путало мысли. Мне не удалось загасить нервный импульс собственного тела, вызывая тем самым очередную усмешку с его стороны.       В отчаянных попытках переключить разум на что-то безопасное, я обратила внимание на Слизеринок. Моник отложила карандаш снова, прекращая доводить до ума набросок, усердно стирая лишние линии.       Она не сразу решилась понаблюдать за мной, молча ожидала, когда попрошу вмешаться. Вопреки логике я просто слегка приподняла уголки губ, показывая, что в норме. Айрес молча протянула свою работу.       Я дотошно рассматривала девушку на портрете, не сразу заметила, что Малфой снова дышит мне на ухо. Подставила рисунок ему ближе, чтобы сохранить дистанцию. Но он не отодвинулся, уловка не сработала.       Изображение было схематичное и не детальное, больше напоминая шарж, но явно приукрашивающий действительность. В отличии от оригинала, копия имела спокойное задумчивое лицо, нос меньше по пропорциям, а губы, наоборот, более округлые, так же рисунок не имел тела, ограничиваясь изображением длинной лебединой шеи.       Пэнси бесцеремонно вырвала рисунок из рук, не удостоив меня и презрительным взглядом.       Началось.       Девушка так старательно скрывала недовольство, что слегка помяла лист. Староста торопливо начала изучать содержимое, разглаживая пальцами бумагу. – Хороша, как всегда, Пэнс. – раздалось из-за моей спины, кажется, он говорил это искренне.       Невольно попав в поле её зрения, я поспешно закивала. Беспокойство с лица Паркинсон смылось, она сымитировала эмоции наброска, становясь даже более привлекательной, чем копия.       Моник сумела уловить и передать скульптуру лица натурщицы, а детали можно дорабатывать до бесконечности. Рисунок быстро пошёл по аудитории, кто-то соглашался, кто-то долго пытался найти сходство. Паркинсон притягивала к себе взгляды, вежливо улыбаясь, в лучах внимания она не терялась и сохраняла лицо.       Пока все были заняты, я рассматривала её одинокую скульптуру, оставленную на кофейном столике. Она напоминала бесполую человеческую фигуру, закутанную в мантию. Выделялась только округлая голова и руки. Словно в колыбели, в ладонях покоился какой-то маленький бесформенный предмет. От жара в комнате фигура сгорбилась, словно под тяжестью ноши. – Это любовь. – холодно пояснила девушка, отследив предмет моего любопытства, глина не застыла до конца, продолжая чуть-чуть оседать, склоняясь всё больше. – Неразделённая любовь, всегда тяжкая ноша. – Моник покрутила творение рук Паркинсон, удивительно, но от её покрашенных грифелем пальцев фигурка не расползлась, – Концептуально. – Или чужая любовь, вручённая под корыстным предлогом честности. – не смогла удержаться и оглянулась, но Малфой скептически рассматривал фигурку, словно она в чём-то виновата. – А если это любовь к самому себе, тогда даже трагично. – нерешительно присоединилась к рассуждениям я.       Он перевёл отстранённый взгляд на меня, будто я скульптура, и ему придётся понять смысл чужого видения. Мы продолжали холодно меряться взглядами, близкое расстояние уже не казалось такой уж проблемой. – Не забывайте тогда и о бремени родительской любви. – нетерпеливо вбросила Паркинсон.       Кажется её всё же задевает наше общение. Если бы знала правду, поседела бы от страха. – Ах! Искусство! – Моник заворожённо продолжала любоваться серым куском массы, кажется, она так давно не радовалась даже золотому часу.       Как бы я этого не оттягивала, пришлось удостовериться, что с Ником всё в порядке. Надо быть осторожней в сигналах, чтобы не спровоцировать конфликт. Калверт сидел напротив вполоборота, мирно болтая о чём-то с Пелагеей.       И его фокус бы прошёл удачно, если бы не быстрое постукивание носком ботинка. Оно выдавало нервозность Когтевранца с головой. Парень нарочито активно кивал при разговоре с девушкой, и вся его мимика была в половину более экспрессивной, чем обычно.       Нервничает, хочет казаться незаинтересованным, не хочет "проигрывать". Но я не зря столько лет изучала и подавляла человеческие эмоции, опытного манипулятора можно только рассмешить его детской ревностной реакцией. Хочет провести обманщика.       Как мило.       С Пелагеей было всё ещё более просто, девушка шумно дышит, стараясь поддаваться немного вперёд, часто моргает, стараясь незаметно косится в мою сторону, нервно закручивает локон на румяном пальце, но тот часто падает из-за нарушенной координации. – Отсчитываешь время до взрыва мистера Не-светит? – неожиданный вопрос прямо наухо застал врасплох. – Чего? – я неподумав полуобернулась встретив чужой холодный взор. – Откуда такая категоричность? – Потому что ты здесь, а не там. Как только понадобилось, ты сделала выбор. Какая-то материальная вещица важнее чувств бедного живого Калверта. Но мне понравилось, как ты строила из себя трепетную деву, надула не только шляпу, но и саму себя. – его изречение было достаточно наблюдательным, что стало не по себе.       Снова побежали мурашки.       Я не сдержала усмешки, отпираться нет смысла, а строить из себя ущимлённую тонкую душу будет по-детски фальшиво. – Хорошо, что ты не принял на свой счёт. – хитро умилилась я продолжая игру в гляделки. – Одно не исключает другого. – его самодовольству бы позавидовал сам король-солнце. – Поясни.       Вместо слов он сделал вид, что устраивается в кресле поудобнее, на самом деле медлено придвинулся вплотную. Теперь за спиной резво билось чужое сердце. А своё ушлов пятки. В ушах зазвенело, я будто наполнилась свинцом, меня окутывало чужим пожаром. – Помимо упомянутого, ты ещё и весьма горделива, ты бы пренебрегла тем, кто тебе противен. – его бархатный голос будто звучал у меня в голове, что бы не потерять сознание я вспомнила как дышать, медленно собирая частички разума. – Уверен, будь на моём месте... тот же Винс, ты бы категорично удалилась, уверенная, что тебя не сломить, а, скажем, бедного Уеллоу вообще бы стёрла с лица земли! Видишь, всё сходится.       Я молчала не в силах подтвердить или опровергнуть ход его мыслей. Может, я бы себя ещё и удивила, выстроись переменные по-другому.       Одно я знаю точно, что у истории нет сослагательного наклонения. – Складно поёшь. Тогда, по твоей логике, ты сам же себя кусаешь за хвост. – я перехватила инициативу разоблачения, теперь он жадно переключился в режим азартного ожидания. – Ты весьма горделив, ты бы пренебрег той, кто тебе противна. – я не без сарказма зеркалила ход его рассуждений, – Как только понадобилось, ты сделал выбор. Какая-то материальная вещица важнее чувств блюстителя чистоты крови. И вот ты здесь, а не где-то там. Вопрос. Что же такого ценного в том мешочке? – Хорошо, что ты не приняла на свой счёт. – вторил он уже моим словам, продолжая испытывать на себе мой томный вгляд. – Дак что же там? – заинтриговано повторила я, сгорая от любопытства.       Внезапно эта идея вытеснила все другие.       Он лучезарно улыбнулся, хмыкнув сам себе. – Как жаль, что ты уже потратила свой вопрос... – Это так… Ты прекрасно рисуешь! – я услышала только отрывок фразы Джейн.       Я нарочито резко отпрянула от него, включаясь в безынтересный диалог других учеников. Её голос был глубокий и негромкий, даже очень взрослый для подростка, но при этом приятным и бархатистым. Тело тоже явно развивалось быстрее, округлости груди и изгиб бёдер прослеживался даже несмотря на мешковатую футболку и свободного покроя штаны. Она вечно кокетливо поправляла мелкие волоски, которые выбивались из косички, напоминавшей пучок ваты. Кажется, её собеседница — Айрес была заинтересована в беседе. – Эй, змеиный клубок! Мы играем, или как? – меня окликнул смутно узнаваемый голос, я попыталась вычленить знакомый образ из памяти и сопоставить с картотекой имён.       Но блондинка в чёрных строгих очках так и осталась без имени. Кажется, желание разрисовывать всех маркерами принадлежало ей. На округлых щеках Пуффендуйки с ярким загаром остались отпечатки кошачьих лапок.       Мяч приземлился прямо мне в руки, благо для этого к особым усилиям прибегать не пришлось. – Да, – я постаралась быстро выдумать что-нибудь нейтральное, ведь ход перешёл ко мне. Не сообразив ничего оригинальнее, я отдала пас новой знакомой, – Джейн, вызови кого-нибудь на поединок умов.       Девушка была удивлена и даже растерялась, но опустила мячик в шляпу, чтоб определить противника. Кажется, цилиндр думал дольше обычного, жребий выпал.       Моник.       Под бодрые хлопки, обе вышли в центр, сели друг напротив друга. Альбиноска была взволнована, она вечно оглядывалась. Та часть, где было большое скопление Пуффендуйцев скандировала в поддержку блондинки, в том числе её подбадривала некогда недовольная девушка в очках.       Я обеспокоено наблюдала за происходящим, опасаясь, что Слизеринка не победит и чужой разум получит какую-то информацию. Без сомнений, даже если это произойдёт, всегда можно смело списать на воображение.       Судя по реакции главной заводилы, та сама не сильно разбирается в подобном виде чар. Смутные видения, что могут открыться её разуму, можно трактовать кучей различных способов.       Даже имея некоторый опыт за плечами, я не всегда в состоянии отличить прошлое от выдумки. Фантазии коварны, и обрастают подробностями, воспоминания могут выцветать. Так же образы могут быть хаотичными, как в случае с Эндергордом и дневником, лишь кусочком разгадки. Напротив, в случае с Ником слишком уж достоверными, однозначными, безапелляционными.       Моник держалась как-то слишком спокойно, она ещё никогда не проникала в чужое сознание. Мы изредка тренировали этот навык, скорее из баловства, подругу не привлекало ковыряться в чужой голове. Она хотела бы заглушить чьи-то мысли обретающие голоса в жизни.       Девушка одним скупым движением смахнула непослушные рыжие пряди с глаз, переставая моргать. Впилась жутковатым взглядом в соперницу излишне низко наклоняясь к лицу. На фоне её вытянутой и суховатой фигуры, альбиноска казалась плюшевым мишкой до предела набитым синтепоном.       Воцарилась болезненная тишина, напряжение девушек прекратило расти, когда Айрес резко отстранилась, закрывая лицо и потирая виски. Джейн же наоборот перепугалась, поддаваясь вперёд.       Зрителей насмешила воцарившаяся неловкость. Моник что-то спросила у оппонентки, но та в ужасе замотала головой, заставляя причёску совсем растрепаться.       Лицо подруги скривилось в болезненной гримасе, она поспешно вернулась в тёмный угол на диван. Что же она могла видеть? – Что ты увидела? – беспечно поинтересовался сосед по креслу. – Не твоё дело! – яростно огрызнулась Айрес.       Она перевела на альбиноску молниеносный обеспокоенный взгляд, а затем снова попыталась пригвоздить к дивану задавшего вопрос.       Разочарование съедало девушку, что осталась одна в центре. Что бы там не увидела Моник, это обеспокоило подругу сильнее, чем я могла подумать. Джейн гордо встала, фыркнула и прошествовала на прежнее место, игнорируя расспросы однокурсников.       Её бы совсем извели расспросами, но гомон перебило пронзительное мяуканье. Подростки синхронно обернулись в сторону выхода, в дверях стояло воплощение слова «стерва». Бурая кошка с пронзительными алыми глазами, она изогнула спину дугой и оскалилась, яростно била хвостом по своим взъерошенным бокам.       Миссис Норрис недвусмысленно дала понять, что игра окончена. Я обратила внимание на часы, в запасе оставалось ещё пятнадцать минут до отбоя. Ребята начали суматошно собирать вещички и приводить кабинет в порядок, кошка исчезла в проходе так же быстро, как и появилась. Первым делом, я сорвалась с места и поспешила к центру.       Фотография!       Вокруг «цилиндра Сабрины» сосредоточилось больше всего волшебников, владелицу игры так же окружили, вытаскивая из шляпы свои вещи. Я нервно ожидала, когда народ рассосётся, но девушку всё сильнее обступали. Альбиноска выпала из поля зрения, её теснили к двери.       Дальше она сложила шляпу и поспешила скрыться, волшебники продолжали роиться, кто-то так же выбежал, не желая получить выговор от Филча.       Так просто фотографию не упущу. Голова соображала туго, словно между нейронами возвели прослойку из воды. Мне хватило пары секунд, чтобы выйти из оцепенения и сообразить, что девушка скорее всего побежала к гостиной своего факультета.       Пуффендуй.       Тело реагировало достаточно резво, мне не пришлось прилагать слишком много усилий, дабы пересечь классную комнату, уворачиваясь от летающих стульев, обеспокоенных учеников. Столкнулась я только с Джексоном, его гигантская спина слишком неожиданно выросла на пути, обогнув и его продолжила путь. Всё же упустила возможность застигнуть Джейн в кабинете.       Несмотря на свой низкий рост, ей удалось оторваться от меня. В таком состоянии это лишь подогревало азарт, я продолжила преследование. Белое пятно постепенно исчезло из поля зрения. В тёмном коридоре я в конец растерялась, мысленно прокручивая карту этажа в голове.       Обитель работяг рядом с кухней, если срезать путь по главному холлу, смогу опередить. Свернула к ближайшей лестнице, перемахивая несколько ступенек за раз.       Я заметила, что дыхание предаёт меня, а ноги каменеют только тогда, когда упёрлась в развилку. Перед глазами мелькали звёздочки, мешая ориентироваться в пространстве, но в полной тишине было невозможно различить другие звуки, кроме собственного тяжёлого дыхания.       Я опоздала?       Или обогнала?       Всё же послышались чьи-то шаги, но более тяжёлые, Пуффендуйка, кажется, была на каблуках. – Обалдела совсем? – знакомое шипение донеслось дальше, чем казалось. Парень закашлялся, переводя дыхание, – Решила стать лёгкой добычей Филча? – Иди умничай в другое место! – я разочарованно поддалась вперёд и не рассчитала расстояние, мы столкнулись лицом к лицу.       Темнота ощущалась подозрительно острой и горячей. Было уже собиралась объяснить, как неподалёку повторно раздались чьи-то нервные хрипения и приговоры: «Что ты хочешь показать мне, дорогая? Кыс-кыс…».       Малфой оказался сообразительнее, крепко схватив меня за локоть, выругался, потащил куда-то в темень. Я оказалась не по-джентельменски зажата между ним и стеной. Староста процедил что-то сквозь зубы поверх моей головы, в тот же миг единственная опора пропала.       От неожиданности я неуклюже ввалилась в образовавшийся проход. Он снова грубо притянул меня к себе, не позволяя упасть. Но не рассчитал силы, так что я врезалась подбородком в его плечо.       Под моё тихое ойканье дверь бесшумно закрылась, оставляя Филча без улова. В полутьме было непонятно, насколько парень взбешён, что нас чуть не застукали так высоко над уровнем моря. В то время, как обиталище Слизеринцев располагается в подземелье.       Малфой продолжал крепко сжимать мою руку, по пальцам пробежали мурашки, а затем в кожу впились несколько тысяч иголочек, кровообращение практически перекрыто. – Не знаю как у вас, а у нас существует уголовное наказание за преследование… – скомкано пробормотала я, стараясь высвободить руку и отстраниться.       Но это не возымело никакого эффекта, будто борюсь со стеной. Пришлось успокоиться и опустить голову, чтобы прервать зрительный контакт. И только тогда Малфой продолжил, но уже более спокойно. – Если в переводе с Сильвертонского это означает "спасибо", то "пожалуйста"! – его голос звучал по-человечески обеспокоенно, – О чём ты думала? – Хотела забрать свою вещь! С таким трудом отыгранную назад. – я почему-то не могла говорить громко, опасаясь, что нас всё же застукают, – Где это мы?       Он ослабил хватку, я смогла обернуться, чтобы рассмотреть, как подумала изначально, каморку. Но помещение было куда просторнее, все поверхности облицованы добротным белым мрамором. Камень приятно рассеивал блики полной луны, просвечивающие сквозь витражи, создавая иллюзию, что источников освещения больше одного. Прямо над головой висела гигантская позолоченная люстра. – Ванная старост.       Теперь поняла, почему я понятия не имела о существовании подобных роскошеств в замке. Я сделала пару осторожных шагов, чтобы разглядеть светловолосую русалку, изображённую на витраже. Не заметив приступок, чуть не нырнула в гигантское пустое корыто, но всё же устояла на ногах.       Одновременно с этим, меня так же потянули назад за свободный край одежды. Но уже менее грубо. Пришлось снова бороться за вертикальное положение в пространстве.       Успешно. – Мне нельзя здесь быть…       Надо поскорее убираться, пока я ещё в состоянии себя защитить. Нельзя мне быть здесь с ним… Теперь происходящее на вечеринке казалось мне простой шалостью. – Коротышка побежала обходным путём, а ты… удивлён, что не рухнула где-то на лестничном пролёте! – Малфой разглядывал моё лицо с прежним беспокойством, пока я щурилась, что бы его белый лик перестал двоиться перед глазами, – Сколько выпила вообще? – Слабоалкогольные напитки коварная штука. Хотя рядом с тобой, опасно даже кофе пить. – последнюю фразу брякнула не нарочно.       Я поставила кулак между нашими телами, но опять не рассчитала пространство. Вышел глухой удар куда-то меж его рёбер, староста снова не шелохнулся. Я продолжила давить на кулак, пока Малфой не сделал один шаг назад.       Сквозь тонкую ткань мои холодные пальцы почувствовали тепло. Никто не любит холод, наверное, ему тоже не очень приятно. Предательски поползли мурашки, я поспешно завела руку за спину. Парень лишь тихо посмеялся: – Ладно, если настаиваешь, я уйду, – Малфой, точь-в-точь фокусник, достал из кармана джинсов белый пластиковый квадратик и поднял над головой, – но оставлю это себе! – Стой! – я рефлекторно потянулась за фотографией нарушая выстроенные границы, между нами. Даже встав на цыпочки, желаемое ускользнуло из моих рук, – Малфой, отдай! – У меня так-то имя есть! – он одарил меня хищнической улыбкой, я тут же отстранилась, – Тебя манерам совсем не учили? – Отдай, пожалуйста, мою фотографию… Драко. – сосредоточенно проговорила шёпотом, гипнотизируя его вытянутую руку. – А ты расскажешь кто на ней, Джульетта? – сочась самодовольством продолжал шантажист, смакую моё имя на языке.       Мне пришлось отвлечься и изучить его лицо, благо, глаза попривыкли к полумраку. Кажется, Малфой не издевается, а интересуется вполне искренне. – Моя мёртвая семья. – я жадно отслеживала каждую чёрточку на его лице.       Оно приобрело озадаченный вид. Мне удалось выбить его из седла. Но это мало что значило, фотография продолжала быть вне зоны моей досягаемости. – Не вижу портретного сходства. – он перестал веселиться, видимо, ожидал пояснений. – Те, кто не ограничивается куском гранита вместо сердца, знают о существовании человеческих привязанностей. – я закрыла глаза, в надежде, что он отвяжется, но Малфой стоял на месте, продолжая пытку. Мне до сих пор сложно произносить в слух, – Джо умерла той зимой. – И парень тоже мёртв? – холодно уточнил Слизеринец, я открыла глаза желая разобраться он всё же издевается, или в правду интересуется.       А затем вновь опустила голову вниз, разглядывая свои кроссовки. Сложно было не заметить разницу в возрасте между мной и двумя другими людьми. – Для меня — да. Раньше мы любили шутить, что, когда Джо с Оливером всё же смогут пожениться, они удочерят меня. – я с теплотой в голосе отзывалась о безвозвратно ушедшем времени.       Наверное, прозвучит несправедливо по отношению к маме, но за последнее время она сама отдалилась от меня. И буквально, и фигурально.       Мои глаза широко распахнулись, когда нащупала холодный пластик. Случайно накрыла руку парня своей, по телу пробежал болезненный импульс, который продолжил распространяться приятным теплом. Мы зажали плотную карточку меж ладоней, как преграду, но пальцы всё равно нашли друг друга, огибая барьер. Я боялась поднять голову и спугнуть удачу. – Не каждой мечте суждено сбыться. Соболезную. – голос старосты был печален и задумчив.       Я всё же решилась посмотреть на него. Глаза Малфоя были светлые и печальные, никогда бы не подумала, что лёд может согревать… только если на последних стадиях обморожения.       Покачала головой, силясь разрушить своё оцепенение. Он отпустил мою руку, я смогла спрятать фотографию в ближайший карман. – Откуда она у тебя? – опомнилась я. – Крюгер вытащила всё из шляпы перед побегом, но ты так увлеклась ей, что пропустила этот момент. – парень хитро прищурился, – Пришлось мне спешить на помощь. Но не слишком-то привыкай, я больше по причинению неприятностей. – Заметила. – сжала губы в скромной улыбке, – Всё равно, спасибо, Драко. Хотя на этот раз ты разгребал последствия собственной выходки!       Было слишком непривычно называть его по имени, да ещё и в простой дружеской беседе. Ощущение разговора на каком-то неизвестном мне до сегодняшнего вечера языке. Молодой человек как-то странно поменялся в лице, было не ясно до конца нравится ему это изменение, или нет. – Тогда мы бы не провели такой чудесный вечер вместе. – он снова с вызовом улыбнулся, я смутилась вспоминая, то, как ещё недавно сидела с ним в обнимку, – Не без погрешностей, как же иначе! – он фыркнул, задумчиво пялясь на отпечаток губ Калверта на моём лбу, я смутилась ещё больше, – Надо бы сравнять счёт. – Ты же не соревнуешься! – скептически бросила я, заставляя его посмотреть мне в глаза.       Жар смущения заполнил всё тело, пронёсся по обнажённой коже пожаром, сковывая лёгкие. Парень приблизился стремительно, нежно обвёл след пальцами. Спустился по щеке, очерчивая нижнюю губу, приближая лицо за подбородок так, что мы едва задеваем друг друга носами.       Мне стыдно представить насколько далеко он ушёл вперёд в этой смертельной игре. – Я надеялся, ты читаешь между строк. – он прошептал мне это в приоткрытые губы. – Я стараюсь все переменные держать под контролем. – прошептала, он позволил мне отстраниться.       Я тут же набрала полную грудь воздуха под его звонкий смешок. – Ещё кое-что хотел тебе сказать, – парень медлил, я читала нерешительность в его глазах, вся бравада опять куда-то подевалась. – Я тоже! – прозвучало достаточно громко, даже отразилось слабым эхом от дальней стены, – Надо встретиться где-нибудь в тихом месте завтра. – Чем тебе здесь не нравится? Ещё пару часов подождём, будет завтра. – он, кажется, почувствовал мою внутреннюю тревогу.       Но даже ироничная улыбка Малфоя не смогла утихомирить во мне серьёзность.       Не хватало духу признаться, да и как подобрать правильные слова? Я молчала и снова направила внимание на стену с дверью. – Ладно тогда я начну, – бархатистая нотка исчезла из его голоса, а я терялась в догадках, что за фокус выкинет его воспалённый мозг на этот раз, – Кажется, технически, я ещё не припозднился с подарком. – Что? – я ожидала чего угодно, но не этого, – В этом замке вообще хоть кто-нибудь умеет хранить секреты!? – Плюсы статуса старосты. Есть доступ к личным делам студентов. – он поиграл бровями, намекая на что-то ещё.       Но моё дело не отличалось чем-то сверх-скандальным. В этом я достаточно скучная и почти всегда на хорошем счету. Даже то, что происходило на самом деле, редко когда оставляло след в документации. – Что за подарок? – настороженно уточнила, меня бесил зародившийся во мне интерес.       Он довольно хмыкнул, прошёлся по карманам, достал тот самый красный мешочек, который кинул в цилиндр, как что-то ценное для себя. Быстрым движением высыпал содержимое в руку и сжал кулак. – Только пришлось доработать. – пока он это говорил свет начал пробиваться сквозь сжатую ладонь. Я замерла даже, не пытаясь отгадать, что он там прячет. Сияние продолжало усиливаться, – Наткнулся на него на экскурсии, подумал о тебе.       Парень разжал кулак, на большой ладони лежал осколок звезды, он приятно мерцал в темноте несколько секунд, пока не начал медленно затухать. Мне всё же удалось рассмотреть кусочек молочного матового кристалла, изящно обмотанного тонкой проволочкой, вся конструкция висела на кожаном шнурке.       Камешек всё же продолжал источать слабое свечение только на месте стыка белого материала с человеческой рукой, как бы подсвечивая сам себя. Я вспомнила, как в гротах солнечный свет преломлялся от тысячи подобных огромных кристаллов и распространялся дальше радужной палитрой. – Такая же холодная и чёрствая? – голос осип, пока парень быстрым движением накидывал конструкцию мне на шею.       Округлый кусочек кристалла был не больше лесного ореха, но имел ощутимый вес. – А ещё загораешься от прикосновения. – прошептал Малфой, разгоняя одним касанием мурашки с моей шеи.       Кожа действительно начала разгораться изнутри, расползаясь по подбородку, щекам, даже ушам. – Мне нравится, – кажется голос совсем перестал слушаться, – Спасибо. – Почему меня мучает странное дежавю рядом с тобой? – парень скользнул пальцами от подвески вверх по горлу, я нервно вдохнула несколько раз подряд, тело начало подавать двойственные сигналы, – Мы разве?.. – Не стоит... – я замотала головой и попятилась, внутренний защитный механизм наконец включился, – Вскоре ты будешь корить себя за это.       Я наблюдала, как его лицо скривилось в болезненной усмешке. Малфой опустил руки, замерев как каменное изваяние. В этот момент захотелось закричать, облегчить душу. Рассказать всю правду, и будь, что будет.       Возможно, после остуды я расскажу обо всём, попрошу прощение. Его взгляд полный презрения и отвращения послужит мне отрезвляющим уроком. – Я не жалею ни об одной минуте рядом с тобой. – ровным тоном произнёс Слизеринец.       Я могла лишь гадать, что сейчас твориться на его душе, что от меня он хочет скрыть этим барьером. – Это временно. – напомнила в слух скорее себе, – Нам пора? – прозвучало не слишком убедительно. – Просить остаться будет не по-джентльменски? – Драко снова так смотрел на меня, что сопротивляться было больно почти физически. – И спать в холодном каменном корыте? – усмехнулась я, пытаясь снизить градус разговора. Кажется, сегодня мои предупреждения никто не воспринимает всерьёз. – Хочешь? – Не важно, чего я хочу, – стиснула зубы, тело разрывалось от двойственных посылов, – Ты уже потратил своё желание сегодня, помнишь? – Согласен. – он кивнул, протягивая ладонь, – Но, я бы не стал что-то менять. Только остановись хоть на минуту, не надо бежать сломя голову. – Х-хорошо. – я активно закивала не в силах разобраться в себе, – Только если ты тоже замрёшь.       Драко послушался, фигура словно окоченела. Он пытался медленно ловить ртом воздух, удерживая умиротворение. Я чуть поддалась вперёд, стараясь уличить его в обмане. В тишине бились два сердца, шелестело дыхание.       Несовсем отдавая отчёт, какие же цели я преследую. Поднялась на цыпочки. Дрожжа дотронулась губами до озябшей щеки.       В холодном безмолном сиянии луны застывшие силуэты запечатлели мгновение. Он сдержал слово и не шелохнулся. – Если всё будет, то по-настоящему. – мой шёпот не разбил недвижимую композицию.       Когда пространство разделило нас достаточным расстоянием, Драко нехотя несколько раз моргнул, отходя от гипнотического спокойствия: – А сейчас не по-настоящему? – он силился понять, мой замысловатый посыл. Или отыскать хоть какой-то знак, там где его не было.       Я меланхолично покачала головой, отгоняя от себя наваждение.       Держать его за руку было так же больно, как лгать, так же прекрасно, как дышать. Мы шли молча, периодически вслушиваясь в эхо, гулявшее по коридорам.       Хоть никто за нами не гнался, я заправила кулон под свитер, чтобы ничьи глаза не смогли разглядеть нас. От холодных винтовых лестниц кружилась голова, но я продолжала уверенно шагать вперёд.       Знакомый поворот, ничем не примечательная развилка, каменная стена, подсвеченная факелом в стальном торшере, пароль, каменная кладка раздвигается с характерным тихим скрежетом.       В гостиной горел лишь камин, он зловеще оттенял оранжевыми отблесками недовольное лицо Паркинсон, делая скулы и подбородок более заострёнными. Девушка облокотилась на спинку дивана, сложила ногу на ногу и нервно постукивала маникюром по локтям.       Она терпеливо, насколько могла, дожидалась нашего появления. Рядом с ней ещё одним немым упрёком лежала подаренная Калвертом книжка. – Ещё минута и я была бы в гневе. – отчеканила она, еле сдерживая голос на средней тональности.       Староста жадно смотрела на то, как наши пальцы переплетаются. Я дёрнулась, в попытке расцепиться, но Малфой и бровью не повёл: – Дак, ты не в гневе? Она поперхнулась пока перебирала ругательства на языке: – Держи!       Девушка сверкнула чёрными глазами и со всей силы швырнула в меня книгой. Я еле словила её, прижимая к груди, но острый корешок всё же впился мне в подбородок.       Заслужила. – До завтра? – я внимательно взглянула на парня, надеюсь он понял, что я имела ввиду. – Да, – он продолжал улыбаться так, будто мы одни. – Спокойной ночи… – Ой, да заткнитесь вы уже! – фыркнула Слизеринка, вскакивая с насиженного места, как чёрт из табакерки.       Она прошла в тёмный коридор, донёсся скрип петель, но хлопка не последовало.       Ждёт.       Я последний раз поймала на себе взгляд молодого человека перед тем, как наши руки разъединились. Быстро прошмыгнула за соседкой в комнату.       Ночники горели, Моник уснула в сидячем положении на заправленной кровати, не переодеваясь в пижаму и не скидывая обувь. Видимо, тоже ждала меня, но вырубилась.       А может, они планировали вместе кинуться на поиски? Я развязала шнурки на ботинках подруги, что помогло легче снять их. Айрес даже не пошевелилась.       Дальше стащила её ниже за щиколотки, чтоб голова коснулась подушки, и позвоночник на утро не приказал долго жить. Позже накрыла своим покрывалом, подоткнув стыки, ночи здесь холодные. – Хорош действовать мне на нервы. Не строй такой страдальческий вид. – теперь Пэнси звучала печально, она с шумом выдохнула сквозь стиснутые челюсти, отказываясь смотреть в мою сторону, – Это не конец света. Я поджала губы: – Нет, это был он.       Хоть где-то, да Паркинсон ошибалась. Сегодня был последний такой вечер, завтра мы примем остуду и всё закончится. Всё. Я снова перестану чувствовать себя хоть сколько-нибудь живой. Хоть эти чувства иллюзорны, я живу за счёт них, черпаю силу. Если забрать их, что останется?       Апатия поглотит меня без остатка. Но так оставлять тоже нельзя. Ему нужна его свобода воли. Я должна позволить ему отпустить меня. Я прошествовала к персональной полке с книгами, поглаживая корешок «Секретов», словно печатное издание имеет хоть какую-то нервную систему и способно ощущать мою боль. – Простите, лорд Байрон, Шелли, Остин, Чехов… – я передвинула несколько книг, освобождая место для новой, – Теперь это… чудо художественной мысли будет здесь.       Раздалось тихое напряжённое сопение, свет нетерпеливо погас.