Сон длинною в жизнь (2.0)

      Ник, по обыкновению, открыл передо мной массивную дверь, а я почти не бесилась с этих престранных "знаков внимания". Неужели я создаю впечатление настолько беспомощного человека?       В кабинете, переделанном под вечеринку, уже витала атмосфера праздничного настроения. Парты сдвинуты к доске и шкафу с материалами для занятий, верхний свет не горел, зато по периметру помещения летали одинокие огарки свечей. Светились так же бумажные гирлянды снежинок на окнах. Достаточно неформальная атмосфера выходила.       По центру стояла здоровенная хрустальная лоханка с каким-то напитком и закусками. Собравшиеся периодически подходили к ней, пополняя различного вида деревянные кружки, прозрачные бокалы и тяжёлые золотые кубки.       Достаточно стандартное собрание подростков, если вспоминать вечеринки в Портленде. Ученики в неформальной одежде и рассредоточились по всему помещению, делясь на мелкие группки по интересам. Я усердно вглядывалась в лица присутствующих, кого-то я знала смутно, были и незнакомые лица.       Элла, которая относилась к тем, кого я знала смутно, сидела в окружении мальчишек с Когтеврана и явно флиртовала с несколькими кандидатами одновременно. Похоже всех всё устраивало. Девушка только небрежно кивнула в ответ на мой взгляд, продолжая ослепительно улыбаться, сидя на парте.       Пелагею я узнала со спины, она сжалась в нервный ком напротив Эрика, тот сразу выцепил силуэт друга и позвал Калверта. Николас повеселел и в пару длинных шагов пересёк класс, оставляя меня наедине со своими мыслями.       Отлично.       Поприветствовав ещё несколько сокурсников, я обвыклась с мыслью, что Его нет на горизонте. Отпустив ситуацию, взяла первую попавшуюся деревянную кружку и подошла к глубокой миске с пуншем.       Пригубив содержимое, я направилась в дальний угол аудитории, где было самое большое скопление свечей, и меньшее людей. На коричневом диванчике, рядом с доской, пристроилась Моник, я уселась рядом с ней.       В целом было приятно здесь находиться, наблюдать как волшебники перебрасываются репликами. В Портленде я не так много успела посетить вечеринок, но заразительное сходство построения мероприятий радовало. Джексон сделал музыку погромче, граммофон начал потрескивать и фонить сильнее. Кажется, это какая-то джазовая композиция, я принялась разбирать её на такты, инструменты, выискивать главную партию. – Какой план на вечер? – Пить и грустить об ОМГ. – подруга наблюдала за развлекающимися людьми с досадой, хотя вытащить меня была её идея.       Я уже довольно хорошо её знаю и засомневалась, что дело именно в учительнице. Айрес показывала мне последнее письмо её матери, чтиво прискорбное. Думаю, именно в этом загвоздка на этот раз. Девушке хотелось приехать домой на Рождество. Подискутировать с бабулей о том, почему у неё ещё нет жениха, нарядить с мамой ёлку, мучаться в задумках, чтобы такого подарить отцу, а затем получить скупую благодарность.       Он даже разрешил покрыть в коридоре стену грунтовкой и нарисовать "что-нибудь дурацкое, в твоём стиле". – Хочешь, мы разрисуем стену в главном холе ночью? – предложила я в качестве авантюры.       Айрес нежно улыбнулась, разглядывая свои длинные загорелые пальцы, по обыкновению, крутя прозрачное кольцо. Затем посмотрела на потолок, мысленно прикидывая эскиз, и снова расстроилась, потупившись, мотнула головой. – Тогда иди и пообщайся с какой-нибудь симпатяжкой! Вон, кажется, я видела её в нашем классе по Прорицанию. – я кивнула в сторону низкой девушки.       У неё приятная полнота и весьма округлые формы, которые не могли спрятаться даже за объёмной белой футболкой и штанами в мелкую офисного типа клеточку. Она на полсекунды обернулась. Бесцветная кожа без следа румянца, снежная кудрявая шевелюра, тёмные глаза… Альбинос? – Мой гетерорадар работает отлично, эта не из моей лиги. – горько усмехнулась девушка, бесстрастно рассматривая незнакомку.       Мы молчали, а потом синхронно отхлебнули сладковатый пунш из резных кружек, что напоминали посуду из сказочных таверн. Напиток приятный, помимо алкогольного привкуса чувствовалось что-то чудовищно сладкое, но уравновешенное за счёт кислинки лимона и пряности корицы. – А ты там как провела партию с игроком из личной лиги? Помирились? Поругались? – уточнила Айрес, когда убедилась, что нас никто не подслушивает.       С её позиции хорошо просматривался вход, так что она должна была заметить, как мы вошли, а затем молча разделились. – Типа того, я в конец отказываюсь заниматься самоанализом. – выдала я, вертя в руках книжку. – Что? Потянуло-таки на блондинов? – Моник старалась уточнять беспристрастно. Мне всё же удалось различить следы ехидства в её скрытой улыбке, – Сегодня ты не кричала во сне.       Меня передёрнуло от одного упоминания ночи, хотелось изобрести вечный двигатель и установить себе в мозг, чтоб больше не нуждаться в отдыхе. Кошмары с вырванным сердцем вернулись, но больше меня морозило от сменяющих их различных сцен пикантного характера с Ним. Это сводило с ума, вечно всплывающие образы, такие контрастные, жестокие, словно кто-то выцарапал их на моих веках. – Как такое вообще возможно? – я потёрла виски кончиками пальцев, в наивных попытках прийти в себя, – Я хоть ничего лишнего не взболтнула во сне? – Ни имён, ни фамилий. – хихикнула подруга, уклоняясь от моего подзатыльника.       Мы на миг перестали веселиться, заметив приближающуюся фигуру Гойла, даже без зелёной мантии он был одним сплошным зелёным пятном в этой странной рубашке. Кажется, компанию ему составляет миловидная подружки Пэнси, вроде её зовут Астрид.       Лицо знакомое, но я бы не сказала, что она такая же раздражающая, как некоторые другие девчонки, оккупирующие нашу спальню периодически.       Парень заметил нас, но не расстроился, а, наоборот, приободрился, вежливо взмахнул кубком и отпил из него, в знак приветствия. Я повторила жест механически. Уже было повернулась к Моник, как она озвучила ответ раньше вопроса: – Нет, его нет. Всё чисто. А этот бедняга Асторию уже около получаса обхаживает. Моя ставка: пеньковый поводок ему на воротник. – подруга кивнула в сторону удаляющихся силуэтов.       Кажется, я ей приелась со своим избеганием объекта моего нездорового влечения. Но ничего не могла с собой поделать, лучше быть примерной проклятой и не нарываться на неприятности.       Как ни крути, мы неизбежно сталкивались лицом к лицу, но вели холодные и сухие деловые беседы. Было такое, что встречались в неочевидных местах, что каждый раз заставало меня врасплох, как в первый.       Иногда я сама, словно, заигрывала со своей жизнью. Выйду встречать своих друзей с урока совместного с Ним, увижу Его мельком, но не подойду и ни слова не скажу. Айрес это даже забавляло, то, как два человека нацеленных на уничтожение ещё не вцепились друг в друга. – Что это? – девушка взяла книгу, до этого лежащую на моих коленях, прерывая мою задумчивость. – Подарок от Ника. – Смело, может это намёк? – Слизеринка разглядывала обложку книги, настроение её снова улучшилось. – Тогда книга бы называлась «Стерва, будь ты проклята… дважды»!       Подруга подхватила мой смешок, начиная пролистывать страницы. Книга даже пахла как-то странно, тираж явно свежий, но запах скорее, как от лакокрасочного изделия, а не как от печатного. Мы остановились на первой попавшейся странице и захихикали ещё громче. – «Изольда! Я не люблю тебя! Молвил Тристан. А обожаю…» – пафосно передразнила рыжая один из диалогов, попивая пунш. – «Она убрала волосы в конский хвост», а потом конь тронулся и оторвал ей голову? – прыснула я.       Мы сидели вместе, тихо устроившись на диване, выпивали и смеялись в голос, как бездомные чайки, перелистывая по десяток страниц за раз. Книга оказалась наполнена всякими чудовищными речевыми оборотами. Все сомнения и страхи отползли на дальний край сознания, сегодня мы подростки, развлекающиеся в толпе однокурсников.       Так легко и свободно мне не было давно, мы облокотились друг на друга, держась за книгу вместе. Её рыжие жёсткие волосы щекотали мне щёку. Я ещё никогда не получала такого удовольствия от прочтения низкопробного бульварного романа с элементами фэнтези. – Ничего себе девка даёт! Как бы в следующей главе всякие «нефритовые жезлы» не… – Встали? – расхохоталась девушка, поддерживая мой азарт. – Смешная книжка? – вкрадчиво уточнил знакомый голос.       Обратившись на звук, мы обнаружили Пэнси. Она присела на свободный краешек дивана, словно не решаясь присоединиться. На ней отлично смотрелся ансамбль из белоснежной блузки с жабо и широкой юбки цвета свежей горчицы. Алкоголь насильно расслаблял мозг, а отсветы свечей плясали на лице старосты, придавая той общечеловеческий вид.       Моник уверенно поднесла страницу к её лицу и ткнула в абзац. Несколько секунд мы ждали реакции. Карие глаза пробежались вдоль всей страницы, она ещё раз взглянула на нас и саркастично усмехнулась: – Похоже, я слишком трезва для этого. – Сейчас исправим! – Моник уже подорвалась с нашими тарами наперевес, но чуть не врезалась в Малфоя, парень держал два наполненных бокала. – О, спасибо, Драко! – сладко пропела староста и взяла предложенный парнем напиток. – Не стесняюсь спросить, что вы тут делаете? – удивилась я.       Не без досады отмечая, как подруга беспечно удалилась под благовидным предлогом. Она почему-то не побоялась оставить меня наедине с этими фуриями. – Веселимся. Мы, по-твоему, кто? – девушка властно откинулась на спинку дивана, приглаживая идеально выпрямленные прядки, она чувствовала уверенность рядом с Ним. – Демоны. Ниспосланные за наши грехи. – мрачно парировала я, откладывая книгу. – Если опять начнёшь шалить, Сильвертон, так и будет. – хищно оскалился Малфой, по-хозяйски устраиваясь в кресле.       Пэнси наградила его осуждающим взглядом, но он проигнорировал намёк. Мне не понравилось, как моё тело реагировало на его бархатный голос. Я отсела подальше, вспоминая о предстоящей угрозе, что надо минимизировать всякие риски. Но почему-то не могла отвести глаз, словно, если я оставлю Малфоя вне поля зрения, то он выкинет что-то ужасное.       Сегодня и он выглядел чуднО, в замке достаточно холодно, а парень всего лишь в синих джинсах и чёрной обтягивающей футболке с короткими рукавами. Одежда открывала жилистые бледные руки, а V-образный вырез, позволял отследить очертания ключиц и горла. Я напряжённо попыталась проглотить закупоривший горло ком. – Я тоже ещё слишком трезвая... – фыркнула, пришлось приложить тонну моральных усилий, чтобы отвести глаза и не пялиться, как умалишённая школьница.       Боковым зрением всё же отслеживала его реакцию, тяжело перемещающийся взор с моего лица на шею и ниже.       И уже успела поймать себя на постыдной мысли, что жалею, о своём решении принарядиться. Надела бы что-то закрытое, было бы проще слиться с тенью. Неприятно винить себя в чужих взглядах. Да и что бы изменилось, если это всего лишь следствие одурманенной воли? Были бы все присутствующие вменяемы, держу пари, мне не помогло бы и самое красивое платье для привлечения внимания к своей персоне.       Айрес появилась не одна, Ник отвлёкся от компании сокурсников и шагал рядом, не слишком довольный. Если она позвала его для моральной поддержки, это очень плохая идея! Но заглянув в лицо подруги, я прочитала растерянность и вину, она сочувственно протянула мне до краёв наполненную кружку. Я сделала большой глоток напитка с послевкусием цитруса. – Читаете?! – удивился Ник рассматривая книгу, снова покоившуюся у меня на коленях, теперь в раскрытом виде. – Да, лучшая комедия! – поддакнула Моник, снова присаживаясь рядом со мной. – Но это же драма… Непонимание Калверта прервал чей-то громкий голос: – А давайте в «шляпу Сабрины» сыграем? – альбиноска явно была уже не трезва. На молочных щеках появился нездоровый румянец, она размашисто потряхивала сложенным цилиндром над головой.       Лагерь голосов «за» и «против» разорвал ритм привычной мелодии, но всё же желающие заглушили тех, кто был против. – Тогда все в круг! – подытожила девушка, начиная руководить массовым переселением в центр комнаты.       Я осознала, что надо сматывать удочки и уходить, пока не запахло жаренным. Игры в «шляпу» никогда не заканчивались для меня чем-то кроме неприятностей. Опираясь на свой предыдущий опыт, подорвалась с места. Не вовремя, привлекла к себе ненужное внимание. – Эмм, Джульетта? – альбиноска с трудом вспомнила моё имя, – куда собралась? Мы все играем! – Демократия она такая, всё по решению большинства! – подал свой паскудный голос Эрик, решив влезть со своими неуместными подколами. – Что-то лучше всё равно пока не изобретено, так что, не квакай. – равнодушно пробросила я, – Побуду занудой и отмажусь сочинением на понедельник. Ты же помнишь про сочинение по Прорицанию? – Слила-ась! – кажется, Когтевранец уже перебрал со спиртным. – Да-да. – я закатила глаза нежелая продолжать этот балаган. – Ладно, топай! – девушка так же не стала поддерживать конфликт, а переключилась с меня на остальных, кто захотел бы поучаствовать. – Я провожу! – шепнул Калверт.       Тот тоже смекнул, что ничем хорошим это не закончится. Я поджала губы и кивнула, в надежде уже поскорее смыться отсюда. – Не так быстро. – подал голос тот, кому стоило бы вырвать язык, если он не в состоянии держать его за зубами, – Не удержусь и прерву идиллию.       Я невольно обернулась на голос, полная готовности уничтожить любого, кто счёл уместным говорить со мной в таком тоне. От недовольства аж скулы свело.       Малфой театрально выдержал паузу. Ближайшие присутствующие затаили дыхание. – Ты же помнишь, что задолжала мне услугу, Сильвертон?       Страсть Малфоя к драматизму погубит меня. Я закатила глаза, делая пару шагов в его сторону. Ник постарался меня удержать, взяв за руку, но я в очередной раз увернулась. Внутри бушевало недовольство. Что прямо сейчас? А если что-то плохое случиться?       Хотя какое к Дьяволу "если"… – Тема с сочинением всё больше кажется здравым решением. – раздражённо уточнила я, скрестив руки на груди и в нетерпении перенося равновесие с одной ноги на другую. – Пошли играть с нами, – он оглянулся в поисках поддержки, окружающие нерешительно закивали, – Предсказываю тебе безудержное веселье. – Она же сказала, что не хочет. – подал всё-таки голос Ник, но достаточно миролюбиво.       Но финальное решение всё же за мной. Может, упасть в обморок? Да, посмеются, но Моник точно дотащит меня до лазарета и тем самым поможет позорно удрать.       Выдохнув, взвесила все за и против, я поняла, что не могу не сдержать слово. Это то немногое, в чём я со спокойной душой считала себя порядочным человеком, и до сегодняшнего дня было довольно просто. – А, к чёрту!       Проиграв ему в гляделки, я рыкнула, не в силах сохранять тишину. Затем прошествовала на прежнее место и раздражённо разместилась между Моник и Пэнси. – Напомни мне на Трансфигурации превратить тебя в бумажный самолётик и выкинуть в окно. – проворчала я себе под нос.       На это он только беззлобно рассмеялся, пригубив из своей чаши. Пэнси сидела рядом и, по спектру эмоций, старалась решить в чью сторону ей метать молнии. Моник ободряюще потрепала меня по плечу.       Пелагея как-то сама собой оказалась поблизости и сочувственно вздохнула, молча призывая и Ника присоединиться. Наша увертюра осталась незамеченой для подавляющего большинства игроков.       Пока продолжались организационные моменты, я осушила половину кружки. Приятное тепло распространилось по всему телу, тревожность потонула в речах других волшебников. Все наконец устроились вокруг чёрного цилиндра, он ожидал подношений. – Ребят, теперь залог вашей честной игры. – объявила владелица шляпы, поправляя своё орудие социальных пыток. – А честного слова не хватит? Обещаю не жульничать!! – крикнул Эрик прямо в шляпу.       Я закатила глаза, под чьё-то девичье хихиканье. – Нет, нужно оставить в залог ценную вещь, если откажешься выполнять вызов, она останется в шляпе навсегда. – терпеливо пояснила белокурая, но я не успела рассмотреть, что она опустила в шляпу.       Пока все расставались с безделушками, я отследила, как Калверт снял с серой сумки интересного вида брелок. Моник кинула своё прозрачное кольцо, с которым не расставалась и носила на большом пальце. Малфой медленно опустил маленький красный атласный мешочек. Что же внутри? Раз это даже показывать нельзя…       Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, продолжая рыться в карманах. Скорее всего я ничего не найду и автоматически вылечу из игры, а староста останется ни с чем!       А мог бы, между прочим, получить халявное сочинение. Что он задумал? Вывести меня из состояния душевного равновесия?       Варюсь в собственном недовольстве.       Удивилась, что нащупала какой-то большой плоский квадратик, вытащила и сердце пропустило удар. Мама чуть не постирала эти штаны перед поездкой! В приглушённом свете пролетавшего мимо огарка, я смогла разглядеть на фотокарточке три лица.       Одно — моё, такое же бледное, но более детское, с рыжими веснушками вокруг курносого носа. У меня была смешная стрижка, каштановые короткие кудри.       Другое — овальное смуглое, с красноватым подтоном. У фигуры постарше пышная угольная коса, густые выразительные брови, которые хмурились только от удовольствия, нос — мечта ринопластика, ровный и аккуратный с любого ракурса, полные миндалевидные губы. Этакая стереотипная главная краса школы с примесью генов коренного населения Америки.       Третье лицо было мужским, острые черты до одури симметричны, ярко выраженные скулы, длинноватый нос. Русые волосы достают до плеч, кончики выкрашены в чёрный, серьга череп в правом ухе и в целом вид этакого рокера-плохиша.       Джо очень нежно улыбалась, притягивая меня к себе, Оливер же возник за нашими головами в последний момент пред фото, от этого его зелёные глаза слегка отсвечивают красным, а лукавая улыбка смазалась. Я бросила фотографию в шляпу, обещая себе, что не вернусь в комнату без неё.       Первый раунд знаменовался как вопросный. Тот, на кого первого укажет шляпа, начинает, дальше по цепочке каждый последующий игрок отвечает на вопрос предыдущего. Шляпа высунула коричневую ленту из своих бездонных недр, словно собака язык в знойный полдень.       Тонкая полоска начала вращаться по кругу, быстрее и быстрее, пока цилиндр не выплюнул вязанный мяч. Он, по звуку, набит мелкими шариками. Его поймала незнакомая мне девушка, я успокоилась, не ожидая подвоха.       Очередь дошла до меня уже под конец раунда. Соседка по комнате Мери, оглядела присутствующих, решая кому же из незадействованных задать вопрос. Остановила свой выбор почему-то на мне: – Джульетта, мы с тобой соседствуем уже четвёртый месяц, и ты как-то ловко уклоняешься от девичьих расспросов… – Правда? – уточнила я, не понимая, где могла выказать ей своё пренебрежение.       Она была второй моей любимой соседкой по комнате. Нетерпеливо выжидала разъяснения, первый раунд пока был лёгким, никто не задавал никому уж слишком откровенных вопросов, и я не ждала чего-то компрометирующего. Играют все достаточно беззубо. – Каков образ твоего идеального парня? – она быстро швырнула в меня белым мячом.       Поймать его не составило труда. И тут я крепко задумалась, что же конкретно её интересует: – Ты имеешь ввиду что-то на уровне идеи, как байронический герой? – Я имею ввиду реальность. – хмыкнула девушка, поправляя бирюзовую юбку. – Даже не знаю, что тебе сказать. – я отчётливо ощутила напряжение в воздухе.       Но боялась посмотреть на кого-то конкретного, что бы мои действия не истолковали превратно. Только мяла в руках мягкий шуршащий снаряд чем-то напоминающий футбэг. Этот вопрос застал меня врасплох. – Ромео? – ядовито вставила Паркинсон, наслаждаясь смешками волшебников, которые уловили отсылку. – От оригинальности ты не помрёшь. – парировала, поджимая губы, имитируя бросок футбэга в девушку. Моё внимание привлёк Малфой, но я постаралась всеми силами проигнорировать его изучающий взгляд, – Если честно, даже в голову не приходило что-то выдумывать. Люди не выставочные звери, имеют право на спонтанность. – пожала плечами.       Я посмотрела на шляпу, она не среагировала на обман. Ответ скучный, но главное, что никто не прицепится. – Ты слишком разумная! Это скучно. – надула губы блондинка, наверняка она теперь жалеет, что на меня потратила вопрос. – Как есть! – хмыкнула я, разводя руками, – Не действовать и не существовать для человека одно и то же. Разве нет?       Кажется, большинство присутствующих мой ответ устроил, некоторые кивнули в знак согласия. Цилиндр тоже молчал, значит ответ засчитан и можно передать пас дальше. – А из присутствующих? – опять невовремя подал голос друг Ника. – Это уже второй вопрос. – сухо осадила, убивая его взглядом.       Его мотивы понятны без пояснения, только он не думает, что такая раздражающая дотошность может навредить всем присутствующим. – Задашь на втором круге, коли жить надоело. – поддержала меня Моник.       Присутствующие списали всё на шутку, посмеиваясь над чудаком. Хотя я точно знала, кому смешно не было. Думал бы этот олух перед тем, как пасть открывать.       Ник поймал мой странный взгляд, видимо, его тоже заинтересовала тема допроса. Но я не успела отследить реакцию парня на ответ. Чтобы не вызывать подозрений у публики, задала свой вопрос, желая сбавить накал: – Что за красивый брелок ты пожертвовал шляпе, Ник?       Молодой человек спокойно поймал мой снаряд высоко над головой. Скорее всего он ожидал более жёстокого вопроса или коварного броска. Когтевранец в благодарность улыбнулся. – Этот коготь принадлежал фамильной сове Пенке, она летом ушла на радугу. До последнего дня она жадно носила почту и грызла подоконники... – он всматривался в тёмный потолок, описывая любимицу. – Скучаю по этой пернатой дурачке.       Пелагея, сидящая рядом с Ником тоже улыбнулась, заглядывая тому в лицо. Многие присутствующие поняли эмоции Калверта, тупых шуточек не последовало. Он раздумывал несколько секунд, какой бы вопрос задать, ведь вариантов у него осталось не так много: – Малфой… – О, как официально, даже не "Эй, ты"! – передразнил в ответ Слизеринец, вызывая редкие смешки у присутствующих.       Мне же, посвещённой в контекст их ссоры, смешно не было.       Ник сосредоточился на своей мысли, а через секунду отчеканил: – Какие 3 недостатка ты видишь в себе? – парень выпрямился, готовясь парировать любой выпад, бросил в отвечающего футбэг достаточно сильно, надеясь попасть в лоб.       Слизеринец оказался проворнее, блокируя атаку ещё на подлёте. В то же время, но не смог подавить удивление, брови поползли вверх, а губы застыли в приоткрытом положении, пока мозг обдумывал. Я тихонько злорадно усмехнулась себе под нос, устраиваясь поудобнее. Послушать признание законченного эгоиста в своей "неидеальности" дорогого стоит. – Или то, что, вы, ограниченные в мышлении, люди представляете себе, как недостатки? – он продолжал действовать Калверту на нервы, тот лишь нахмурился, проглатывая провокацию, – Вызываю у многих зависть и приступы самокопания, каюсь, тщеславен и наслаждаюсь этим, – он сделал большой глоток из кружки, тем временем наблюдая за яркой эмоцией задавшего вопрос, – Люблю доводить всё до совершенства, особенно, когда наша команда втаптывает в грязь противника, – его поддержали присутствующие Слизеринцы возгласами одобрения, даже Моник согласно поддакнула, упоминая последний матч, – Недавно меня упрекнули… – он бросил украдкой взгляд в мою сторону и улыбнулся шире продолжая, – в предвзятости, но что тут поделаешь, возможно придётся загладить вину.       Нику не удалось вывести Малфоя на эмоции, он продолжал самодовольно красоваться перед собравшимися.       Пелагея не сводила с него взгляд всю игру, стараясь сохранять трезвость рассудка, но по пунцовому румянцу было видно, что это даётся ей с трудом.       Я тоже отвела глаза, поудобнее разместившись на диване, стараясь отогнать видения прошлого. – Принимается! – зарделась владелица шляпы, поправляя свою пушистую гриву, послушав разговоры, узнала, что её имя Джейн, – Теперь твой черёд задавать вопрос оставшейся… Пелагее? – негласная ведущая взглянула на Лемминг.       Та рассеяно потупила взгляд, кивнула. Мне не нравилось оставлять её наедине с этим негодяем, наверняка сейчас сморозит какую-нибудь гадость. Чтоб самоутвердиться. – Какие расчёты у тебя получились в последней задаче с рядом Фибоначчи? – голос парня звучал настолько отстранённо, словно он говорил с неодушевлённым предметом, а не с живым человеком.       Я не смогла скрыть удивление, а затем и раздражение. Всех спрашивали о чём-то личном, а ей достался такой неинтересный вопрос. Слизеринец легко подкинул Когтевранке эстафетный мяч. Тот сделал щедрую дугу, угодив прямо в руки отвечающей. Жест вышел снисходительным, может Малфой заметил, как в его присутствии Лемминг рассеяна. Или по умолчанию считал её неуклюжей неумёхой. Ученица поковыряла нитки свежим белым маникюром. – 394… – девушка пялилась в потолок, густо краснея.       И даже не понятно, то ли из-за того, что именно Малфой задал вопрос, то ли ей было просто некомфортно находиться в центре внимания. В свою очередь старалась побыстрее с этим покончить. – Тупицы! – Айрес обратилась к задающему вопрос, ударяя ладонью по лбу.       Они сидели вместе на Нумерологии, видимо, помогали друг другу с предметом. Теперь ей было ясно, от чего на прошлом уроке очки за задачи достались Когтеврану. – А почему так? У нас 17… – Малфой кивнул девушке, разделяя недовольство, но ему захотелось уточнить. – Потому что нужно слушать учителя, а не в облаках летать? – вставил не без самодовольства Калверт, который был соседом по парте Пелагеи и, очевидно, решил эту задачу правильно. – Ну, с полётами у Когтеврана большие проблемы, это мы выяснили! – Слизеринец намекал на разгромный счёт в последнем матче.       Моник не дала Николасу продолжить ссору: – Может, вы свои петушиные бои отложите? Мы тут веселимся так-то! – Поддерживаю Айрес. – поддакнула со смехом альбиноска, – Круг вызовов, помните, что только одного человека выбираете вы, других по мере надобности выбирает шляпа. – Да, эта шляпа подтасована небось! – возмутился Эрик, ему наверняка пришла какая-нибудь пубертатная ерунда на ум. – Я слышал, что она читает мысли присутствующих, как факультетская шляпа! – заговорщицки поддержал Джексон, громила, которого каким-то ветром занесло в Когтевран.       Видимо, он вкачивал не только силу, но и мозг. На фоне тщедушных зубрил парень казался просто Геркулесом в чёрном пиджаке. – Глупости. – фыркнула Пэнси, – Это всего лишь статистическая погрешность…       Пока они спорили, шляпа снова закружила лентой. Бесцеремонно прервала реплику Пэнси, вручив ей мячик, которым мы недавно перебрасывались. Девушка хитро прищурилась, ей досталась самая выгодная позиция, она бросает вызов самой первой. – Айрес… Моник, – Паркинсон смягчилась, разглядывая соседку по комнате. Та резко отпрянула от неё, словно уже ожидала подвоха, – Хочу, чтоб ты меня тоже нарисовала.       Вызов прозвучал капризнее обычной интонации. Может, она ревновала всех, кто уделял ей недостаточно внимания. – В смысле "тоже"? – подхватила Мери, – Ты кого-то рисовала? – Да — Сильвертон! – староста смерила меня оценивающим взглядом с явным сомнением в выборе натурщицы.       Мы с Моник синхронно тяжело вздохнули. Подруга с утра преподнесла мне «не подарок» на «не День рождения». Рисунок на тетрадном листе, выполненный одним карандашом, конечно, сходство далеко не полное, но общие черты улавливались.       Девушка на листке была красива, утонченна, даже больше, чем оригинал мог бы мечтать. Она сразу попросила никому не показывать, чтоб не налетели чайки "а меня?", однако, шило в мешке не утаишь. К тому же Пэнси явно рассмотрела все работы Моник, когда стырила её скетчбук. И решила, что и её лицо должно быть увековечено талантом Айрес. – Ты же понимаешь, что это займёт какое-то время? – уточнила девушка, доставая из своей сумочки простой карандаш и тот самый злосчастный блокнот, но все компрометирующие наброски она вырвала и перепрятала. – А мы и не спешим! – староста уже успела поправить причёску, в нетерпении. – Хорошо, тогда ты… – Айрес ещё раз порылась в рюкзачке доставая небольшой коробок с пластилиновой массой. Рыжая протянула его брюнетке, – пока тоже займись искусством, только вложи смысл. – Эмм, ладно! – Паркинсон брезгливо взяла серую глину, в надежде не запачкать свою нарядную блузку, неуверенно сжала массу в руках, но вскоре обе девушки углубились в мир творчества.       Я украдкой наблюдала, как Слизеринки корпели над своими произведениями. Обе стали очень схожи, их лица расслабились, хоть от выпитого координация подводила. Одна с уверенностью делала лёгкие широкие штрихи, другая лепила какую-то гору.       Они обе словно провалились в творческий транс и не замечали постепенно нараставшего безумия. Музыку кто-то переключил с депрессивного саксофона, орущего как мартовский кот на крыше, на более резвые мотивы. Я покачивала головой и стучала ладонями по коленям, узнав композицию задолго до того, как солист принялся петь. – А теперь все вместе! – крикнул Джексон, кажется, смена пластинки была его идеей.

Я всю жизнь пою в рок-группе, Черти ждут меня давно. Мама, посмотри на сына: Он спешит в свой дом родной. Я на автостраде в ад Уходи с дороги, брат!

      Было не так много тех, кто знает слова песни наизусть, но я старалась интонационно смешаться с какофонией других голосов. Дабы не привлечь к себе внимание, а то может открыться не только мастерская по заявкам, но и концерт имени Джульетты Кавер-тон.       Перетаскивать же на себя одеяло всеобщего внимания я морально не готова. За время дуэлей я кое-как свыклась с мыслью, что мне приятно положительное внимание публики, но сейчас я крайне истощена действительностью, чтобы принять его достойно.       Все были уже изрядно подвыпившими, горланили на свой вкус периодически сбиваясь с ритма и путая слова. Ник как-то странно наблюдал за мной улыбаясь вот уже большую половину второго куплета, стараясь только рот открывать, делая вид, что поёт.       На его немой вопрос, я просто пожала плечами и улыбнулась, скрывая смешок. Мы сидели весь вечер друг напротив друга, и я нащупала в себе странное желание оказаться рядом с ним, это расстояние в пару десятков футов казались сродни нескольким милям. Но никто из нас не постарался пересесть. Мы только изредка поддерживали бессловесный диалог.       Помимо пьяного распевания песен, вызовы тоже приобрели некоторый характер. Джексон катал Моник на спине, изображая коня. Девушка задорно ёрзала на закорках, изображая ковбойшу, только вместо шляпы с полями, она надела цилиндр Сабрины. Закончилось всё тем, что к Когтевранцу было приковано всё девичье внимание, он катал желающих пока не взмок, и устало не плюхнулся в пустующее кресло, залпом осушив бокал. Но продолжал самоотвержено строить глазки Элле.       Следующее задание было общим и всем стоило разбиться по парам. Моник радостно упорхнула за маркером, которые фонтаном начали выпрыгивать из магического цилиндра.       Я немного уже теряла связь с пространством из-за количества выпитого. Осталась на месте не решаясь подходить к кому-либо. Вокруг меня никого не было, и я решила положиться на волю случая, нежели лезть в собравшуюся толпу и получить чей-либо отказ.       Таким образом я сама не поняла, как, Ник успел пробраться ко мне через всю комнату вооружившись маркером: – Дамы вперёд! – он вручил мне его, без тени сомнения.       Мы отошли подальше ото всех, стараясь выкроить хоть лучик света в полутёмной обстановке. – А если я на всё лицо "дурак" напишу? – я взяла пишущую принадлежность.       И безуспешно пытаясь отыскать тень недоверия на лице Калверта. И заодно прикидывая что бы изобразить. Мне не нравилась перспектива портить его приятное, симпатичное лицо. – Значит, я в долгу не останусь! – улыбнулся парень, закрывая глаза и придвигаясь.       Я отшатнулась от неожиданности, вспоминая недавние события в похожем кабинете. Когда всё же совладала с собой, легонько дотронулась рукой его нежной щеки, Когтевранец не открыл глаз.       На скорую руку сделала пару линий, одна была короткой и пересекала висок под небольшим углом. Другая параллельна первой, но длиннее и полосовала бровь, глаз и половину щеки. Обдумав концепт, добавила третью линию, самую короткую рядом с переносицей. Вышел эдакий шрам от трёх когтей. Дёшево и сердито.       Хоть горизонт слегка вилял на фоне, полосы вышли чёткими, даже стильными. Приняв решение не портить всё излишними деталями, отстранилась, чувствуя прилив уверенности на более дружеском расстоянии.       Парень, видимо, не ожидал, что я так быстро закончу, обернулся желая увидеть в стеклянной витрине итог. – Не нравится моё лицо, так и скажи. Зачем сразу перечёркивать! – рассмеялся парень вертясь как опытная модница. – Что ты! Нравится, просто первый концепт я отмела в целях самосохранения! – я по-дружески ткнула его локтем в бок. – Разумная Джульетта — недостаточно пьяная Джульетта! — парировал Николас, в попытках выудить маркер из моих рук. – Недостаточно разумная Джульетта – мёртвая Джульетта. – передразнила я его высказывание, хотя получилось вывести достаточно философскую мысль. – Ты ж читал, небось.       Мы рассмеялись достаточно громко и тут же притихли, оглядываясь, как нашкодившие детишки. Но всем вокруг было весело по-своему. Николас одобрительно кивнул сам себе несколько раз, когда фломастер всё же оказался в его власти. Руки Когтевранца двигались медленнее обычного и более настороженно, словно он также прилагал дополнительные усилия ради поддержания координации.       Я замерла, тем самым, разрешая любые действия со своим лицом, но закрывать глаза побоялась. Хотя выдерживать на себе изучающий взгляд парня оказалось сложнее, чем ожидалось.       Калверт с сомнением осматривал поле для творчества, слегка наклоняясь ко мне. Я моргнула, переставая дышать. – Не беспокойся, я буйный только когда трезвый! – он заговорчески зашептал.       Я снова улыбнулась, позволяя себе ненадолго расслабиться. Он повторно отстранился, подразнивая, растягивая момент. Мне оставалось только не сводить с него подозрительный взгляд и гадать.       Лёгким движением убрал мою отросшую чёлку с лица, Ник сделал пару жирных мазков на своих губах, а затем невесомо оставил отпечаток прямо в центре лба. – Не смог удержаться, прости! – засмеялся парень, наблюдая за тем, как мои глаза вылезают из орбит, и я начинаю тяжело дышать.       Я попыталась улыбнуться, но вышло как-то неестественно. Равнодушного оцепенения не произошло, и реакция оказалась достаточно живой, что пугало куда больше близости. Сердце барабанило внутри всё быстрее, а жар распространялся не только по щекам, но и по всему лицу. Выйдя из транса, выдавила из себя: – Раз ты решил ограничиться этим, то пойдём к остальным. – молвила я с долей азарта. Стоило вести себя осторожнее, но очень захотелось подразнить его. – А… но? – Николас экспрессивно удивился, покачиваясь из стороны в сторону. Только сейчас до него дошло, что возможность проявить себя была упущена. – Возвращаемся! – мои неловкие пальцы нащупали рукав его свитера, уцепившись за ткань, сквозь смех я потащила парня опять в центр кабинета.       На этот раз мы сели рядышком, оглядывая получившиеся шедевры. Моник дорвалась до лица Джейн и у неё чертовски классно получился череп. На бесцветной коже хорошо зияли впалые глазницы и отсутствующий нос скелета, штрихи скул, рот, продолжавшийся до ушей, даже на шее были нарисованы контрастные тени и позвонки.       Девушки были в восторге, одна в образе скелета, другая же с пиратскими усами и треугольной бородкой. На лбу Айрес какая-то нелепая размазавшаяся клякса, скорее всего художником подразумевалась дырка от пули.       Собравшиеся долго обсуждали свои наспех сделанные рисунки. На лице Пелагеи вообще пустого места не было, кто-то добрый, хотел нарисовать кошачью мордочку. Неизвестный художник перестарался, картинка вышла перемудрённая. Вскоре все игроки сместили на неё всеобщее внимание. Тихоне удастся покомандовать. Лицо девушки просияло, знаменуя зародившийся замысел. Лемминг с вызовом посмотрела на меня.