Под счастливой звездой родился

      В небольшом помещении, офисной планировки, сидел субъект неопределенной наружности. Он определенно являлся гуманоидом, имел блестящую лысину и одевался в мешковатую одежду. Пальцы проворно стучали по клавиатуре, раздражающий стук клавиш разносился по кабинету. Гуманоид торжественно нажал самую большую клавишу, находящуюся посередине странной клавиатуры, и откинулся на спинку стула. В эту же секунду открылась дверь, и в помещение зашел еще один гуманоид, с дымящимися кружками. - Так усердно работать никакой вечности не хватит, Лун. - Совету демиургов твои слова в уши, Ляк.       Ляк был немного похож на Луна, за исключением того, что одежда сидела по размеру, а на голове торчали короткие зеленые волосы, в темноте светясь как болотные гнилушки. - Чего такой уставший, простой вроде отчет? На, держи, только заварил. - Отчет простой, но он не сходится. Спасибо. - Когда наши отчеты сойдутся – настанет конец света. Да, пожалуйста.       Они отхлебнули, вздохнули и пододвинулись к экрану поближе. - «Ежедневная статистика катастроф сектора № 3351125»… - прочел Ляк. – И что именно не сходится? - Средний показатель смертности. Умерло больше, чем запланировано. Приходится выяснять, кто именно лишний и поднимать списки. - И на много не сходится? - В подсекторе А11Б2 на троих больше. В подсекторе Б11Б25 на двадцать четыре, в подсекторе Б252Б7 вообще смертей не должно быть! Только тяжелораненые! - И в чем причина, выяснил? - В мартышке из статистического отдела смертей, которая считать не умеет. На свою голову поднял первичные документы и нашел, что в конечных показаниях не использовался коэффициент счастливого случая! А ведь он за этот месяц пересчитывался три раза! - А попросить пересчитать? - Они передали мне все слишком поздно. Общий отчет отправился наверх и катастрофы уже произошли. - Бедняжка. Так сделай отсылку на ошибку статистов. - Если бы все так просто. Все дело в этих двух счастливчиках…       Лун что-то набрал, на экране высветилось два документа. Ляк вчитался и присвистнул: - Отмечены «счастливой звездой». Отдел удачи тебя съест. Тебя, ту мартышку из статистики и пойдет вразнос. - И что теперь делать? – простонал Лун. - Не паникуй. В таких случаях есть веками проверенный способ. – Ляк пододвинул стул и начал наставлять. – Отдел удачи назначает «счастливчика жизни» и прослеживает, чтобы определенный объем удачи был им получен до определенного периода. Видишь, привязка на определенный период… какое там условие? Вот! Рождение второго ребенка. - У него нет детей… - Но они не смотрят на сектора! – продолжил Ляк. – Вот где мы можем вырулить. Нужно перенести под шумок их душы в другой подсектор или даже сектор и дело в шляпе! - Надо привязать его к определенному моменту – той же катастрофе…       Они посмотрели на кипу папок и на столе и одновременно зашуршали макулатурой. Через пару утомительных часов Ляк дернул Луна за рукав, подсовывая какую-то бумагу. - В секторе № 9995213 есть какая-то заварушка… - Война, вроде… - Там наверняка кого-то убили. - Конечно, убили! Это же война! - Запульни их туда!       Лун вчитался в бумагу. «999… код отсталого сектора, могут быть проблемы Ляк» - пробормотал он. Гуманоид встал, отдернул свитер, отчего он стал длиннее и мешковатее и достал папку с соответствующим номером. - Там Рикта главная. С ней можно договориться… но сектор молодой. Девушка может и впишется, а парень точно белой вороной будет – он из старого сектора, продвинутого. -Тебе что важнее, как они там жить будут или отчет? - Отчет, конечно! - Ну, вот и все. Скоро обед. Пойдешь в столовку? - Да подождешь меня у входа?

***

      Мне казалось – я умер. Ведь было больно, картинка в глазах потемнела, и появилась удивительная легкость в конечностях. Я должен был увидеть свет, тоннель и райские кущи. Или адские котлы. А вместо этого я завис в «нигде». Ясность мыслей никуда не делась, поэтому я начал делать то, чего не стоит делать, если ты уже умер – фантазировать. «Очередь большая…» - думал я мысленно пиная говно. – «А где тогда все?» «Или суд идет заочно» - начали подводить нервишки. «А может все решилось и они определяют меня куда-нибудь» - обнадежил я себя. «Или меня не заметили, или забыли, или плюнули на меня!»       Тысяча вариантов крутилось в голове все быстрее и быстрее, ужасая и вводя меня в паническую атаку. Терпение кончалось с геометрической прогрессией. Я был согласен уже на седьмой круг ада, как возникло ощущение падения с высоты. Дернуло, тряхнуло и понесло в черноту. Со временем появились звуки, замелькали пятна света, как если в трубе, по которой я летел, были дырки. Оглушающим «шмяк» ко мне вернулись чувства и я подумал: «О-о-о, мне снова больно…». Рядом тихо плакал ребенок, и мне потребовалась вечность, чтобы догадаться открыть глаза.       Я был-таки жив.       Но оказался не в лучшем месте, это точно. Пропал поезд, рельсы и дерево, на котором я повис. Вместо них был холодный деревянный пол со щелями с мой палец, дым и яркий свет, бьющий через закрытые ставни. Рядом действительно сидел ребенок – зареванная чумазая девочка смотрела на меня глазами-блюдцами и, кажется, не дышала.       Я неловко попытался подняться на ноги и содрогнулся от спазма – из глубин желудка наружу просилась желчь и остатки еды, хотя не помню, чтобы я плотно обедал. Откашлявшись, пополз в сторону вертикальной поверхности и облокотился на нее. С улицы доносились крики и металлическое «звяньк». Иногда звук менялся на «чавк» и крики обрывались. - Ты кто вообще? – обратился я к малявке.       Глаза-блюдца стали тарелками, и девчонка снова тихонько завыла. - Тихо ты! – шикнул я на нее, прислушиваясь.       Со стороны двери кто-то бряцал железными сапогами. Я узнал этот звук, потому как однажды на концерте мы готовили танец-чечетку и парни бегали в подкованных ботинках. Грохот был такой же.       Малявка заткнулась и тоже посмотрела на дверь. Шаги приближались. Дожидаться по свою душу очередного «чавк» не хотелось, но деваться некуда - комната была единственным помещением, за исключением подпола, крышка которого интригующе выглядывала из-под самотканого паласика.       Дыма становилось все больше и больше. Громкие голоса на улице что-то кричали, кажется, они окружали дом. Сверху застучали деревяшки. «Поджигают» - понял я.       Скрепя зубы, подполз до паласика и откинул его. Крышка люка, тяжелая как сволочь, со скрипом приподнялась. «Давай сюда» - жестом показал я пигалице. Чумазая резво поползла к проему.       Осторожно и тихо я просочился внутрь, дабы снаружи не догадались о наших перемещениях. На ощупь скатился с лестницы и уткнулся в мешок с клубнями. Девочка растворилась в глубине нехилого подпола, и ее даже не было слышно. Сквозь половицы сверху сыпался песок и редкий свет. Оглядев полумрак и распознав в нем типичные ящики и мешки с сельхозпродукцией, я родил прекрасный план.       Подтащив к самому дальнему и пыльному углу побольше мешков (на самом деле меня хватило на два пыльных объекта) я завали ими себя и постарался не отсвечивать. Через пару минут ко мне вбок уткнулась светловолосая макушка со своим мешком, и мы застыли в тревожном ожидании.       Когда мы вылезли, пропахшие дымом и замазанные копотью, ослепшие, оглохшие, а так же с затекшими конечностями, снаружи наступила глубокая ночь. Я огляделся и обнаружил, что оказался в неком поселке: типичные срубы и покосившиеся заборы, небольшие палисадники с цветами, отсутствие фонарей создавали ощущение глубинки. Правда к полной темноте добавилась тревожная тишина и мерзкий запах требухи.       Стараясь не приглядываться к темным силуэтам там и тут, мы пошли вдоль улицы. Дома сожгли все, скотину либо увели, либо тоже зарубили. По дороге никто не встретился, а за сваленными воротами дорога уходила в лес. Или в поле – ночью было не разглядеть, но жилья там точно не было. Я решил остаться на пепелище, малышка не протестовала. Чуть в стороне от поселка раскинулось широкое поле – садили ли там или использовали для покоса, мне неведомо, но в самом центре стоял огромный скирд. Мы забрались туда и постарались уснуть.       А на утро начались проблемы.