Обратная сторона луны

Это была еще одна ночь. Ничего не значащий секс. Пусть и с первородным гибридом. Одежда становится лишней и ненужной. И вампир в два счета снимает ее с Хейли. Ловкие пальчики девушки не отстают. У него холодная кожа. И очень горячая кровь. Звериный запах. Волчий, но приятный. От Клауса веет опасностью, но это делает его лишь сексуальнее, и сильней кружит голову Маршалл. У него удивительно нежные руки, блуждающие по ее телу, заставляющие стонать все сильнее. Ее острые ноготки впиваются в спину мужчины, а его губы оставляют метки на ее шее. Сплошное безумие, так близкое им обоим. Жаркий секс, который не требует продолжения. Хейли медленно собирается, зная, что больше ничего не будет. Ни поцелуев, ни звонков, ни эсемесок. Как и всегда. Хейли это устраивает. Постоянные отношения, скучные обязательства и кофе в постель — не для нее. Только если уж найдется кто-то особенный. И это не первородный гибрид, что рисует узоры у нее на спине, мешая натягивать кофту. Художник — всегда художник.  — Эй, волчонок, может, увидимся вечерком?  — Зачем? — Хейли оборачивается. Зрение оборотней помогает ей видеть даже в темноте. Клаус кажется несколько растерянным, но девушка тут же понимает, что ей только кажется. Вампир присаживается, убирает волосы с ее лица и приближает свои губы к ее, так что она может почувствовать его дыхание на своих губах.  — Предлагаю продлить нашу сделку. У меня в планах еще парочка дел с оборотнями. Ты можешь пригодиться.  — А что получу я взамен? — Хейли хитро улыбается.  — Я продолжу тебя защищать. Брюнетка хмыкает и закатывает глаза.  — И помогу отыскать семью.  — Что ж, тогда я согласна, — Хейли играючи проводит пальцами по своим губам.  — Я и не сомневался в тебе, волчонок, — касается тыльной стороной ладони ее щеки. И от этого простого жеста по телу Хейли разбегается неведомое ранее чувство. От которого вся кожа покрывается мурашками, а кровь внутри закипает. Оно требует ее идти на встречу и ждать вечерних поцелуев, улыбаться эсемескам и звонкам, которых не должно быть. И прятать эту улыбку от всех. Но отрицать бесполезно — что-то в груди Хейли екает каждый раз, когда на дисплее высвечивается уже знакомое имя, а в трубке слышится его голос.  — Эй, волчонок, мне сегодня будет нужна твоя помощь с оборотнями. Жду.  — Эй, гибрид, я не твоя рабыня. Ты не имеешь права мне указывать, что делать. Захочу и не приду. Но она знает, что придет. Прибежит, чтобы вновь увидеть первородного. Потеряв голову, пустится с ним искать приключения. Решать важные проблемы или заниматься ничего не значащими неприятностями. Чаще всего — второе. Возмущаться тому, что Клаус просто использует ее. Спорить, словно двое подростков. А потом под дорогое вино или дешевое пиво целый вечер болтать обо всем и ни о чем. Вампиры, оборотни, гибриды, картины, семья. Нет, последнюю тему лучше не затрагивать. Слишком больно. Слишком личное. Да и не дело плакаться тому, кому на тебя плевать. Но Клаус смотрит внимательно, не моргая. Изучающе. А потом начинает говорить о своей семье. И какая-то стена между ними рушится. Не сразу — они для этого слишком осторожны и недоверчивы, — но камень за камнем начинает крошиться, давая им возможность заглянуть вглубь. И так нельзя! — кричат все инстинкты внутри Хейли. Нельзя показывать себя изнутри. А то так недолго реально отдать что-нибудь из своих внутренностей врагам. Хейли знает, что нужно верить инстинктам. Всю жизнь так делает. Именно поэтому выживает. А инстинкт твердит, что хватит. И она уже заигралась. И ему скоро надоест… Что он тогда сделает? Просто убьет, избавится, как от ненужного хлама и забудет. Но она все еще здесь. Все еще не надоела. Поэтому продолжает по лезвию шагать с удовольствием. В омут бросаться с головой, и убегать засветло, когда разум и инстинкты все же берут вверх. Это была еще одна ночь. И их с Клаусом связывает только секс. Секс и хорошее сотрудничество. Пока Клаус не слетит с катушек. Не разозлится и не сойдет с ума, убивая всех подряд. Это пугает. В такие моменты он плохой напарник в деле, но лучший в постели, — быстро смекает Хейли. Клаус мечется от гнева и боли, но Хейли успевает схватить его за руку.  — Знаешь, волчонок, сейчас ко мне лучше не лезть. Я за себя не отвечаю… Маршалл кивает и, вставая на цыпочки, впивается в губы гибрида.  — А ты молодец, волчонок! — смеется Клаус, наливая себе вина прямо в постели. Удивительно, что они не разбили бутылку. — С такой наглостью далеко пойдешь. И смотрит на нее с гордостью. Маршалл прячет улыбку и тоже протягивает руку за вином. «Их с Клаусом связывает только секс» — мысленно повторяет она. И хорошее сотрудничество. — Я просто выполняю за тебя всю грязную работу, не так ли? — возмущается девушка после очередного дела. Внутри нее все начинает кипеть при мысли, что он просто использует ее. Но ведь и она просто использует его. Для защиты. Должна использовать! Взамен помогая ему. Никаких чувств и эмоций. Никакой влюбленности в плохих парней. Ведь она не дура-блондинка, и не будет сохнуть по маньяку-психопату.  — Я думала, у нас взаимовыгодное сотрудничество! — оправдывает она саму себя.  — Взаимовыгодное! — соглашается Клаус, быстро срывая с ее губ поцелуй. Ведь знает, дьявол, чем отвлечь! — Или тебе не хватает меня? — вампир отстраняется и поистине королевским жестом обеих рук указывает на себя. Хейли закатывает глаза и скрещивает руки.  — Взаимовыгодное. Ты защищаешь меня, я помогаю тебе. И ты не врешь мне, втягивая в сомнительные разборки без моего согласия!  — Хорошо, дорогуша, больше не буду, — самым ироничным тоном из всех, на которые способен, говорит Клаус. Он вновь рядом с ней. Проводит по волосам, заводит руку за голову, обхватывая шею. И можно лишь гадать, убьет за дерзость или все же поцелует. И Хейли гадает. Стоит, не двигаясь, даже не пытаясь сбежать. Страх перед первым ничто по сравнению с желанием второго. И Клаус исполняет ее желание. Наклоняется и целует. И она с наслаждением отвечает на поцелуй, обхватывая руками его шею. Выплескивает на Клауса всю свою злость и боль. Все, в чем они так схожи. И со звериной страстью набрасывается на него. Ловит во взгляде Клауса отражение своих чувств. И уже не прячет хитрой улыбки в ответ на его улыбку-оскал. Поддается его уверенным движениям, позволяет себя контролировать. Наслаждается его ласками. Чтобы в нужный момент получить власть над ним. Но в итоге власть вновь оказывается в его руках. И Хейли понимает, что влипла. Оказалась в плену маньяка, помешанного на контроле. И самое страшное, она сама уже не против. И не имеет значения, кто он. Монстр, убийца, псих, параноик… Только ведь и она не лучше. Предавала, убивала, сходила с ума от гнева и боли… Страдала от одичества, боясь признаться в этом. Поднимала голову и ухмылялась, подобно Клаусу. Яростно доказывала, что ничего не боится, сгорая от страха внутри. Два диких зверя, сносящих все на пути к своей цели.  — У нас, оказывается, много общего, волчонок. Много, но не все. Ведь она не значит для него, и половину того, что он значит для нее. А потому надо уходить. Заставлять себя подниматься, когда хочется просто закрыть глаза и уснуть в объятиях первородного… Только уходит Хейли с каждым разом все позже. И уходить хочется все меньше. А это неправильно и неверно. И нужно бежать, избавляться от этого. Уходить, не оборачиваясь. Ведь Хейли всегда так делает. Просто бежит от проблем куда подальше. Выходит, лишь притворяется сильной и независимой.  — Не стоит убегать, волчонок! — говорит Клаус во время их вечерних посиделок с бутылочкой вина. Это уже стало традицией. Гибрид зовет ее в любой день, уже даже не утруждая себя выдумыванием причин. Просто он не любит одиночества. Также, как и она. Потому они и коротают его вместе. Изломанные одинокие психи.  — Проблемы надо решать, — продолжает мужчина. И Хейли думает, с каких это пор он стал ее учителем? И с каких пор она его слушает и не язвит в ответ?  — Что я и делаю. Обычно посредством убийства! — его глаза чуть затуманиваются воспоминаниями. Маньяк ухмыляется, и Хейли ухмыляется в ответ.  — Кто бы сомневался. И на секунду у девушки и впрямь мелькает мысль об убийстве. Не будет Клауса — не будет проблем. Исчезнет ее зависимость. Кто знает, вдруг он уже силой контролирует ее разум? Нет, она бы поняла. Но как иначе объяснить ее чувства? Жжение в груди, когда она видит у него портрет Кэролайн. Удовольствие, когда читает ненужные ей ранее эсэмэски. Странное волнение, что охватывает ее, когда она вновь чувствует у себя на талии сильные мужские руки. И поцелуи по всему телу… И почему эта грубость в сочетании с нежностью сводит ее с ума? С каких пор случайный секс стал так много для нее значить? А вся правда в том, что это давно перестало быть случайностью. И они не случайно встретились и оказались вместе. Люди, что ненавидят вспоминать свое прошлое. Те, что не имеют будущего, но упорно пытаются его строить. Только не вместе. Хейли не хочет тешить себя напрасными надеждами и не верит в судьбу. А если и верит, то ничего хорошего судьба не преподнесет проклятым с рождения. А потому Хейли уже все решила. Если нельзя убить, значит, надо просто уйти. Она сильнее прижимается к его телу, наслаждаясь объятиями. Вдыхает аромат леса и корицы, слушает усиленное сердцебиение, проводит рукой по груди. Закрывает глаза, позволяя себе последний раз раствориться в этих ощущениях. Усилием воли заставляет себя оторваться от Клауса и присесть на кровати. Она, не торопясь, натягивает одежду, пока он водит рукой у нее по спине. На миг Хейли закрывает глаза и откидывает голову назад, морщась от удовольствия. Еще секунду можно, и пусть эта секунда продлится вечность.  — Может, останешься? — приятным хриплым голосом спрашивает гибрид. И от удивления Хейли едва не говорит «Да».  — Нет, не могу, — наклоняется вперед, чтобы он больше не мог касаться ее.  — Значит, вечером, — Клаус улыбается, но в его голосе появляются нотки недовольства.  — И вечером не выйдет. Я занята. Осталось найти лишь обувь под кроватью.  — Не понял, — Клаус резко садится. — Ты забыла о нашей сделке, волчонок?  — Нет, — вызывающе говорит Хейли. — Я разрываю нашу сделку. Вскакивает, желая сбежать. И пофиг, чему там учил ее Клаус.  — Что это значит? — он догоняет ее у двери, пользуясь своей вампирской скоростью.  — Пора все это заканчивать.  — Когда пора заканчивать, здесь решаю я, — мужчина почти рычит. — Я ведь помешан на контроле. Помнишь, волчонок? Он хватает ее за запястье. Сильно. Чуть больно. Но не так, как в груди. Хейли усмехается, хотя ей не до смеха. Опускает глаза вниз, выдергивает руку.  — И что будешь держать силой? Контролировать через внушение? — смотрит прямо в глаза. И где-то в глубине души мечтает, чтобы он заставил ее остаться силой, хоть она и возненавидит его за это.  — О, волчонок, — убирает свободной рукой волосы, проводит пальцами по щеке. Будто кисть по холсту…  — Что-то мне подсказывает, что контролировать тебя не придется. Наклоняется и целует. Сначала жарко и страстно, а потом медленнее и нежнее. Отрывается ненадолго и проводит рукой по волосам.  — Помнишь, я учил, что не стоит бежать, волчонок?  — Решать проблемы, — словно в трансе повторяет Хейли. — А как, если нельзя убить? — поднимает голову и видит удивление и разочарование в глазах Клауса. Он все понял. Он убирает руку и отстраняется. Отворачивается. Хейли хорошо знает, что будет дальше. Разочарование сменится болью, а боль гневом. Только теперь гнев будет направлен на нее. Она молча ожидает своей судьбы за страшное признание.  — Ты и впрямь наглая, — Хейли еще не знает, это приговор или помилование. — Сильная и смелая. Я бы даже сказал, бесстрашная, — он поворачивается, и Хейли видит в его глазах гордость. — А я это уважаю, — подходит ближе и вновь касается ее волос. — И я не обижу тебя, волчонок, — наклоняется для поцелуя. И Хейли забывает о том, что хотела уйти навсегда, целуя его сладкие губы.  — Если ты не обидишь меня, — договаривает Клаус, увлекая ее в постель. — И останешься со мной. И девушка понимает, что это все же был приговор.