Обратная сторона луны

— Я не помешаю? — Хейли прошла в детскую и присела на пушистый ковер рядом с дочерью.  — Если я скажу, что помешаешь, это что-то изменит? — поинтересовался гибрид, выглядывая из-за холста. Он стоял в углу комнаты с кистями в руках и с удовольствием малевал что-то на бумаге, поглядывая на дочь. На детском столике были расставлены краски.  — Нет, — усмехнулась Хейли, протягивая руки к Хоуп.  — Тогда твой вопрос теряет всякий смысл, волчонок, — ответил Клаус, беря другую кисть. — Но постарайся все же не сильно закрывать Хоуп и не испортить мне картину. Девушка закатила глаза.  — Договорились. Она повернулась к дочери, сев в пол оборота к первородному гибриду. Что поделать, если они с Клаусом терпеть друг друга не могут, но оба любят Хоуп. А значит, хочется им или нет, но они должны считаться друг с другом ради дочери. Быть семьей. К тому же, Хейли не могла отрицать, что ей нравилось, когда Клаус проводил время с Хоуп. У их дочери должна быть семья, которой никогда не было у нее. Хейли принялась играть с малышкой. Щекотать ее, разговаривать, вместе перебирать игрушки, трепать ее по волосам. Девочка схватила одной рукой плюшевого волчонка и подняла его вверх, пряча от мамы, а Хейли потянулась за ним, делая вид, что и впрямь не может достать игрушку. На лице Хоуп была такая счастливая улыбка, что и Хейли не могла не улыбнуться. Для нее не было картины лучше, чем видеть свою малышку счастливой. До рождения ребенка она и не подозревала, что можно так сильно любить кого-то. Что вообще можно испытывать такие чувства к кому-либо… Она подняла глаза на Клауса и заметила, что и на его лице царит такая же счастливая улыбка, когда он смотрит на них. То есть, на Хоуп, конечно.  — Хейли, подвинься чуть в сторону, — попросил Клаус. Хейли хмыкнула, но выполнила его просьбу. Ясное дело, Клаусу дорога дочь, а она ему просто всегда будет мешаться, как сейчас мешает рисовать.  — Хочу заметить, что я никуда не денусь из жизни Хоуп, даже если меня не будет на твоем рисунке. На лице Клауса появилась хитрая улыбочка, но у волчицы не было никакого желания разгадывать, что он задумал в этот раз. Она и так не слишком часто могла побыть с дочерью. Хоуп уже немного подустала и начинала капризничать.  — Тише-тише, малыш, сейчас папа закончит, и ты ляжешь в свою кроватку.  — Готово! — воскликнул Клаус, отступая на шаг, чтобы полюбоваться на творения своих рук. После чего перевел взгляд обратно на ковер.  — Отлично. Значит, я, наконец-то, могу уложить Хоуп спать, — Хейли поднялась с ковра, помассировав себе лодыжку — даже у гибридов порой затекают конечности, — и подняла Хоуп на руки. Клаус взял в «разноцветные» руки целую копну кисточек и поднос с красками.  — Не стану вам мешать. Хейли быстро переодела Хоуп в более удобную одежду и принялась ее укачивать.  — Может, глянем, что изобразил твой папа? Девушка подошла к картине.  — Здесь нарисована ты и… Хейли замерла у холста, приоткрыв рот. Она никогда не спорила с тем, что Клаус был гениальным художником, но сейчас он превзошел самого себя. На картине была изображена часть детской — мягкий белый ковер, на котором всегда играла Хоуп, раскиданные по нему игрушки, часть детской кроватки, накрытой цветастым пледом. Сама Хоуп в своей домашней одежде. Девочка радостно улыбалась, поднимая вверх игрушку-волчонка. Даже на картине было видно, с какой любовью Клаус рисовал дочь. Вампирское зрение позволило ему не упустить ни одной детали из ее внешности — ни милые ямочки на щеках, ни чуть выступающие зубки, ни мягкий пух волос. Однако ни это поразило Хейли. Помимо Хоуп на картине был изображен еще один человек. Точнее, гибрид. Она сама на холсте тянулась к Хоуп и, подняв голову, безмятежно улыбалась. Клаусу удалось поймать тот самый момент, когда она была абсолютно счастлива. Даже блеск в глазах выдавал ее.  — Нравится? — художник появился рядом совершенно неожиданно. Хейли вздрогнула.  — Да, очень. Ты… Ты безумно талантлив, Клаус. — Да, вряд ли кто-то мог нарисовать лучше, — самодовольно улыбнулся гибрид. Хейли хмыкнула — спорить было глупо, ибо правда, а согласиться она не могла, ибо гордость.  — Но оригинал намного лучше! Девушка только сейчас поняла, что Клаус стоит непозволительно близко, почти вплотную к ней. Он мягко провел рукой по ее волосам, завел ладонь за шею. Хоуп вскрикнула что-то на непонятном языке, и оба родителя перевели взгляд на малышку.  — Хоуп вырастет красавицей, — кивнула Хейли.  — Вся в мать. Девушка присмотрелась, но, похоже, Клаус говорил совершенно искренне.  — Давай, я уложу ее, — все тем же мягким тоном продолжил мужчина.  — Мы могли бы сделать это вместе. Хоуп полезно бывать с обоими родителями. Нам нужно быть семьей. Клаус усмехнулся.  — Ты читаешь мои мысли, волчонок.