Обратная сторона луны

Элайджа просыпается, ртом хватая холодный воздух, проникающий в комнату, сквозь открытое окно. Он будто бы задыхается. Только вот вампир задохнуться не может. Спустя пару минут дыхание восстанавливается, и Элайджа с облегчением встает с постели. Подходит к окну и долго вглядывается в темноту, пытаясь понять, что же ему все-таки снилось. Девушка… Молодая, красивая, невысокая. Почти девчонка. Во сне он ее знал. Ее искал, бродя запутанными дорогами, покрытыми туманами. И находил. В самом конце пути, но будто бы где-то рядом. Только сейчас образ ускользает. Не дает поймать его рукой. А это кажется жутко важным сейчас в темной комнате у раскрытого окна. Он даже помнит стук ее сердца и запах волос, похожий на запах трав в его дворе. Элайджа прикрывает глаза и втягивает в себя воздух. Чего-то все равно не хватает. Во сне она бросалась в его объятия, шепча его имя, а он в ответ шептал ее. И клялся ей в любви. Элайджа с досадой бьет кулаком по подоконнику. Во сне он знал ее имя. Оно и сейчас на языке вертится, а вспомнить не может. Оно будто бы знакомо и известно, но помнить его запрещено. Во сне он вытирал соленые слезы, бегущие по ее щекам. И говорил, что она сильная, и со всем справится, а сам хотел забрать ее ношу. Готов был сделать все, что угодно, лишь бы она не плакала, потому что от ее слез разрывался сам. Элайджа вглядывается в темноту. А потом резко разворачивается и быстро натягивает рубашку. Он и сейчас готов хоть на край света бежать. Только бы найти ее. Девушку, что плакала. Нет, не так. Девушку, что он любил. Любит… Во сне незнакомка вскоре успокаивалась в его объятиях, однако выпустить из своих рук он ее не мог. Не только ее утешает, но и себя.  — Куда-то собрался? — Элайдже стыдно, что он разбудил Антуанетт, и он ненадолго отводит взгляд, не желая говорить ей, что думал о другой женщине.  — Хочу больше узнать о своем прошлом. Ложись спать.  — Разве это не может подождать до утра? Элайджа замирает, уже готовый ответить нет, но тут женщина скользит к нему и обнимает. Ее запах затмевает запах девушки из сна. И цвет ее волос отдаленно напоминает ту, неизвестную.  — Мне страшно одной. Останься со мной до утра. Элайджа кивает. Во сне он говорил, что любит, что больше без нее не может. Что обязательно исправит то, что натворил. А она ему не верила. Но Элайджа горячо убеждал ее, прося прощения и давая обещания… И тогда на ее заплаканном лице появлялась улыбка. Словно радуга после дождя. Девушка ему все же верила. А большего Элайдже в тот момент и не нужно было. И он целовал ее. Задыхался и просыпался. Ничего, утром он ее найдет. Утром он все узнает. Как хорошо, что поутру Элайджа не помнит своих снов. И как жаль, что Хейли их все же помнит. Хейли просыпается в своей комнате, задыхаясь. После поцелуев с Элайджей. Увы, только во сне. А раньше она целовала его наяву, чувствуя дрожь во всем теле. Девушка встает с кровати, вытирая соленые слезы с лица. Вот дура! — ругает она сама себя. Не выдержала и расплакалась. Совсем, как во сне, когда бросилась в объятия Элайджи. Там он ее слезы вытирал с лица и тихо шептал ее имя. Хрипло. Потерянно. Хейли не понимает, почему они теряли столько времени. Почему шли на вечные жертвы — нужные и ненужные? Почему никак не могли сказать друг другу главных слов? Во сне Элайджа шептал о любви и успокаивал. А потом никак не хотел выпускать ее из объятий. А она и не возражала. Во сне Элайджа напоминал ей, что она сильная и сама со всем справится. А потом противоречил сам себе и говорил, что обязательно придет, что она не должна терпеть эту боль в одиночку. Во сне Элайджа вдыхал запах ее волос и говорил, что они пахнут, как травы у него под окном, и он все время вдыхает в себя их аромат. Во сне Элайджа говорил, что скоро все вспомнит и вернется к ней. А Хейли ему не верила, напоминания об амнезии. Элайджа хмурился и качал головой. А потом принимался горячо убеждать ее, что это временно и исправимо. Извинялся за что-то, целуя ее руки. И обещал, что все исправит. И Хейли, взглянув на его решительный вид, все же верила. Ведь благородный Элайджа Майклсон, тот которого она знала и любила, всегда держит слово. И от этого еще больней становится. Во сне она улыбалась, наивно веря в скорое счастье. И тогда Элайджа наклонялся и целовать ее начинал. Прикрыв глаза, Хейли даже может вспомнить вкус его губ. Так словно это не во сне, а наяву происходило. На этом сон обрывался. На этом все их сны обрывались. Как жаль, что это был всего лишь сон…