Обратная сторона луны

Вот уже несколько часов музыкант не покидает своего места у пианино в маленьком кафе на окраине Франции. И вот уже несколько часов девушка, которую никто в Маноске раньше не видел, не отходит от барной стойки. Она сидит неестественно прямо, что поражает завсегдатаев бара, но никто не смеет подойти к ней и познакомиться. Ее тонкие пальцы то крепко сжимают стакан с ярко-красным, почти кровавым вином, то опускаются на стол и подрагивают на деревянной поверхности в такт музыке. Хейли сидит у барной стойки, спиной к залу, но ей не надо поворачиваться, чтобы увидеть, как длинные мягкие пальцы музыканта перебирают черно-белые клавиши пианино, создавая музыку, которая проникает глубоко под кожу Маршалл. Глаза Хейли уже давно изучили все бутылки и этикетки в шкафу напротив. Свет, отражающийся от склянок, то и дело бьет ей в глаза, заставляя прикрывать их. По странному совпадению именно в те моменты, когда мужчина позади нее отрывается от пианино, и заговаривает с кем-то. В эти моменты Хейли жутко хочется обернуться, чтобы взглянуть в глаза вампира. И в тоже время она слишком боится увидеть, как они равнодушно скользнут по ней, не зацепившись, не остановившись… Но по-другому быть не может, поэтому глаза девушки закрываются от танцующих бликов на виски. Смыкаются крепче, сдерживая горячую жидкость в уголках глаз. Элайджа — а Хейли верит, что это все еще он — наизусть помнит танцевальные мелодии эпохи модерна, классические спокойные и нарастающие, вызывающие мурашки и даже традиционно звучащие на любой деревенской пьянке. Но он не помнит девушку, которая была для него самой сладкой мелодией в прошлой жизни. Девушку, что сидит к нему спиной, и вот уже несколько часов слушает его музыку. Будто она прилетела сюда лишь для этого. По правую сторону от Маршалл сидит мужчина с пустыми глазами и курит табак. Курит и курит, пока все его лицо не покрывается белой пеленой, за которой разглядеть его становится почти невозможно. Хейли тоже с удовольствием спряталась бы в коконе иллюзий и воспоминаний. Жила же она в нем как-то два года. Жила же как-то раньше с верой в сказку — «и жили они долго и счастливо». Пока Элайджа был рядом верить было легко. Только у вампиров «долго» сбывается, а «счастливо» в пакет услуг вместе с кровью не входит. По левую сторону от Хейли восседает женщина с заостренным к низу лицом и в длинном старомодном платье. В отличие от Маршалл женщина сидит спиной к бару. Неторопливо попивая коктейльчик, дама не отрывает взгляда от Элайджи. Порой она отлучается за кем-нибудь из опьяневших гостей (Хейли уверена, утром в деревне не досчитаются пары человек), а по возвращению идет к пианино и садится рядом с музыкантом. Хейли даже спиной чувствует, что Элайджа отвлекается на женщину. Они тихо перешептываются, и Маршалл не может заставить себя отключить вампирский слух, хотя в слова не вслушивается. Достаточно флиртующих, заигрывающий ноток в голосе, а потом мягких, заботливых… Достаточно легкого причмокивания при соприкосновении губ. Тут Хейли не выдерживает и все же поворачивается. И убеждается, что не ошиблась. Пелена застилает ей глаза, но она успевает заметить взгляд Элайджи, направленный на незнакомую вампиршу. Тяжелый табачный дым проникает в легкие Маршалл, отчего грудь сжимается и что-то болезненно тянет и ноет под ребрами. От дыма, конечно, от чего же еще? По спине бегут мурашки — чужой взгляд скользит по ней, изучая затылок. Хейли вновь закрывает глаза, пересиливая себя и не оборачиваясь. Ведь знала же, на что шла. Знает же, что он на нее не смотрит. Только не знала, что будет так больно. Надеялась на что-то. В ее жизни ведь много Надежды (Хоуп). Хейли бы себе легкие вместе с кашлем выплюнула, чтоб так тяжело не было. Только не поможет. Вампирам дышать не нужно.  — Я пойду.  — Иди. Я скоро буду. Хейли не знает, зачем вновь начала слушать, что творится у нее за спиной.  — Я люблю тебя. Бармен с шумом открывает пробку шампанского…  — Я тебя тоже. …и пуля пронзает висок, разбив на осколки все бутылки виски, что стояли в шкафу. И сама Хейли разлетается на осколки стекла вместе с кровью и своими воспоминаниями. И хочется упасть на пол и рвать на себе волосы до тех пор, пока и ее память не превратится лишь в музыку. Музыку пепла и крови, что развеют по ветру. Музыкант сейчас доиграет последнюю мелодию, завершит свое выступление и исчезнет из бара. А Хейли Маршалл исчезнет из его жизни, даже не появившись. Ей лучше уйти, пока звучит музыка, чтобы успеть обернуться еще разок. Мысленно попрощаться с Элайджей. На этот раз навсегда и навечно. Хейли поднимает голову как раз в тот момент, когда пальцы музыканта отрываются от пианино, и его взгляд скользит вверх, утыкаясь прямо в карие глаза таинственной незнакомки. Хейли судорожно вдыхает, крепче сжимая пальцы, так что ногти впиваются в ладонь. Темные, как смоль, глаза мужчины распахиваются в изумлении. Эмоции сменяют друг друга, но среди них нет равнодушия. В ушах Хейли все еще звучит музыка, нарастая, становится громче, мешая ей слышать, что происходит вокруг, пока в голове калейдоскопом проносятся воспоминания. И останавливаются на их первой встрече десять лет назад. Тогда Элайджа смотрел на незнакомую девушку точно таким же взглядом. Хейли не замечает, как он подходит совсем близко к ней. Лишь чувствует, как сердце начинает колотиться быстрей, а тело слабеет.  — Вас угостить чем-нибудь?  — А ты кто еще такой? Элайджа улыбается.