Обратная сторона луны

— Может, ты все-таки скажешь, куда мы идем? — несмотря на широкие шаги, Элайджа едва поспевает за девушкой, крутящейся перед ним. — Я же сказала, это сюрприз! — звонко восклицает Хейли в ответ на его вопрос. — Сегодня я должен устраивать тебе сюрпризы, — мягко намекает Элайджа, указывая на цветы в своих руках. Он собирался вручить их девушке на день рождение, но Хейли вдруг скуксилась, когда увидела букет и попросила вампира следовать за ней. Первородный не смог отказать ей. Ему вообще трудно было отказывать Маршалл. Наверное, это тяжелейшая форма зависимости, лечится от которой Элайджа не собирался. — Сегодня я диктую правила, — в тон ему отвечает именинница. — Ведь у меня день рождение! И, если ты настаиваешь на том, чтобы мы его отпраздновали, мы будем праздновать так, как я сказала. — Ну, хорошо, — не желает спорить с грозной волчицей вампир. — Если б ты еще сказала как… — Скоро узнаешь, — вновь звучит загадочный ответ. — Просто доверься мне. — Я тебе доверяю. Элайдже остается лишь вздохнуть и продолжить идти за улыбающейся Хейли. Он любит знать план наперед и контролировать его, но, кажется, пора привыкнуть, что Хейли все и всегда будет делать по-своему. И он не мог не восхищаться ее упрямым нравом и свободолюбием. Они шли уже около часа. Пешком через весь Новый Орлеан — шутка ли? Но Хейли не хотела использовать вампирскую скорость, желая прогуляться. Элайджа не возражал. Ему нравилось чувствовать себя человеком. Обычным человеком без всяких сверхъестественных проблем. Мужчиной, что ведет любимую девушку на свидание. Или позволяет ей устроить сюрприз. Пусть она хоть сегодня будет счастлива. Ведь жизнь давала Хейли не так много счастья. Так, кто, как ни любимый мужчина, должен сделать ее счастливой? И он сделает. Будет оберегать, защищать, заботиться, дарить подарки и устраивать сюрпризы. И выполнять все капризы и желания. Даже такие странные, как сегодня. Сначала Хейли отказалась от ресторана в пользу прогулки в мрачный, дождливый день. Не стала брать букет, купленный в магазине, но попросила взять с собой, а сама теперь бежит по обочине и собирает полевые цветы. Используя вампирскую скорость, Элайджа мгновенно оказывается возле Хейли — порой он не понимал ее странных причуд, но от этого любил лишь сильней. И знал, что ни одна сила на земле никогда не заставит его любить свою волчицу меньше. Но Маршалл задерживается в его руках лишь на секунду. А затем с помощью своих гибкости и ловкости, ускользает у него прямо из-под носа и несется уже по противоположной стороне дороги. Элайджа, позабыв об осторожности и о том, что ему уже тысяча с лишним лет, мчится за ней, словно подросток. Он настигает ее у черты города. Перекрывает дорогу и не дает идти дальше, глупо улыбаясь при этом. — Тебе не сбежать от меня, Хейли. — Я и не собиралась, — она стоит, закусив губу, склонив голову на бок, и хитро поглядывает на него из-за полуопущенных век. И как на нее можно злиться?! Элайджа уже собирался обнять девушку, но она вдруг становится серьезной. Смотрит куда-то вдаль за плечо Элайджи и выпускает полевые цветы из рук. Они падают и теряются в высокой траве. Будто бы испаряются. — Интересно, как там Хоуп? — С ней все хорошо. — Знаю, но я скучаю… — Она по тебе тоже скучает. Просто наша девочка выросла, — Элайджа делает шаг к Хейли и мягко обнимает ее. — Ей хочется побыть свободной, самостоятельной. В этом она похожа на свою мать, — он с гордостью усмехается. Хейли грустно кивает ему и все-таки прижимается к груди вампира. Порыв ветра едва не сносит их, и Элайджа, пользуясь этим, еще крепче прижимает девушку к себе. — Когда будешь говорить с ней, передай ей, что я ее люблю. — Ты сама скажешь ей об этом. Вы обе… Уверен, она позвонит поздравить тебя сегодня. Пару крупных капель падает на их лица и плечи. — Это вряд ли. Хейли отстраняется и отворачивается. Элайджа уверен, что у нее в глазах стоят слезы. — Хейли… Он снимает с себя пиджак, чтобы набросить на плечи девушке, но она вновь срывается с места и идет вперед. — Я не боюсь дождя. — Я знаю. Ему просто хотелось как-то успокоить ее, позаботиться о ней. Ведь что сказать он не знает. Пытается вспомнить, почему Хейли не может увидеться с дочерью, но что-то ему мешает. Какой-то барьер в голове… Странно. Очень странно. Раньше Элайджа не страдал амнезией. Хейли молчит, Хоуп на упоминание матери по телефону реагирует подчеркнутым молчанием, эмоциональными восклицаниями и сбрасыванием звонка. Но подумать об этом мужчина не успевает. — Кладбище? — удивленно восклицает Элайджа, увидев, куда привела его Хейли. — Ты уверена, что хочешь провести свое день рождение именно здесь? — А почему бы и нет? — весело кричит Маршалл, сквозь все усиливающиеся дождь и ветер. — Помнишь, именно здесь мы познакомились? Она встает недалеко от подземного полуразрушенного склепа. — Конечно. Разве я мог забыть? — улыбается Элайджа. Разве он мог забыть хоть что-то связанное с Хейли? Будь то лучшие или худшие мгновения его жизни, он бережно хранил их в своем сердце. Сквозь пелену дождя девушка действительно выглядит совсем, как в день их встречи. Кажется, даже взгляд у нее такой же — едкий и прищуренный. Элайдже это совсем не нравится. Хейли уже давно не смотрит на него, как на врага или возможную опасность. Он прижимает перевернутые цветы к своей ноге, чтобы ветер не разорвал их на части, и продолжает следовать за Хейли. Девушка и не планирует останавливаться, и первородному вновь хочется задать вопрос об их конечной цели. Но как только он собирается озвучить его, любимая вновь скрывается за склепами и могилами, и Элайджа ускоряется, желая идти с ней вровень. Быть рядом. Он догоняет ее в самом конце кладбища — здесь склепы заканчиваются и начинаются открытые могилы. — Хватит убегать, Хейли, — тихо просит Элайджа, зная, что она все равно услышит, и как можно крепче обнимает ее, с наслаждением вдыхая запах мокрых волос. Солнце слегка выглядывает из-за туч, и у Майклсона появляется надежда на то, что сегодняшний день будет счастливым. Но Хейли рушит ее, исчезая. Мужчина оглядывается, но девушки нигде нет. Не могла же она просто испариться в воздухе! Но ведь он не выпускал ее, так? — Хейли, — кричит Элайджа. Похоже, ему не подвластна не только погода, но и настроение девушки. — Хейли, — продолжает надрываться мужчина, искренне не понимая, чем заслужил такое наказание. Он просто желал подарить ей цветы. А потом устроить самый лучший день. Просто желал сделать ее самой счастливой… Его глаза случайно цепляются за даты на могиле, к которой его привела Маршалл. 6 июня 1991 — 6 июня 2027 Элайджа судорожно вдыхает в себя воздух, всячески стараясь сохранить спокойствие. Да, Хейли тоже родилась шестого июня девяносто первого года, но это ничего не значит. Этому человеку не повезло родиться и умереть в один день да еще в какие-то несчастные тридцать шесть лет. Но для них с Хейли это ничего не меняет. После двадцать седьмого года они вообще не расставались и были вполне счастл… Взгляд Элайджи скользит выше, и самообладание все же покидает вампира. Он сжимает кулаки, чувствуя, как ломаются стебли цветов в его руках. Если это шутка, то шутникам придется поплатиться за подобное. — Нет, Элайджа, это не шутка. Голос Хейли звучит совсем рядом, но самой девушки по-прежнему нигде нет. Букет выпадают из внезапно ослабевших пальцев. — Жаль, что ты так и не подарил мне цветы при жизни, — слова сливаются с порывом ветра, проносящимся над кладбищем. — Хейли… Внезапно становится душно. Непослушными, немеющими пальцами Элайджа пытается ослабить галстук-удавку на шее. — Жаль… Это мои любимые розы. — Хейли, не надо, — он опускается на колени прямо на грязную землю возле могилы. Все его тело покалывает, будто бы он внезапно снял с себя дневное кольцо, и солнце вот-вот испепелит его, но этого почему-то не происходит. Нет, этого не может быть! Хейли, его маленькая волчица, его любимая девочка, королева его сердца — она не может быть мертва. Ведь, если она умерла, почему он еще жив? А он жив? — Хейли, вернись, умоляю… Соленые слезы смешиваются с каплями дождя, а губы первородного дрожат. Его словно подожгли изнутри, но наружу вырывается не огонь, а вода. — Будь по-твоему. Хейли появляется также неожиданно, как и исчезла, перекрывая собой жуткую могильную плиту, на которой выбито «Хейли Маршалл-Кеннер». — Что с… Вампир не может заставить себя договорить, увидев вместо цветущей Хейли измученную девушку с почерневшим от пыток лицом. — Лучше? — спрашивает волчица, не обращая никакого внимания на его шоковое состояние и на застывший ужас в глазах. Однажды и он посмотрел на нее с таким же равнодушием, когда она позвала его по имени. И за это равнодушие, как и за многое другое, Элайджа не простит себя. Никогда. Но ее все же будет просить… — Прости меня, — умоляет он. А в следующую секунду хватается за голову, сжимая виски так, что едва не ломает собственные кости черепа. Боль. Разрывающая на части боль и невыносимое отчаяние. Это все, что чувствует Элайджа, пока в его воспаленном мозгу проносятся кадры битвы. Битвы, в которой он был против своей семьи. Битвы, в которой он помог убить Хейли. — Нет, нет… Хейли говорит: «Элайджа». И он должен был броситься к ней на помощь, позабыв обо всем. Вернее, вспомнив все. — Нет! Но он лишь окидывает ее пустым непомнящим взглядом. И также равнодушно смотрит, как она горит. — НЕТ! ХЕЙЛИ! Элайджа обнаруживает себя рыдающим на ее могиле. Дождь к этому моменту уже закончился. Тучи расходятся, но мыслей о счастливом дне рождении у вампира больше нет. Его лицо почернело от кладбищенской земли. Его горло покраснело, разодранное собственными руками. — ей-ли, — он почти не может говорить — голосовые связки еще не восстановились — но он все еще видит девушку, сидящую на могиле перед ним. И взглядом умоляет сказать ее, что все это ложь. Но она грустно качает головой и печально улыбается, прежде чем… Гром гремит неожиданно громко, но Элайджа даже не вздрагивает. Худший страх в своей тысячелетней жизни он уже испытал, и бояться больше нет сил. Ему так кажется. Молния рассекает темное небо, попадая прямиком в Хейли. … сгореть еще раз на его глазах. — Нет! Элайджа пытается броситься к ней, сбить огонь, вытащить ее из этого ада, сгореть самому… Все, что угодно! Но его тело парализовано. Он лишь кричит, позабыв об искореженном горле. И горит. Горит изнутри в бесконечном адском пламени из боли и чувства вины. Все, на что у вампира хватает сил, это снять с себя кольцо… Чтобы огонь солнца хоть немного ослабил тот адский огонь, что полыхает в его душе. Первородный вампир сгорает на могиле девушки снова и снова, не в силах избавиться от бесконечных мук. От боли, что пожирает его изнутри. Это будет продолжаться до тех пор, пока Клаус не вытащит его с кладбища, и Элайджа, окончательно потеряв голову от боли, в бреду вновь не выдумает для себя идеальный мир, в котором Хейли будет жива. И нескончаемые муки будут преследовать вампира целую вечность, не давая успокоить душу. У него есть время для смерти — вечность. Смерть не обходит стороной бессмертных. Просто убивает их не один раз, а бесконечно долго. Они с Хейли горели всегда и будут продолжать гореть. Только раньше это было пламя любви, а теперь смерти. — С Днем Рождения, Хейли. Жаль, что я так и не смог сделать тебя счастливой. — Да, очень жаль…