Вы - всего лишь Фикция

«Слишком долго мы игнорировали изъяны в душевном здоровье… Думали, что все пройдет само собой.» Ричард Кодей «Montagu's Mount». — Вы отбываете, хозяин Гарри? — спросил эльф, сжимая в руках школьную мантию Поттера. В окно только начали проникать лучи восходящего солнца, а подросток уже был на ногах. Голова раскалывалась после полуночного чтения, со стаканом терпкого напитка. Эльфы недовольно косились на него, но Поттер не видел смысла отказывать себе в вредных привычках. О какой заботе о здоровье могла идти речь? — Да, нет смысла оттягивать, — обреченно вздохнул Поттер, туго перехватывая волосы резинкой. Все его улучшения сошли на нет за прошедшие две недели поисков избавления супруга от проклятия. Набранный невероятными усилиями вес испарился, а болезненная бледность не добавляла ему очков. — Вы не хотите спасать хозяина Северуса? — в голосе Тикси осуждение мешалось с обидой. — Не знаю, — пожал плечами Поттер. — Плевать. Гарри даже не задумывался об этом, выискивая ответы в библиотеке Поттеров. В конце концов, у него нет выбора. Хочу — не хочу, буду — не буду — были непозволительной роскошью. Тикси обеспокоенно наблюдал за сборами хозяина, осознавая, что выглядит и чувствует себя Поттер просто ужасно. Эльф радовался, как маленький ребенок, когда подросток обрел связь с якорем, когда в его действиях и поведение начала появляться жизнь. И вот, он снова передвигается, как робот, насильно управляя телом, заставляя его двигаться в нужном направление — не зная, какой путь «верный». Все оставалось за логикой и холодным расчетом. Знал ли Поттер, насколько пугающим стал его взгляд? Собравшись, подросток вернулся в замок. Он намеренно явился в субботу, зная, что ни одной пары сегодня нет и он мог избежать любых встреч с друзьями и просто знакомыми. Он петлял по запутанным коридорам Хогвартса, направляясь в Больничное Крыло. По сведениям тени, его супруг уже некоторое время пребывал там в критическом состоянии и никто, включая Дамблдора, не представлял, как вытащить его из-под носа у Госпожи. Поттер открыл дверь и застыл на пороге, в недоумении глядя на задремавшего у постели профессора Малфоя-младшего. Он чуть повернул голову во сне, открывая взору Поттера взъерошеные, давно не мытые волосы, покрасневшая от недосыпа кожу вокруг глаз, с живописно зелегшими тенями под ресницами. Малфой осунулся… Он никогда не отличался хорошим весом, но теперь одежда висела на нем, черты лица заострились, все в нём кричало об измотанности. Война влияла на всех. В лучшую или же в худшую сторону — зависело от человека, но равнодушных к ней не осталось. Услышав шаги, Драко дернулся, просыпаясь. — Что, герой, пришёл поиздеваться? — ощетинился бледный подросток, в серых ледяных омутах плескались злость и страх, но не за себя, а лежащего на койке профессора ЗОТИ и декана факультета Слизерина, двойного шпиона, крестного Драко Малфоя, по совместительству и неудачному стечению обстоятельств, являющегося супругом Гарри Поттера. — Нет, Малфой, — холодно ответил Поттер, отводя взгляд. — Я пришёл к Мадам Помфри за лекарством, не более того. Гарри сделал шаг в сторону кабинета медведьмы, не желая задерживаться здесь более десяти секунд. Он не чувствовал в себе силы даже посмотреть на Снейпа, как же он собирался спасти его? Особенно в присутствии причины их последней ссоры. — Постой, Поттер, — Малфой вцепился ему в руку с силой оборотня, не меньше, сорвав его план побега. — Ты… Поттер лишь чуть повернул голову к плечу, глядя на слизеринца сверху вниз. Малфой отдернул руку, как от живого огня, шокированный своим поступком не меньше, а скорее всего больше, чем гриффиндорец. — Забудь. Проваливай, Поттер, — насупился Хорек. Гарри вздохнул… Когда же окружающие его люди, начали вести себя, как дети? И почему ему приходится разбираться с этим? Ему с избытком хватало забот. — Послушай, Малфой, мне нет дела до твоих переживаний. Самому хватает по горло. Я скажу тебе одно — профессор Снейп сильный волшебник, и у него хватит сил выбраться из этого. Малфой, казалось, лишь больше разозлился: — Да что ты можешь о нем знать, Поттер? Ты как и все, просто стоял и смотрел, пока он умирал, и ничего не сделал. Только я… Да еще Грейнджер, кинулись на помощь, вызвали Мадам Помфри, доставили его в Больничное Крыло. Всем словно плевать, умрет он или выживет! Помимо Дамблдора, сюда приходит лишь грязнокровка. А ты… Считаешь себя Избранным? Героем? — Малфой горько рассмеялся. — В тебе нет ничего из этого. Поттер прикусил щеку, сдерживая неизвестно откуда поднимающуюся волну ярости. Как Малфой смеет говорить ему это? Почему все вокруг считают, что могут указывать на его недостатки, сваливать на него долг, которого он не желал? Дамблдор, Снейп, Малфой, его друзья… Как же это все просто достало! — Я не собираюсь отвечать тебе, Малфой, — Гарри почти повторил сцену ссоры с Северусом, решив отступить в последнюю секунду, вместо того, чтобы высказать все накопившееся. Но презрительный хмык стал последней каплей в чаше терпении «героя». — Поверь, ты не знаешь и половины того, что я испытал за эти годы. Возможно… Потерять крестного, станет для тебя полезным уроком в жизни! С другой стороны, профессор Снейп слишком живуч для этого! — Гарри неосознанно перешел на крик, сам не замечая, как медленно слетает с катушек. Драко подскочил, выхватив палочку. Поттер лишь хмыкнул, складывая пальцы в замок за спиной, собираясь снести зарвавшегося слизеринца волной магии. — Что вы тут делаете, мистер Поттер? — ситуацию спасла Мадам Помфри, вовремя выйдя из кабинета, быстро оценивая ситуацию. — Профессора Снейпа нельзя беспокоить, а вы что, решили тут драку затеять?! Это и вас касается, мистер Малфой, — строго наказала ведьма. — Простите, мадам Помфри. У меня сильно болит голова последние пару дней, вот я и пришел к вам. — Поттер перевел огонь на себя, демонстративно потирая виски. — Может, у вас найдётся какое-то зелье от этого? Женщина на глазах преобразилась из свирепой львицы в кудахтающую над цыпленком мать. Она отвела Поттера в свой кабинет, усадив на кушетку. Гарри незаметно выдохнул, успокаиваясь. Он мечтал о спокойном дне. — Гарри, прости, что накричала, — неожиданно извинилась Мадам Помфри, присев рядом с ним. — Я знаю, тебе нелегко в последнее время. — Ничего страшного. Вы в своем праве, мадам Помфри, — ответил Поттер, не глядя на женщину. — Я ведь не сахарный, не растаю. — Как раз об этом, я и хотела поговорить, — серьезно произнесла женщина, сцепив пальцы в замок. — Твое состояние беспокоит меня уже несколько месяцев, Гарри. Ты очень бледный и худой, да и головная боль… Скажи честно, когда ты в последний раз нормально высыпался? Поттер нахмурился. Он не собирался заходить к мадам Помфри, на самом деле. Наскоро придуманная отмазка для Драко вылилась в неприятный разговор о его самочувствии. Но он правда постарался вспомнить, когда… На пятом курсе? Нет, еще раньше, до смерти Седрика. До третьего испытания и возрождения Темного Лорда. Задолго до этого сумасшествия, в которое превратилась его жизнь. — Около двух месяцев назад, — Поттер благоразумно заменил «лет» на «месяцев». — Мадам Помфри, я нормально себя чувствую, правда. В физическом плане, так точно. Сами понимаете, на носу экзамены, поэтому иногда я и засиживаюсь за книгами дольше обычного. Поттер говорил, сфокусировав взгляд на зрачках в карих глазах, незаметно сложив пальцами печать убеждения. Магия хлынула в сторону женщины, подавляя волю, убеждая в правоте Поттера. Гарри ненавидел использовать этот прием на людях. Тем более, хороших и давно знакомых с ним. Сириус однажды попросил его применить такое принуждение к нему. Крестный еще долго жалел о своем желании, ведь в тот раз Поттер убедил его поблагодарить Кричера за службу его Роду, и долго извиняться за свинское отношение к эльфу. Спустя две секунды, женщина по-совмному моргнула, смахивая навождения. — Хорошо, мистер Поттер. Это зелье вам поможет, — она протянула ему легкое обезболивающее. Гарри знал его состав наизусть. И оно было абсолютно несовместимо с его отваром. — Спасибо, мадам Помфри, — улыбнулся Поттер, спрятав пузырек лекартсва в карман. — Вам же нужно было проверить документы, правда? Женщина заторможенно кивнула, и проследовала к рабочему столу, как марионетка. Поттер покинул ее, вернувшись в палату. Малфой, к сожалению, не испарился. Поттер решил зайти позже. — Поттер, ты… — начал Драко, очевидно, мечтая проехаться лицом по каменному полу, раз снова расскрыл рот в его присутствии! — Разве ты уже не высказал всё, что хотел, Малфой? — резко прервал его Гарри. — Я не то хотел сказать! — воскликнул Малфой, почти обиженно. — У нас… Вечно всё не так, Поттер! В тот раз, в поезде, я пытался подружиться с тобой, но ты выбрал Грейнджер и Уизли. А теперь, ты пытался меня подбодрить, а я в ответ решил макнуть тебя лицом в грязь, пусть твои слова и в самом деле меня немного успокоили. Поттер вскинул бровь совсем «по-Снейповски». — Это ты так извиняешься, что ли? — удивился гриффиндорец, а Драко кивнул. Выработанная годами выдержка не дала Поттеру потерять челюсть. — Я… Я тоже слишком резко выскзаался по поводу «потери крестного». Я не имел права говорить этого, особенно пока профессор Снейп в самом деле находится на грани. Прости. — Поттер, это точно ты? Я бы провел пару тестов на выявление оборотного зелья, — нервно икнул Малфой, точно не ожидавший ответных извинений от героя. — Ты бы порадовался, узнав, что это не я? — искренне улыбнулся Поттер, чего не делал уже достаточно давно. — Если хочешь, могу доказать, проведя ближайший час под твоим пристальным наблюдением. — Я не против. Поттер наколдовал себе кресло с другой стороны от кровати профессора, сев прямо напротив Драко. — Так значит, Гермиона приходила к вам? — уточнил Поттер, имевший весьма слабое представление, о чем разговаривать с Драко Малфоем. — Да, она… Милая девушка, пусть и заучка, — признался слизеринец, возмущаясь, скорее, для вида. — Ваша гриффиндорская самоотдача совсем не в духе моих друзей. Вот сегодня, она принесла мне завтрак — будто я не мог попросить того же эльфа! — А ты бы попросил? — не дожидаясь ответа, Гарри продолжил. — Можешь не отвечать. Я, как и Гермиона, знаю, что нет. Когда человек заботится о ком-то с таким рвением, — Поттер выразительно окинул взглядом потрепанный вид слизеринца, — ничего сверхъестественного в забытом завтраке, обеде и ужине нет. Более странно смотрелся бы здоровый аппетит. Драко неохотно согласился: — Да. Поэтому, я даже поблагодарил ее, — признался он неловко, будто стыдился этого. — У тебя хорошие друзья, Поттер. — Знаю. Мне с ними повезло, — сухо сказал Поттер. В последнее время он не уделял им должного внимания. Лично он, а не тени. — Если знаешь, Поттер, почему избегаешь их? Ты ведь даже не догадывался, что Гермиона ходит сюда. Разве вы не завтракаете за одним столом и не живите в одной гостинной? Поттер не ответил. Малфой и сам понимал, что переходит черту в их разговоре. — Тебе тоже стоило бы уделить внимание своему факультету, Малфой. Не думаю, что Северус будет доволен, узнав, что все это время ты просидел возле его постели, как верная женушка, вместо заботы о змеях. Драко завис, пока Поттер ожидал получить за «верную женушку». Они оба перевыполни норму «чудаковатости» за сегодня. — К-как… Ты назвал его по имени? — отмер Малфой. — Профессора Снейпа? — Разве? — Поттер никогда не звал зельевара по имени, и не собирался делать этого. Иначе это бы означало, что он рассматривает возможность близких доверительных отношений с мужчиной. Драко Малфой кивнул, все еще пребывая в прострации, а это не так легко изобразить…  — Возможно, просто оговорился, — выбрал нейтральную сторону Гарри. — Не бери в голову. А насчет факультета, я серьезно, Малфой. Приведи дела Слизерина в порядок, да и сам поспи на удобной кровати для разнообразия. Драко покачал головой: — Не могу, Поттер. Мне невыносима мысль оставить его тут в одиночестве, в таком состоянии. Вдруг, что-то случится, а никого рядом не будет? Гарри мог ответить что угодно: напомнить о магической системе оповещения Мадам Помфри, о Дамблдоре и куче домовых эльфов. Но они бы не убедили Наследника Рода Малфой. — Я побуду с ним, Драко. Сколько бы времени тебе не потребовалось. Хоть до следующего утра. — Гриффиндорское благородство? — Малфой был в полушаге от отказа. — Нет. Спустя двадцать пять минут, выслушав все инструкции, приказы и даже угрозы, Гарри остался один. Он не мог действовать, пока Мадам Помфри копошилась по соседству. Проблемы факультета могли отнимать много времени, Герми на должности старосты могла ложиться и в два часа ночи, а то и под утро. Скорее всего, у него будет два-три часа после отбоя. Достав из сумки книгу, Поттер погрузился в чтение. Ему предстояло провести тут много времени, а проверка плана действий лишней не станет.

***

В полночь, задремавший в кресле Поттер, был разбужен темными эманациями магии, исходящими от супруга. Он подскочил, в шоке осознавая, насколько знакома ему эта тьма, эта сила, протекающая и по его венам тоже… Сильная, терпкая, тянучая… Магия Блэков. Дикая и необузданная. К тому же, еще и женская ее часть. Беллатрикс… Нервный смешок сорвался с губ Поттер. Она прокляла Снейпа. «Драгоценный супруг» сам обрек себя на это, решив покувыркаться с сумасшедшей. Гарри жалел, энергия Беллы не проявила себя сразу же. С неделю назад, он мог отменить проклятие щелчком пальцев, заставив силу Блэков уйти в сторону, перестав подпитывать чары. Но сейчас оно въелось слишком глубоко… Гарри накрыл ладонью лоб мужчины, отмечая, насколько горячей и сухой стала его кожа. Жар сжигал изнутри, и служил как «тепличные условия» для силы заклятия. Поттер вспомнил сильнейшие жаропонижающие заклинания, по очереди накладывая их на мужчину. Только одно из двадцати пяти сработало, жар начал отступать, а мужчину на кровати затрясло от холода. Поттер хорошо был знаком с действием подобного лечения, когда кровь в венах будто на секунду застывает и все внутри обжигает холодом. Поттер заботливо укутал супруга одеялом, накинув сверху легкие согревающие чары. Теперь, он был готов приступить к более похожему на лечение методу. Взяв руку зельевара в свою, он прошептал несколько слов на латыни, призывая в себя магию Блэков и тёмные поросли проклятия. Оно поддавалось с трудом, Поттер прикусил губу, удерживая разум трезвым с помощью боли. От усердия на лбу выступили капли пота — он боролся с тошнотой. Магия Бэллы отвращала, мертвая сила проклятия ощущалась как черви, копошащиеся под кожей. По рукам расползались черные линии, повторяя узоры из трещин на кольце зельевара, и с тихим шипением испарились, уничтоженные волшебством подростка. В отличие от кольца, Поттер не мог терпеть боль так долго, и спустя полчаса процедуры бессильно откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Руки дрожали, его тошнило от металлического привкуса во рту, смешанного с желчью. А это было только началом. Он выровнял лишь физические показатели профессора, а были еще магические. С ними все было гораздо сложнее… Передавая энергию, маги не использовали вербальных форм заклинаний, фактически, направляя свою магию в другого человека. Гарри переместился на край кровати, положив правую руку на грудь мужчины. Молясь всем богам, чтобы Малфой не вернулся в ближайшие несколько часов, он наклонился вперед, сталкиваясь с профессором лбами, направляя свою магию в ауру волшебника, используя связь между ними, как направление. Он понимал, что поделившись магией, сам добавил себе проблем. Узнав, что проклятия воздействуют на сны мага, Гарри долго искал решение, как помочь зельевару. Он перекопал множество фолиантов, манускриптов, рукописей и все же нашёл — раздел легилименции, позволяющий проникнуть в сон мага. Он усилил способность Снейпа сопротивляться своему ментальному воздействию. Но не сделай он этого, его попытки помочь, могли принести урон не хуже любого проклятия. Легче уж сразу Аваду Кедавру в лоб. Поттер выдохнул — самое трудное осталось позади. Оставаясь в том же положении, что и при передаче сил, Поттер выдохнул в губы супруга: — Леггилименс. Гарри сразу осознал неправильность происходящего. В его голове зазвенел тревожный звоночек, и в ту же секунду внутренности скрутило болью. Он едва сдержал крик, зажав рот ладонью. Магия бунтовала… Опять. Но если в прошлый раз это случилось благодаря «проколу» зельевара, теперь он расплачивался за свои действия. Связь жалобно звенела, напоминая о своей хрупкости. — Не сейчас… Я ведь помогаю ему! — Поттер до крови закусил нижнюю губу. Ментальная магия причиняла вред. И так сила наказывала его за попытку воздействия на якорь… Он мог отступить… Дать Снейпу доживать свои дни в таком состоянии. Его ресурсов и возможностей вполне хватило бы, чтобы поддерживать жизнь профессора, как магловское ИВЛ. Но… Оставить Снейпа просто так, зная, что мог спасти, но просто не рискнул… Не попробовал… Пусть тот моментами дико бесил, пусть Гарри все еще ненавидел его, но уже не знал, как жить без него и не хотел узнать. Гарри сжал ладони в кулаки, нервно облизнув губы, и впился в рот зельевара поцелуем. Жадно, на грани с грубостью, словно желая выпить чужую душу до дна и жалея, не чувствуя ответного напора. Поттер привык к их постоянной борьбе. Они, на протяжение всех этих лет, сосуществовали рядом друг с другом, но никогда не были «вместе». Маленькое слово, которое всегда произносишь неосознанно по отношению к другим, и никогда по отношению к друг к другу. Они с Роном и Гермионой вместе ходили на пары, вместе расследовали дело, вместе помогали Хагриду вывезти дракончика Норберта с замка на первом курсе. Делая же что-то «вместе» с зельеваром, они оставались порознь, рядом, но невероятно далеко. Почему? Поттер не знал. Раньше он не задумывался об этом. Но, вероятно, это просто казалось правильным. Осознав это, Поттер ощутил, как магия выровнялась, а его сознание ухнуло в сон профессора, как в ледяной омут. Гарри осознал, что сидит на чем-то, с мнимым вниманием крутя в руках бокал вина. Алая жидкость сверкала в лучах заходящего солнца, а от летающих в воздухе лепетестков роз перехватывало дыхание. — Так и будешь сидеть и смотреть, — сам себя спросил Поттер, его даже не произнесенные вслух мысли эхом отразились от стен. Подросток на своем месте оглянулся вокруг, не понимая странную логику происходящего. Он впервые был в чужом сновидении, еще и вызванном проклятием. — На что-то отвлекся, Северус? — голос откуда-то снизу привлек внимание Поттера, он перевел взгляд вниз и едва сдержал крик, увидев торчащий из груди профессора меч. Логика вопила, что на теле профессора столько ран, будь они все реальны — он бы давно умер. Но магия рвалась на волю, с целью уничтожить всё вокруг и ему больших усилий стоило сдерживать ее. — Твоя очередь, Поттер, — Белларикс повернулась к нему, тряхнув гривой смоляных кудрей. Она смотрела игриво, предлагая ему развлечение. Поттера тошнило — неужели, «он» все это время участвовал в этом? И часть ран на теле профессора — «его» рук дело? Почему на мраморе столько крови?! Сколько ее пролилось по его вине? Северус смотрел на него в ожидании. В глазах горела решимость и обреченность одновременно, а где-то в глубине теплилась надежда. Поттер опрокинул в себя бокал вина, успев различить нотки горького шоколода во вкусе и, взмахнув волшебной палочкой, направил на Беллу тысячу игл. Он услышал противный хруст пробитых костей, брызнула кровь и мертвое тело женщины стукнулось об пол. — Дайте руку, — попросил Поттер, присев на корточки перед мужчиной, но Снейп замотал головой, вжимаясь в стену. — Я не причиню вам вреда, профессор. — Как будто я вам верю. Вы ведь все еще злитесь на меня? — ярко сверкнул глазами Снейп, и снова ушёл в себя. — С чего вы это взяли? — не понял Гарри. Когда это он показывал, что злится? Он ведь всегда четко выдерживал линию поведения. — Я далеко не моя злобная версия этого измерения. — Вы все еще зовёте меня профессором. Так вы делаете, лишь когда злы, — пояснил Снейп максимально просто, отчего у Поттера не культурно отвисла челюсть. Правда? Его выдала такая мелочь? Взяв себя в руки, Поттер усмехнулся и проговорил с заметным сарказмом: — А вы меня так хорошо знаете? Но причинять боль вам у меня нет желания. Я лишь хочу вытащить вас отсюда. Вы просто должны понять. За что вы себя вините? — Что? — недоуменно прошептал зельевар. Поттер поджал губы, оглядываясь вокруг. Белла на полу неожиданно начала шевелиться и хрипеть. Северус спешил отойти назад, пока все не началось снова, но Поттер удержал его на месте. — Смотрите на меня, профессор Снейп, — произнес Поттер, осторожно взяв лицо зельевара в ладони, заглядывая в темные глаза. — Вы должны сосредоточиться на моем голосе. Забудьте о Белле и ответьте на вопрос. Именно вина удерживает вас здесь. Снейп опять мотнул головой. Ну что за упрямый человек? — Я знаю, вы не доверяете мне. Но поверьте, все останется только в вашем сознании. Клянусь, я не подниму эту тему в реальности, — поклялся Поттер, мечтая выбраться отсюда поскорее. — Ладно, — сдался старший мужчина. — Но я… Я много за что виню себя, мистер Поттер. «В этом я не сомневаюсь.» — хотелось ответить Гарри, но он сдержал колкость. — Это связано со мной и с Беллой. Не знаю, как именно, но раз именно мы вас мучали… Это выглядит логично, — Поттер надеялся, что не ошибся. Возможно, подсознание Снейпа выбрало его образ в качестве мучителя по другой причине. — Вы ведь знаете о Пророчестве, Поттер? Про вас и Темного Лорда. В тот день, когда эта сумасшедшая Трелони произнесла, я услышал его. Точнее, я подслушал. И я… Я честно не хотел рассказывать Темному Лорду о пророчестве, посчитав его глупым. Столь неточные сведенья, — голос Снейпа срывался, рана в груди не способствовала длительным речам. — Но Беллатриса… Она уговорила меня рассказать Лорду. В те времена, мы с ней дружили и она была на многое готова, чтобы помочь мне добиться доверия Волдеморта. И я… — Вы послушали ее, — закончил за супруга Поттер, последняя надежда на ложь Волдеморта умерла. Он и так ему верил, но услышать это из уст самого зельевара — сложно. — Я знал это. Не о Беллатрисе, а о Пророчестве. И я не виню вас за это. — Но из-за меня погибли ваши родители, — не веря услышанному выдохнул зельевар, но в нем было столько надежды, что Поттер не решился ее разрушить. Не сейчас. — Их убил Волдеморт, профессор Снейп. Не вы, — с уверенностью произнес парень, на самом деле совершенно не чувствуя ее. — А сейчас, позвольте мне вытащить вас отсюда. Очнувшись в палате, Поттер какое-то время продолжал лежать, вслушиваясь в равномерный стук сердца супруга. Проклятие ушло… Но ему от этого легче не стало. Наложив на профессора легкие сонные чары, он покинул палату. Малфой все еще не вернулся… Если он спросит, Поттер мог просто сказать, что Мадам Помфри выгнала его, отправив спать в свою комнату. Но когда профессор проснется, вряд ли Малфой вспомнит об их договоре. Поднявшись на Башню Астрономии, Поттер устало сполз по стенке, впервые за много лет желая просто расплакаться, хоть как-то избавиться от накопившейся внутри горечи и обиды. Его глаза остались сухими. Он не мог плакать, разучившись за столько лет. Он не проливал слёз по Сириусу и Седрику, всегда стремясь утешить других, пряча собственное горе за маской, упустив момент, когда она вросла в кожу слишком глубоко. Настолько, что уже не сорвешь.