влюбиться можно ненавидя

Поправляю лямку рюкзака и перевожу взгляд на Николь, которая пытается успокоить Филиппа и Артёма, но мальчики, как обычно, совсем не слушаются, продолжая носиться вокруг скамейки друг за другом. — Да где же Илья?! — она хмурится и поднимает глаза на вход. Я только пожимаю плечами, сажусь рядом с Каролиной и Евой, старшая из которых увлечённо печатает кому-то сообщение в телефоне, а её младшая сестра внимательно наблюдает за ней. Ковальчук появляется через минут десять с остальными чемоданами, и я по его лицу угадываю, что он недоволен обилием вещей его жены и дочерей. — Так, Вась, тебе уже пора, — хоккеист ставит сумки и поворачивается ко мне. — Скоро посадка начнётся. Наверное, этот момент можно считать началом взрослого периода в моей жизни. Своя квартира, семья, работа, меньше видеться с родителями, так как «нет времени». Но в моём случае — с опекунами. Правда, мне уже три года как не восемнадцать, но Илья и Николь всё равно остаются моей семьёй, заменившей биологических родителей. Я не хочу покидать Питер — здесь остаются много близких людей и любимый клуб СКА. Я привыкла к городу на Неве, и вот снова менять место жительства. Хотя с учётом профессии настоящего отца и Ильи должна уже давно привыкнуть. Николь крепко обнимает меня. Кажется, сейчас расплачется. — Я же не в Америку уезжаю, — улыбаюсь ей, когда меня отпускают. Не люблю слишком слезливые прощания, а то сама могу расплакаться. Чёртова эмоциональность. — Всего лишь в Москву. — Ты должна будешь при первой же возможности приехать. Ах да, и ещё на большие выходные приезжай. И звони как можно чаще. А ещё заботься о своём здоровье и спи больше, не сиди допоздна за работой, — внимательно слушаю наставления Ковальчук. Она всегда опекала меня наравне с родными детьми. Иногда мне хочется назвать её «мамой». — Николь, Василиса уже не маленькая, — хоккеист усмехается и подходит ко мне, а затем обнимает. Вот без кого я точно не представляю свою жизнь. Илья — самый важный человек в моей жизни, который поднял меня на ноги и воспитал. Успокиваю себя тем, что столица недалеко от Санкт-Петербурга, и я могу сорваться к ним в любой момент. Но сегодня они уезжают в Майами, и навестить их смогу только через недели три, когда начнётся предсезонная подготовка. — Я буду скучать, Васька, — говорит мужчина. Так, не плакать, только не плакать. — Я тоже… — запинаюсь на слове «папа». Сложно сдерживаться в подобные моменты. Отхожу от крёстного и поворачиваюсь к трём старшим детям Ильи и Николь. — Не мучайте родителей, особенно вы, мальчики. После ещё минут пяти объятий и прощаний меня отпускают. Глубоко вздыхаю, беру чемоданы и направляюсь к стойкам регистрации. Москва, жди меня.

***

Через два часа я уже с вещами иду по аэропорту Внуково к автостоянке. На собеседование мне к шести, а на часах ещё только десять, так что можно не торопиться и заехать на съёмную квартиру положить вещи. Я не очень люблю Москву, для меня столица слишком шумная, большая и перенаселённая, к тому же ещё и пробки. На метро точно буду ездить, хотя в Питере у меня осталась машина. Однако работа, которую мне предложили (немного с помощью Ильи) в Федерации Хоккея на должность PR-менеджера, перекрывает все минусы. У меня есть немного опыта: два с половиной года я совмещала учёбу и подработку в СКА, помогала руководителю PR-службы. И я могла бы продолжать там работать на полную ставку, так как буквально неделю назад закончила университет, но предложение из ФХР изменило все мои планы. До новой квартиры я добираюсь через два часа с помощью метро. Непривычно, конечно. Последний раз был около двух лет назад, наверное. Однако в Москве лучше передвигаться на нём. Хозяин квартиры встречает меня возле дверей в подъезд и вручает ключи, а затем уезжает. Я уже встречалась с ним раньше, так что обо всём с ним договорилась, и квартиру осмотрела. Открываю дверь и вхожу внутрь. Современная, светлая квартира в стиле лофт на двадцать шестом этаже мне, в принципе, нравится. Однако, несмотря на всё её внутреннее убранство и шикарный вид из окна, я ощущаю себя здесь одиноко. В Питере я тоже жила одна, но дом Ильи был в шаговой доступности, и я почти всё время проводила у них. А сейчас нужно учиться жить самой, без чужой помощи. И готовить придётся учиться, а то я могу только лапшу и пельмени сварить. Но тут вроде недалёко ТРЦ Авиапарк, и там точно должны быть хорошие кафетерии. Ах да! Ещё рядом Ледовая Арена ЦСКА — всего минут двадцать пешком. Не смогла удержаться, снова живу возле ледового дворца, как и в Петербурге. Не получается у меня жить без хоккея и армейцев. Со СКА никто не сравнится для меня, но за Красной Армией тоже слежу и переживаю. Так что теперь буду ходить на их матчи. Телефон начинает вибрировать, и я вздрагиваю от неожиданности. В пустой квартире он звучит очень громко. — Привет, — падаю на кровать и включаю видеосвязь. На экране появляется молодая девушка с каштановыми волосами и серыми глазами, и за её спиной виден голубой бассейн с пальмами. — Отдыхаем, да, Лер? — Лучше скажи, что с работой, Вась! — искренне возмущается она. — Ты Ваське звонишь?! — слышится знакомый мужской голос, а затем его обладатель появляется на экране. — О, Василий! — Александр Барабанов, вы тут лишний, я разговариваю с вашей спутницей, — важно заявляю я, парень обиженно дуется и уходит куда-то. Лучшая подруга смеётся и снова просит рассказать про собеседование. Делимся последними новостями за период, что не виделись, и у Валерии более насыщенная жизнь последнее время. Они на отдыхе всё-таки, а я сначала сдавала экзамены, курсовую, а сейчас вот в поисках работы. Девушку я знаю много лет, но хорошо дружить мы начали только когда я поступила в тот же ВУЗ, в котором училась она. С Барабановым её познакомила я три года назад, и с тех пор эта парочка неразлучна. Иногда завидую им, они счастливы вместе и недавно сыграли свадьбу.

***

Чёрт, меня всё-таки взяли! Я реально рада! Работа, связанная с хоккеем — вершина моих мечтаний. И уже не важно, что в Москве, привыкну. Пишу сообщение Илье об этом, звонить смысла нет, так как они ещё могут быть в самолёте, потом перезвонит. Но Валерии не могу не сообщить радостную новость. И сразу после объявления Барабанова буквально визжит в трубке. Как только мы с Сашей терпим её столько лет? — Саша, Ваську взяли в Федерацию Хоккея! — громко сообщает девушка парню. — Она теперь точно бюрократ, — отвечает хоккеист, и мы с Лерой одновременно вздыхаем. Он никогда не перестанет шутить надо мной. — Ты сейчас дома? — интересуется Валерия, и я киваю. — Всего час ехать на метро. Расскажи лучше про ваш отдых!

***

Неохотно открываю глаза, пытаясь нащупать рукой телефон на тумбочке. Какой идиот будит меня в восемь утра в субботу, в мой первый выходной за семь дней работы? Он явно самоубийца. Мобильный находится, и я не глядя отвечаю на звонок. — Ты переехала в Москву неделю назад и мне не сказала?! Тут же прихожу в себя от громкого голоса звонящего. — Млять, Сорокин, — поднимаюсь с кровати и шаркаю до кухни. — Прости, я заработалась. Илья Сорокин — один из многих знакомых мне хоккеистов, и, наверное, самый близкий из них (после Ковальчука, конечно). Мы познакомились через месяц или полтора после его перехода в ЦСКА. В тот день в Питере было армейское дерби, и вратарь заблудился в Ледовом, а я помогла ему выйти. Вот так и начали общаться, даже несмотря на расстояние между двумя столицами. — Обидно, знаешь ли, — заявляет парень. — Прости ещё раз, — вздыхаю я и наливаю кофе, чтобы проснуться. Никогда по утрам не могу прийти в себя. — Ты в Кузне? — Да, пока что, недавно вот вернулись с отдыха, — неуверенно говорит Илья, понимая, что у меня этим летом не получится куда-нибудь съездить. — Но через неделю примерно вернёмся в Москву. — Буду ждать встречи, — улыбаюсь я. Когда приедет хоккеист, будет и впрямь веселее. А то дни пока что тянутся медленно, в основном состоят из дома, работы, кафе и снова дома. Моя жизнь точно превращается в одну сплошную бытовуху. Большинство друзей разъехались отдыхать, но только не я. Я сижу в душном кабинете, однако жаловаться нельзя — сама подписалась на подобное. К тому же мне нравится копаться в бумагах, связанных с журналистами, хоккеистами, их статистикой и интервью. Окончив разговор с Сорокиным, открываю ноутбук, а затем страницу со спортивными новостями. Там очень много статей про Кирилла Капризова и его переход в ЦСКА. Это, конечно, многих поразило, в том числе и меня, но сколько можно писать об этом? Я понимаю обилие новостей про Овечкина, Малкина и других звёзд. Но Капризов, несмотря на весь его талант, ещё молод, ему лет двадцать, если не меньше. Да и мои знакомые из Москвы, кто болеет за Красную Армию, так же много говорят о хоккеисте. Это уже начинает раздражать. Его слишком много вокруг, и я, вероятнее всего, познакомлюсь с ним, чего мне не очень хочется. Удивительно, что меня кто-то из хоккеистов, причём незнакомых, так сильно бесит.