влюбиться можно ненавидя

— Василиса, это как называется? — Каролина складывает руки на бёдра и смотрит на меня. Я только натягиваю одеяло повыше и недовольно мычу в ответ. Сестра вздыхает и продолжает стягивать с меня одеяло. — Вась, сейчас только утро тридцать первого — ещё рано напиваться. — Карри, отвали, — пытаюсь задеть её, но девочка легко уворачивается от моих рук. — Я в печали! — Я приехала к тебе на праздники, а ты валяешься в пьяном угаре! Зашибись, конечно. Папа будет рад услышать это. Последняя фраза Ковальчук заставляет меня принять вертикальное положение, и я оглядываю себя в зеркале: растрёпанные волосы, красное лицо, синяки под глазами и усталое выражение лица, не видевшее сна около двух суток. Запивать собственное горе алкоголем — способ дурацкий, давно уже понятно, что он никогда не поможет исправить ошибки, но я совершенно не понимаю, как поступать дальше. После столкновения с Капризовым в подъезде Сорокиных прошло несколько дней. Я даже не знаю сколько именно. Просто пила и ходила на работу, засыпая на часа четыре раз в два дня, наверное. Ещё немного и умру от усталости, однако ничего не могу с собой поделать. Сил нет, я не в состоянии что-то придумать. Я опустошена, морально и физически. — Иди в душ сходи что ли, тебе надо освежиться, — Каролина открывает шторы, пропуская солнечные лучи в комнату. — А потом пойдём за покупками, у тебя рядом с домой ведь есть большой ТРЦ? Мне остаётся подчиниться, так как иначе сестра расскажет всё Илье, а это чревато неприятными последствиями: заперением меня у Ковальчуков дома в Питере, разборками с Кириллом и Сорокой, снова начнут водить по психологам и постоянный контроль. Я понимаю опасения крёстного и Николь, потому что именно после смерти папы я также начала много пить, хотя и скрывалась от Ильи, он всё равно раскрыл меня тогда. Влетело мне тогда знатно. — Расскажешь что у тебя случилось? — девочка садится рядом со мной на кровать. — Человека, которого я люблю, я послала куда подальше. — Зачем? — Так лучше для него, — поймав её недоумённый взгляд, продолжаю объяснять, — он влюблён в другую, у них всё хорошо, и слишком больно иметь с ним близкие дружеские отношения, видя это. Ревную, начинаю злиться, и мы ссоримся. Проще будет держаться в стороне. — Но тебе же плохо! — восклицает она, и я вздыхаю. — Не важно, какого мне. Когда влюблён, думаешь про возлюбленного в первую очередь, а затем уже о себе. Каролина не понимает меня. Ей всего тринадцать, у неё обычные подростковые проблемы. Вспоминая себя в её возрасте, я завидую ей. Хотела бы я, чтобы у меня было также. — Уверена: ты скоро его забудешь, — Карри подаёт мне полотенце, помогает мне встать, и я молча и без недовольств иду в душ. Нужно хотя бы внешне выглядеть хорошо, а то мало ли, вдруг в «Авиапарке» повстречаем Кирилла. Я не должна выглядеть разбитой. К тому же нельзя портить праздник Каролине: она приехала ради меня, хотя могла праздновать со своими друзьями из Питера. Выхожу из душа минут через тридцать, уже накрашенная, собрав волосы в простую косичку. Из одежды выбираю вязанный бордовый свитер, чёрные обтягивающие брюки, такого же цвета ботильоны и синее пальто. Погода относительно тёплая, поэтому прогуляться до магазина можно и в пальто, не замёрзну. Внимательно осматриваю себя в зеркале, и ещё раз удивляюсь, насколько легко с помощью косметики можно скрыть опухшее лицо от чужих взглядом. Теперь я выгляжу свежее, но внутри всё равно тухло. Жалко, что нельзя также исправить душу. — Собрана? Тогда пошли, — Ковальчук заглядывает в комнату, оглядывая меня.

***

Катя собирает вещи в чемодан, выражая свои восхищения о Париже. Она только недавно вернулась с Нью-Йорка, где участвовала в модном показе и фотографировалась для обложки журнала. Но вчера вечером ей неожиданно позвонили из Франции и снова позвали на показ. — Ты просто не понимаешь: такой шанс выпадает раз в жизни! Это, если бы тебя позвали в Питтсбург или Вашингтон, а ты отказался! Мне тоже хочется думать о своей карьере! — Меня не могут позвать в эти клубы, я задрафтован Миннесотой в НХЛ, — замечаю я. — Просто праздновать ещё один Новый Год одному… — Я просто для примера, — девушка вздыхает и поднимается во весь рост. — Какой-то невесёлый. Что с тобой последнее время? Со мной случилась Василиса ещё давно, правда осознал я всё слишком поздно. Я никогда не мог подумать, что с Катей у меня будут серьёзные отношения, сначала ведь это была интрижка на несколько дней, даже она сама так считала, но ссора с Лис изменила всё. Я просто хотел отвлечься от Львовой, надеялся забыть, но она не выходила из головы, а наши отношения только ухудшались. И спустя нескольких месяцев нескончаемых ссор, я не верю в наше примирение. Мне самому стыдно смотреть ей в глаза, после всего, что я наговорил. «Исчезни из моей жизни». Такое нельзя говорить людям, которыми дорожишь. Но, к тому же, наши отношения всегда балансируют на грани: то всё идеально, то словно враги друг другу. У нормальных пар подобного нет. Те же Сорока с Лией. В их паре царит полная идиллия, словно они никогда не ругаются. — Кирилл, да что с тобой такое? — Катя привлекает моё внимание, трогая меня за плечо. — Ты сам не свой, как я вернулась. — Я просто поговорил с Сорокиным. Он рассказал мне правду. — Про что? — Екатерина выглядит встревоженной. — Василиса влюблена в меня… Всё это время, — опуская голову, запуская руку в волосы. Это так сложно и непривычно говорить, даже спустя три дня. — А ты до сих пор тоже? — спрашивает девушка после нескольких секунд молчания, и я только киваю в ответ. Она тут же подскакивает с места, вещи, лежащие на её коленях, падают, а она бросается к шкафу. — А я думаю: что меня твои друзья не принимают! Прикинь, Капризов, но у меня тоже есть чувства! Я не хочу быть козой отпущения и виновницей ваших с Василисой ссор! — она собирает вещи, пока говорит. Я молча выслушиваю её крики, так как не знаю, что сказать. — Да, может я не испытываю к тебе серьёзные чувства, но я не хочу быть заменой, понимаешь? Мне тоже хочется нормальных отношений, построенных на любви! Ты сам сказал: давай попробуем, у нас же к друг другу взаимная симпатия была. И когда я спросила про Василису, ты ответил, что всё прошло. Тебе так нравится играть чувствами девушек?! Ты любишь одну, а в отношениях с другой. Какой же ты мудак. А я ведь ещё прошла на этот гребаный разговор с Василисой, сделав сукой в итоге себя. Спасибо, блять! — Прости, я не думал, что всё так далеко зайдёт. Я хотел забыть Лис с тобой, — пытаюсь оправдаюсь, но сам понимаю бредовость собственных слов. Пусть и неосознанно, но я сделал больно и Кате, и Васе. — Ты слишком много думаешь о себе, слишком обидчивый. Вокруг всегда виноваты все, кроме Кирилла Капризова. Спустись с небес на землю, Нарцисс. После этих слов она уходит, а я так и остаюсь сидеть на кровати, смотря на некоторые оставленные вещи Кати. Какая же я сволочь всё-таки.

***

После двух или трёх часов шопинга мы наконец-то вернулись домой. И я окончательно выбилась из сил. Конечно, я люблю сестру, но ходить с ней и Николь по магазинам — сущий ад для меня и Ильи. И до моего переезда в Москву, именно мне выпадала эта невезучая доля чаще всего. Теперь же крёстный в одиночку терпит. — Готовить мне самой предлагаешь? — Каролина недовольно хмурится, становясь удивительно похожей на своего папу. — Но я ведь ещё ребёнок, мне нельзя доверять подобное. — Но противности в тебе больше, чем в отце! — поднимаюсь с дивана, и иду за Ковальчук на кухню. Карри сама тоже не особо хорошо умеет готовить, но думаю, что мы справимся вдвоём. До этого Нового Года я в основном помогала готовить, да и то только пару раз. Я гораздо лучше украшаю. Однако, на нынешний праздник украшений не так много будет, даже ёлка маленькая. У Ковальчуков всегда большая ёлка, почти до потолка, потому что так больше нравится Илье. — А как хоть зовут того парня? — неожиданно спрашивает сестра. Я перестаю рубить зелень, не доведя нож до доски. — Кирилл. — Не помню среди твоих знакомых никаких Кириллов, — девочка хмурится. — Он из Москвы. И вообще закрыли тему, я уже устала от него. Мы делали друг другу больно слишком много раз. С любимыми так не поступают. Такое ощущение, будто мы вообще не должны были влюбляться друг в друга. Слишком много ссор, проблем и обстоятельств, мешающий нормально поговорить. Словно Судьба случайно совершила ошибку, влюбив нас друг в друга. И мы теперь вынуждены страдать из-за этого. Я молча режу продукты, полностью погружённая в свои мысли, и Каролине уже надоело пытаться разговорить меня. Она включила видео какого-то видеоблоггера на ютубе, пока следила за курицей в духовке. Неожиданная вибрация на моём телефоне заставляет меня прийти в себя, оторваться от приготовления салата и взять трубку. — Привет, Сорок, — зажимаю телефон между ухом и плечом, и возвращаюсь к готовке. — С наступающим тебя. — Ага, и тебя, — невесело отвечает вратарь. — Ты одна? — Нет, ко мне Карри приехала, — оглядываюсь на девочку, которая возмущённо смотрит в мою сторону. Ей не очень нравится, когда я называю её так в присутствии других людей. — Я думала, что вы за городом уже. — Если бы, — Илья вздыхает. — Мои родители не приедут, а вдвоём не хочется ехать куда-то. Может вы приедете к нам праздновать? — Подожди, сейчас скажу. Карри, тут Сорокин предлагает у него с Лией Новый Год отпраздновать, — пока говорю, ставлю на громкую связь и подвожу мобильный ближе к сестре. — Но мы уже наготовили! — девочка указывает на жареную картошку и оливье. — Как мы довезём до них? — Я могу приехать за вами, — тут же отвечает Илья. — К тому же Лия только гранатовый браслет сделала. Но зато у нас украшена вся квартира. — Ладно, через час, в два, чтобы был здесь, — командует Каролина. — Есть, — отзывается вратарь, вызывая у меня улыбку. — До встречи, Ковальчуки! Может даже отвлечься от Капризова хоть на день, а то нельзя постоянно саморазрушаться мыслями о нём. Я должна научиться жить дальше, даже если будет очень больно сначала. Нам ведь не суждено быть рядом, верно?

***

После ухода Кати я не нашёл другого выбора, как пойти прогуляться. Точнее я просто не знал, что мне делать. Теперь я точно один, а ведь через несколько часов Новый Год. Родители думают, что буду праздновать его с Катей, хотя хотели приехать. Но я отговорил их: не хотел, чтобы они видели меня в таком состоянии. Нет, нельзя вечно цепляться за Василису. Если мы решили исчезнуть из жизни друг друга, то я должен научиться жить без неё. Так будет лучше для нас обоих — меньше ругани и траты нервов. Мы уже настрадались, особенно Лис, и мне кажется, что если мы будет вместе, то я принесу ей только больше боли. Она не должна больше страдать. И не только из-за меня. Жаль, что только я так же и не смогу быть рядом, просто другом, так как это невыносимо для нас обоих. Прогуливаясь, я не сразу замечаю, что нахожусь недалёко от дома Сорокиных. Они должны были уехать за город, но вдруг всё же остались дома. На часах ещё шесть часов, так что зайду к ним хоть на пару часов. Мне нужно поговорить с Ильёй, хотя понимаю: от разговора толку будет мало. Может немного получится отвлечься, хотя бы ненадолго. Всё равно этот Новый Год точно испортил себе. Дохожу до их дома минут за двадцать и набираю Сороке. — Привет, вы дома? — сразу спрашиваю я. — Да, — по интонации понимаю, что он удивлён. — Планы сорвались. — Слушай… — пытаюсь подобрать слова несколько секунд. — Я поругался с Катей… И она ушла от меня… Короче, можно у вас побыть немного, мне нужно хоть немного освежиться. Сорокин молчит, что немного напрягает меня, но потом всё же даёт своё согласие. Не нравится мне это. Неужели Лия будет против? Она, конечно, хорошая подруга Лис, но никогда ко мне девушка не проявляла негатива, как бы со Львовой не ссорились. Когда я захожу в квартиру, Илья только кивает мне и выглядит нервно. Да что происходит? Но уже через секунды я слышу заветный голос, и понимаю причину. — Кто пришёл, Илья? — Василиса заходит в коридор. Стоит ей только увидеть меня, как она тормозит и удивлённо смотрит на меня. Теперь всё ясно. Сорока позвал Лис на Новый Год. — Сорокин, ты это всё специально устроил?! — Вась, я не… — Я сам пришёл! — тут же оправдываюсь я, и сам уже хочу уйти, но девушка опережает меня, накинув куртку. — Увидимся потом, Сорокин, когда в твоей квартире станет меньше Капризова. Карри, я жду тебя на улице! Что? Какая или какой Карри? Лис убегает быстро вниз по лестнице, а я вспоминаю, как она меня ударила и мой разговор с вратарём после этого. Ненавижу этот день. Лучше бы так и оставался в неведение. — Я не хочу портить ей праздник. Пойдём за ней: ты вернёшь её, а я пойду домой. — Нет уж, — Илья хмурится. — Идите и поговорите. Спокойно. Без ссор. Или не друзья вы мне больше. — Сорок… — вздыхаю я. Она меня не станет лучше, даже близко к себе не подпустит, как парень не может осознать этого. Однако, он толкает меня к двери, и я сдаюсь. Придётся сильно постараться, чтобы не устроить криков. Через минуты две я открываю входную дверь, а Василиса стоит возле неё, и высказывает своё недовольство кому-то по телефону. Девушка не сразу замечает меня, так как стоит спиной. — Блять, — Лис сбрасывает и поворачивается ко входу. — Нахуй ты вообще пришёл?! Сохранять самообладание, сохранять самообладание. — Я не знал, что ты здесь. Правда. Лис, давай просто поговорим. Я бы всё отдал, лишь бы это случилось раньше, но увы уже ничего не изменить. Может получится сделать так, чтобы мы хоть немного уладили наши отношения. — Хорошо, давай поговорим, — она выдыхает, проводя по волосам и кутаясь в куртку. — Во-первых, я знаю о твоих чувствах ко мне, а во-вторых, Лис, я тоже. Я тоже люблю тебя. Не знаю, чего ожидать от неё. Она может запросто послать меня куда подальше, и я уверен, что так и будет. Возможно будет жалеть, но гордость ей не позволит снова заговорить со мной. Как и мне. Всё. Это последний шанс. — Откуда такая уверенность, что я люблю тебя тоже?