say that u need (me)

      Нет, это не сразу началось с ним. Он рос нормальным ребенком, которые как и все катаются в окрестностях дома на велосипеде, потому что мама не разрешает дальше, которые разбивают себе ладони и локти, ударяясь о нагретый солнцем асфальт и которые не совсем заботятся о будущем. Вернее, о нем не заботятся совсем, но какие-то неяркие абстрактные представления имеют, и в возрасте семи лет у Чимина проявляется его способность. Как и у всех других, кого ждёт такой вот «сюрприз». Кто-то умеет очень сильно разгоняться на длинные дистанции, и вечно страдает от голода, а кто-то может вызывать маленькие смерчи в помещениях — бывает. Он, мелкий и любопытный, всего лишь касается широких лепестков большого растения в мраморном горшке, стоящем в углу школьного коридора, и завороженно наблюдает, как растение мгновенно высыхает, теряя цвет с самых кончиков лепестков и постепенно ссыхаясь. Осознание, слезы, «что я наделал» и родителей в школу. Чимин глубоко внутри прощается с жизнью «нормального». И понимает. Начнётся новая.

***

      Среди шума вокруг, голосов людей и в атмосфере выходного веселья Намджун погружается в себя, размышляя над одним вопросом, который его мучает уже третий час: на что он подписался?.. За круглым столиким напротив него сидит Юнги, он теребит в руках билеты с наполовину оторванным им контролем, потому что он не может удержаться от этого дела, и Намджун без слов перехватывает их, опуская на стол напротив него. Юнги выглядит разочарованно, но лишь секунду — Хосок опускается рядом, грохоча стулом, и вываливая на скромный столик гору из пачек чипсов, батончиков и прочего, что не радовать не может — а чему грустить? Сегодня выходной — день, который можно провести со своими друзьями. И Намджун невольно вздыхает, осознавая, что учебный год уже начался, и он такой весь прилежный второкурсник. Знали бы в универе, что он работает помимо этого, зарабатывая себе на удобства — сразу бы и завалили, выперли. Но он успешно посещает все нужные ему пары и мчит в пекарню, откуда принимает заказы и развозит на машине по городу. Существует миллион поддержек, клиник и прочих центров, которые с помощью совершенно разнообразных тестов выясняют твою способность, как только тебе минует возраст ее развития — лет семь, может до десяти. Пока ты не успеваешь разнести все к чертям, если это, например, способность вызывать землетрясение в зависимости от настроения. И Намджуну диагностируют довольно банальную способность помогать погибшим растениям взрасти снова, насытить желтоватый лист более насыщенным зелёным, выращивать, что хочешь, в пределах разумного, и его друзья забивают его в контактах «человек-куст», что пристает к нему и становится основной причиной подколоть. Ну, после той, что он работает доставщиком пирогов в службе «спелая вишенка».

***

Намджун бросает тоскливый взгляд на поставленные в несколько рядов друг на друга картонные коробки с горячим содержимым, и подозревает, что проглотил бы это за несколько секунд, была бы возможность. Но перед глазами стикер с адресом, и он вздыхает, нажимая на педаль газа. «Зачем детскому саду столько пирогов», — Намджун еле умещает их в руках, опираясь подбородком на картонную поверхность коробки, плетясь в сторону входной двери. Милое голубо-желто-розовое здание располагается, к счастью, недалеко от ворот, у которых удаётся припарковаться. Но достигнув входа и предвкушая то, что на сегодня он распрощается с заказами и отправится домой, Намджун останавливается, услышав сзади топот ног по асфальту и звякание по нему чем-то пластмассовым. Обернуться составило ему немало труда, потому что в руках чёртовы коробки, тяжелые и горячие, но он сделал это, и удивленно поднял брови. Позади мальчик лет шести с неестественно-широко и восторженно распахнутыми глазами, и на его бледном личике они казались единственным, что присутствует. Отчего-то его спадающая едва ли не до носа чёлка и вид развязанных шнурков с пластмассовыми Микки-Маусами на их кончиках в Намджуне вызывает умиление. Он смущается, когда Намджун бросает на него взгляд и ухмыляется. — А что внутри? — робко интересуется мальчишка, встряхивая головой в попытке убрать волосы, спадающие на глаза. — Даже не знаю, — принимается размышлять Намджун, медленно продвигаясь к дверям. — Наверное… ээ, думаю, там книжки? — отвечает парень, стараясь не вызвать в малыше приступ разочарования тем, что пироги — не ему, хотя, кто знает. — Книжки? — мальчик шагает рядом, никак не отставая от доставщика. — А почему они пахнут вишней? — Потому что они очень интересные, — заключает Намджун. На порог выходит молодая девушка с длинными волосами, собранными в высокий хвостик, она лучезарно улыбается, когда возле неё оказываются несколько ребят, обнимая со всех сторон там, докуда дотягиваются. Следом, видимо, ее помощница. Они вдвоём принимают заказ, расписываясь на бумажке, снятой с картонной поверхности. Тогда Намджун вздыхает с облегчением, выпрямляя спину: только пять часов дня, а уже полная свобода. Развернувшись, чтобы отправиться домой, он снова натыкается на его раннего знакомого. Оглядывая хорошо обозреваемую площадку с играющими на ней детьми, он переводит взгляд на юного единоличника. — Чего ты с ними не бегаешь-то? — Намджун приседает на корточки, склоняя голову на бок. Зеркально повторяя его действие, мальчишка делает то же самое. — А я брата жду, — говорит он. — Он просит здесь это делать. — а ещё он запрещал общаться с незнакомыми дяденьками. — А мне запрещали общаться с незнакомыми мальчиками лет шести, — отвечает Намджун, победно усмехаясь, а на лице малыша отчаянное удивление и тень какого-то внезапного восторга. — Снова ты пристал к какому-то… дяде, Чонгук?! — Намджун оборачивается на голос за его спиной. Парень присаживается, принимаясь старательно завязывать шнурки мальчишке, что-то повторяя о том, что он — неряха полный, и что снова разбил где-то коленки, что говорил не лазить по перекладинам всяким — опасно. — Это мой брат, — громким шёпотом говорит мальчик, и его родственник поднимает недоверчивый взгляд на Намджуна. Настолько недоверчивый, что хочется приняться объяснять, что «эй, я вообще не лез к нему, я вообще не причем», но Намджун вспоминает, что никому ничего абсолютно не должен, и выдыхает спокойно. — Он приставал к вам? — спрашивает незнакомый парень, внезапно обернувшись к Киму и поднимаясь на ноги. — Нет, просто спросил, что в коробке, — спокойно отвечает Намджун. Мальчишка припадает к своему старшему брату, обнимая его крепко, дотягиваясь лишь до пояса бежевых шорт. Он восторженно улыбается и искрится от радости. Намджуну так отчего-то нравится рыжая макушка парня напротив, и его взгляд, такой настороженный, но не злой совсем, он до того уютно выглядит в какой-то простой домашней футболке и джинсовой курточке поверх, что Намджуну хочется узнать хотя бы имя — такой вот порыв. — А ты придёшь ещё? — повиснув на брате и раскачиваясь, вдруг спрашивает Чонгук, запрокинув голову и глядя на Намджуна. Его родственник кладёт ладонь ему на макушку, растрепывая волосы. — Если твой брат позволит, — усмехается Намджун, отправляясь к машине, почему-то довольствуясь звуком быстрых шагов за спиной. — Подождите, вы забыли! — настигнув Намджуна, парень возникает перед его носом, сбивчиво дыша и тянет ему бумажку. Ким принимает ее, попутно отмечая с неким удивлением на кистях человека напротив изящные бежевые замшевые перчатки, не бросающиеся в глаза. — Намджун, — добавляет он, выдавая смущенную улыбку, и Намджуну кажется это очень-очень милым, и вообще прелесть этого парня зашкаливает. Наверное, он добрый. — И ещё, — замявшись, добавляет он. — я вас видел в университете на паре художественной культуры. — Эй, а я не видел тебя, — Намджуну отчего-то неловко, неужели он чем-то привлекает внимание? — Я только по средам прихожу, — его персиковые волосы беспорядочно путаются, спадая ему на глаза, и Намджун на секунду любуется неловким жестом уладить беспорядок на голове. На улице уже медленно темнеет, и Намджун ловит краем глаза, как загорается фонарь. — А вы придёте в эту среду? — прервав ещё более неловким вопросом и без того неловкое молчание, спрашивает парень напротив, а его братишка несётся откуда-то из-за спины Намджуна, попутно хватая брата за шорты и едва не сшибая с ног, таща за собой и при этом восклицая: «Побежали, Чимин, мы не успеем на электричку!!!» Чимин. Намджун закуривает, стряхивая пепел в открытое окно машины, укоряя себя за привычку, потому что и так слишком жарко в салоне, и на улице не свежее. Кондиционеры на максималках, а рубашка под форменным комбинезоном все равно прохладно-влажная. Рукавом периодически приходится промакивать мокрый лоб, и мечта лишь одна: прохладный душ. И, да: отчего-то ему приятно вспоминать смущённый взгляд, и факт, что кто-то очень хочет увидеть его в среду — радует. Намджуну-то все равно, по большому счёту. Но ожидание среды отчего-то становится навязчивой проблемой.