Не рассказывай никому

— …приветствовать вас всех на линейке по случаю замечательного праздника — Дня знаний! Этот день дает начало отсчёта новых взлетов и падений, шансов стать…       Антон лениво натянул на глаза солнечные очки и скрестил руки на груди. Конечно, он не собирался слушать речь директора, которая с каждым годом не то что не становилась интереснее, а напротив, от уровня ее занудности и клишированности можно было повеситься. Пусть скажут спасибо, что он вообще пришел на эту дурацкую линейку — разговор с отцом все же повлиял, да. Но, очевидно, недостаточно, ведь уже сейчас Антон планировал, на какую вечеринку пойдет вечером.       Он оглянулся на своего друга, Диму Позова, стоящего рядом с какими-то девушками, явно не знакомыми самому Шастуну. Новенькие, что ли?.. — Дим, пойдём вечером к Стасу? — парень незаметно подкрался к другу и ухмыльнулся, поймав на себе взгляд, которым его наградили знакомые Димы. Естественно, он знал, какой эффект производит на людей. Худой, высокий, светло-русые волосы, зелёные глаза и руки, унизанные множеством колец и браслетов… чувствуете, да? — Завтра первый учебный день, Шаст, — закатил глаза Дима, поправив очки. Он не был ботаником, как можно было бы подумать, посмотрев на него первый раз, нет. Он всегда был обеими руками и ногами за вечеринки, только об учёбе не забывал.— Не боишься проспать? — А кто и что мне может за это сделать? — фыркнул в ответ Шастун. Разумеется, кто и что ему сделает? Никто даже не осмелится, так, может, просто сделают замечание. В этом дорогом элитном интернате для детей из обеспеченных семей могут «вежливо попросить уйти» только в том случае, если ты сделал что-то уж очень из ряда вон выходящее. Например, взорвал школу к чертям. Да и то, если оплатить весь ремонт, оставят, сделав выговор. Вот так. — Действительно, — таким же тоном ответил Дима и указал рукой на двух девушек, во время краткого диалога друзей стоявших неподалёку и пожиравших Антона взглядом. — Познакомься, это Маша и Саша. А это мой друг, Ант… — Антон Шастун, — перебил Диму парень и слегка склонил голову, улыбаясь девушкам. Одна из них, с чёрными волосами, протянула руку и произнесла противно высоким голосом: — Мария. Рада знакомству.       От звука её голоса у Антона всё сжалось. Он сразу вспомнил ужастик, просмотренный совсем недавно, — у призрака старухи был точь-в-точь такой же тембр. — Взаимно, — Антон обхватил руку девушки своей и пару раз встряхнул.       Вторая девушка, видимо, тоже не хотела оставаться в стороне, поэтому уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Антон быстро перебил её: — Но, к сожалению, я вынужден забрать у вас моего друга и удалиться. Хорошо проведите время, и добро пожаловать в нашу школу!       Подхватив Позова под локоть, Антон потащил его в другой конец толпы школьников, некоторые из которых даже хотели возмутиться из-за того, что их толкнули или наступили на ногу, но тут же быстро затыкались, едва увидев, кто это сделал. Да, Антона тут хорошо знали.       Юноша стал популярен ещё в седьмом классе и вот уже пятый год держится на плаву. Правда, есть одно «но», речь о котором пойдёт позднее. — Так что насчет Стаса? — спросил Антон, пристроившись рядом с группой незнакомых первоклашек.— Он приглашает часов в восемь. — Ну, конечно, пойду. Куда я денусь, — устало вздохнул Дима, доставая из кармана телефон и тут же начиная набирать чей-то номер.

***

      Чувство предвкушения прочно засело в груди парня. Он уже жаждал этого долгожданного ощущения полного удовлетворения и абсолютного пофигизма.       В двухэтажном доме старого друга витал аромат гари, пота и чего-то явно алкогольного. Вернее, всего сразу. Толпы пьяных подростков тряслись под музыку на танцполе, некоторые (парочками, естественно) поднимались на второй этаж с явной целью, другие на улице прыгали в бассейн с пеной, четвертые паслись у бара и стола с напитками, пятые, видно, не дотерпев до туалета, мочились в ближайшие кусты… В общем, вечеринка была в самом разгаре.       Гомон, образованный десятками пьяных разговоров, окутал Антона, заставив отключить слух и просто радостно мчаться за чем-нибудь крепким. Потеряв Диму из виду минут через пятнадцать после проникновения в дом, Шастун расслабленно устроился на диване, развалившись на нём, как король, и надменным взглядом осматривая «подданных».       Дело близилось к полуночи. Выпито бессчётное количество алкоголя, выкурено столько же сигарет. Антон пьян в стельку. Впрочем, как и все присутствующие.       Шастун осматривал просторный зал с еле функционирующими телами подростков на предмет своей сегодняшней забавы. С кем бы поразвлечься?       Выбор пал на светловолосую девушку, одиноко стоящую у стены. Время от времени она едва заметно покачивалась в такт громко орущей музыке и поднимала голову, высматривая кого-то в толпе. — Почему столь прекрасная леди скучает в одиночестве? — на таких вечеринках Антон не заморачивался о подкатах: всё равно окружающие бухие. Никто ничего не запомнит. Смысл стараться? — С чего ты взял, что она одна? — глубокий бархатистый голос, словно заглушив музыку, раздался из-за спины юноши и тут же приковал к себе его внимание.       Мгновение, и губы Антона превратились в сплошную тонкую полоску, а взгляд посерьёзнел, не предвещая ничего хорошего. — Я думал, отбросы общества не посещают подобные мероприятия? — слова сочились ядом, приводя в движение алые губы удивительно правильной формы.       Антон, повернув голову, впился презрительным взглядом в темноволосого парня, державшего в руках два наполненных до краёв бокала. Попов Арсений. Внешность его была очень приятной, располагающей к себе и притягивающей чужие взгляды. Вообще весь он был очень приятным на вид — если опустить тот факт, что они находились на какой-то вписке, где подростки напиваются, курят (не только сигареты, нужно отметить) и трахаются. Одет Арсений был в черные джинсы с рваными коленями и серую футболку, надпись на которой гласила: «#ЯПЕРЕСТАЛВОЛНОВАТЬСЯ». Оригинально. — Поэтому я и спросил, что ты тут забыл, — под стать Антону фыркнул Попов. — Неужели нищеброды нынче расхаживают по дорогим вечеринкам? — Задай этот вопрос себе, — выплюнул Антон, прекрасно зная, чем закончится эта перепалка. А жаль, ведь на нем любимая лососевая толстовка. — Хочешь поговорить об этом? — рыкнул в ответ юноша, поставив бокалы на ближайший стол и нетерпеливо сжав кулаки.       Конечно, — мысленно ответил Антон, — драки по пьяни — моё любимое занятие, но вслух сказал что-то наподобие «Если не зассышь, как в тот раз». — Сука, — с ненавистью прохрипел Попов, тут же резко развернувшись, и зашагал к выходу из дома. Значит, драка будет на улице. Шансы сохранить толстовку живой таяли с каждой секундой.       Антон театрально вздохнул, обратившись к молчаливо наблюдавшей за этой сценой девушке: — Так и живём. Ну, пока, как-нибудь пересечёмся.       Махнув рукой на прощание, но даже не посмотрев, слушала ли его собеседница, Антон направился вслед за своим врагом во двор.       Арсений уже ждал Шастуна у бассейна, вальяжно облокотившись на пластмассовый столик с напитками. Стоит пояснить, кто это вообще такой. По сути, Попов являлся тем самым «но», упомянутым ранее. Враг-номер-один. Такой же ученик элитной школы-интерната, как и сам Антон. Имея внешность парня с обложки журнала, Арсений Попов привлекал своей харизмой и проницательным взглядом голубых глаз. Подобно Антону парень знал, какой эффект производит на людей, и открыто пользовался этим. В общем, Шастун и Попов стоили друг друга. Казалось бы, почему бы им не стать друзьями? А чёрт их знает. Они, на самом деле, и сами не смогли бы точно сказать, в какой момент начали ненавидеть друг друга и когда именно безобидные подколы переросли в откровенный стёб и подъёбы.       Они — главы двух элитных групп одного элитного интерната. Да, двойная элита, и нет тут тавтологии. — А я думал, принцесса испугалась и убежала, — насмехаясь, выкрикнул Антон, заприметив фигуру Попова. — Мне всегда было интересно, есть ли связь между твоим ртом и мозгом? Ну хоть немного? —  Арсений двинулся навстречу парню. — Не твоё собачье дело, с чем связан мой рот, — фыркнул Шастун, приготовившись к схватке: он знал, что сейчас Арсений резко ударит, Антон ему ответит, а после они покатятся по земле, собирая всю грязь и воду из бассейна.       Так и вышло: спустя секунду Антон стойко, казалось бы, принял удар в живот, попытавшись неудачно блокировать его рукой. Из-за выпитого алкоголя Шастуна потянуло на землю и, не удержавшись на ногах, он рухнул, успев схватить Арсения за руку и утащить за собой.       Голова трещала, живот противно ныл, ещё и в пах упёрлось что-то непонятное. Антон болезненно застонал. Он уже пожалел, что вообще связался с Поповым этим вечером, но ведь как приятно видеть это перекошенное от злости лицо!       Ощутив на себе вес чужого нелёгкого тела, парень неловко извернулся и скинул Арсения с себя. Послышался громкий всплеск и вопль.       Повернув голову вправо, Шастун понял, что столкнул Попова в бассейн. Юноша прыснул, хватаясь за живот от пульсирующей боли. — Вот и… подрались, — сквозь смех выдавил он, вероятно, не собираясь останавливаться. А может, это из-за алкоголя.       Попов, захлебываясь водой, махал руками в разные стороны и истошно (насколько позволял рот, переполненный водой) кричал. Скоро он погрузился в воду по макушку, вместе с этим не переставая дёргаться и не оставляя попыток выплыть наружу.       Просмеявшись, Антон вновь перевёл взгляд на бассейн, но привычно надоевшей физиономии Попова не увидел: на поверхности воды виднелись лишь пузырьки.       В следующую секунду улыбка на лице Антона сменилась беспокойством, а следом пролетели и другие эмоции: злость, гнев, страх, снова беспокойство. А сейчас он что делает? Чёрт возьми, стаскивает с себя толстовку, кидает её на столик и, оставшись в одной майке, вдыхает побольше воздуха, чтобы в следующий момент прыгнуть в бассейн за этим дебилом, который, судя по всему, не умеет плавать.       Примерно представляя, где может быть Попов, Антон наугад сделал хватательное движение, но немного промазал. Рука прошлась по какой-то части тела парня. Антон попробовал ещё, и в этот раз пальцы зацепились, кажется, за плечо Арсения. Шастун прильнул к нему и, обхватив юношу за талию обеими руками, поплыл наверх, подтягивая бездыханную тушку за собой.       Оказавшись на поверхности, Арсений не стал, как обычные, вовремя спасённые утопающие откашливаться от воды и глотать ртом воздух, нет. Он продолжил висеть на Антоне, до ужаса пугая последнего.       Нет, нет, нет, нет.       Конечно, Антон ненавидел Арсения и всем своим естеством желал, чтобы его исключили, но он никогда не желал ему смерти! — Сука, очнись! — грубая пощёчина прилетела на скулу Попова. Антон побледнел. — Блять! Арс!       Вокруг уже начала собираться маленькая толпа пьяных зевак, тихо перешептывающихся между собой. — Чего стоите?! — грубо рыкнул Антон. — Воды нахлебался, ему бы искусственное дыхание…— послышался слабый голос со стороны. — Чего? — слова неизвестного озадачили Антона. Он бы, конечно, с радостью присосался губами к Арсению, будь тот сногсшибательной блондинкой с третьим размером. Может, ну его? Пусть подыхает, сам виноват… — Быстрее, он же умрёт! — снова этот голос.       Антон перевёл взгляд на Попова. Глаза его были закрыты. Не дышит. Шастун, волнуясь, слегка наклонился к лицу Арсения, зажав его нос двумя пальцами, набрал в лёгкие побольше воздуха и с сомнением глянул на приоткрытый рот парня напротив.       Впервые в жизни он испытывал страх за человека, чью жизнь регулярно портил на протяжении многих лет.       Что, если он умрёт?       Именно эта мысль заставила Антона прислониться губами ко рту Попова и со всей силы вдохнуть в него спасительный воздух. Юноша ещё не успел отстраниться, как глаза Арсения резко распахнулись, и сам он зашелся в приступе кашля, согнувшись пополам и проехавшись губами по губам Антона.       Шастун резко отскочил от Попова, яростно вытирая рот рукой, будто пытаясь стереть с кожи прикосновения.       Арсений, выплюнув остатки воды, мутным (отчасти из-за выпитого алкоголя) взглядом уставился на Антона. — Ты меня спас?       Юноша смущённо кивнул, оставив попытки вытереть губы и придвинулся к Попову. — Пришлось. Отсиживаться в тюрьме за твоё убийство — не лучшая перспектива. — Как мило с твоей стороны, — взгляд Арсения задержался на впалом животе Антона, который было прекрасно видно сквозь насквозь промокшую белую майку, гораздо дольше положенного. Красивый, — мелькнуло в его голове, но тут же забылось.       Толпа людей, пришедших посмотреть на труп, с каждой секундой уменьшалась. — Ты в порядке? — на всякий случай спросил Антон, осматривая юношу внимательным взглядом зелёных глаз. Тот коснулся своих губ указательным пальцем, того места, которое… Невозможно было понять, что чувствует от произошедшего Попов.       Антон вспыхнул, покраснев до кончиков ушей. — Я не гей, — сразу выпалил он. Арсений удивлённо уставился на парня. — Я тоже. — Ты бы умер, если бы я этого не сделал. — Я знаю. — Тогда хватит так смотреть! — Как? — Так, будто тебе понравилось, — язвительно закончил Антон. —…и ты хочешь повторить. — Чт… — Арсений, кажется, просто задохнулся от возмущения.— Ты, блять, серьёзно? Понравилось сосаться с тобой? — Ну, а что, я неплохо целуюсь, — самодовольная улыбка Антона заняла своё привычное место на пухлых губах. — А может, это ты специально всё так подстроил, — вдруг ухмыльнулся Арсений. — Тайно сохнешь по мне, а тут такой шанс выпал подраться рядом с бассейном, и ты, конечно, знал, что я плавать не умею… — Уйми свое раздутое самомнение, — отрезал Антон. В глазах плескалась ярость.— И хули ты полез к бассейну драться, если плавать не умеешь? У тебя мозги вообще не соображают? — Не твоего ума дело, — не найдя более остроумной фразы, Попов попытался встать на ноги. Ключевое слово «попытался».       Организм, видимо, еще не отошел от произошедшего. И Арсений, пошатнувшись, обязательно снова бы рухнул в этот идиотский бассейн, если бы не Шастун, среагировавший столь быстро, что успел схватить Попова за руку и чересчур сильно потянуть на себя. Потеряв хрупкое равновесие, оба парня рухнули на каменную плитку, припечатав друг друга к земле.       Губы Антона чувствовали что-то уже знакомое: та же мягкость, тот же… человек. Одни зелёные глаза удивленно лицезрели голубизну других, и это был первый раз, когда Шастун подумал: «Блять… Мне нравится». И тут же, до ужаса испугавшись своих мыслей, зажмурился.       «Это ненормально», — твердил мозг. «Но мне так хочется!» — радостно вопила другая часть тела.       Никто не знает, что творилось в голове у Арсения, когда губы его начали двигаться: сначала робко, а затем настойчивее, увлекая Шастуна в настоящий поцелуй.       Оба сердца бешено стучали, а руки по-хозяйски обшаривали соседнее тело, исследуя каждый сантиметр. Тяжелое дыхание, громкие причмокивания.       Антон не отдавал себе отчёта в том, что делает. Абсолютно всё вопило от абсурдности ситуации, но вот что именно было неправильно…юноша понятия не имел. Отвечая на поцелуй, Шаст был убежден, что всё так и должно быть. Ровно до того момента, пока чей-то знакомый голос не раздался совсем рядом: — Шаст? Шастун?! Что ты делаешь?!       Голос Димы заставил Антона оттолкнуть от себя врага-номер-один и с ужасом уставиться на друга.       Кто знает, чем это обернется.