Не рассказывай никому

      Бам-бум-бум.       Бам-бум-бум.       Бам-бум-бум.       Это. Слишком. Громко.       Антон распахнул глаза, тут же зажмурившись от яркого-очень-сильно-уберите-солнце света. Застонав, он перевернулся на другой бок, выключил странную мелодию будильника и понял, что находится в своей кровати. Так, это уже хорошо. Значит, он всё же как-то добрался до интерната.       Настенные часы показывали 8:13. Класс. Через сорок семь минут начнется урок, и он даже не опоздает. Нужно только благополучно покинуть кровать, умыться и найти нормальную одежду (лососевая толстовка, что висела на спинке стула, казалась не совсем жизнеспособной на вид). — А-а, я же с этим, как его там, вчера дрался, — вспомнил Антон, хлопнув себя по лбу и тут же зажмурившись от болезненных ощущений. Не стоит так напиваться, похмелье жизнь никому не красит, а особенно молодым семнадцатилетним парням. Так подумал Антон, но прислушиваться к собственным советам не собирался. — Как приятно видеть тебя готовым к труду и обороне, — голос, всем своим естеством источающий сарказм, заставил Антона испуганно и слишком резко повернуть голову на звук и тут же успокоиться. Дима. — Боже мой, чего так пугать, — недовольно произнес Антон, принимая сидячее положение. — И чего ты так рано приперся? Я даже не опаздываю. — Хотелось из первых трезвых уст услышать, каково это: сосаться с мужиком? — по лицу Димы было непонятно, шутит он или нет. — А я откуда знаю? — пожал плечами Антон и поморщился. Голова ужасно болела. — Ну, ты же у нас по мужикам заделался. Вот мне и интересно стало. Так сказать, от первого лица… — Что за хуйню ты несёшь? — перебил его Антон и нахмурился. Ему абсолютно точно не нравился этот разговор. — Ты серьезно не помнишь? — с недоверием в голосе спросил Дима. — Да что я должен помнить? — закатил глаза Шастун. — Ты вчера целовался с Арсом.       Парень замер. А затем начал откровенно ржать. — Что, прости? — сквозь смех выдавил из себя Антон. — Шаст, я не шучу.       В комнате повисло молчание. Антон смотрел на Диму с нечитаемым выражением лица. Это то ли недоумение, то ли недоверие, то ли ужас. Скорее всего, всё вместе.       Потому что встревоженная память неожиданно выдала такие образы… короче, Шастун вспомнил. Если не всё, то многое. По крайней мере, поцелуй точно.       Вспомнил то, что чувствовал. Желание. Желание, блять, вы серьёзно? Это невозможно! — Поз! — проскулил Антон, смотря на Диму жалобным взглядом потерянной собачки. — Честное слово, я не… не по своей воле! Это из-за бухла! — Ладно, — наконец произнес Дима и ободряюще взглянул на друга.— Проехали. Но если вдруг ты снова заделаешься пидором, будь добр, сообщи мне об этом. — Иди ты нахуй!

***

      Утро Арсения всегда отличалось наличием чего-то приятного. Даже если это утро после какой-нибудь сумасшедшей пьянки. Даже если воспоминания после этого оставляют желать лучшего.       Юноша с досадой закрыл лицо руками, прекрасно осознавая, что произошедшее не будет забыто просто так. Он проснулся три часа назад, сходил на два урока, а мысли по-прежнему возвращались к этому длинному парню, врагу-номер-один. К Шастуну, собственно.       Арсений стал замечать это недавно. Какая-то мания, что ли?.. Каждый раз, когда в поле зрения появляется долговязая фигура сами понимаете кого, Арсению нестерпимо хочется поддеть, обозвать, подраться, показать свое превосходство, привлечь его внимание к своей персоне. Как это вообще называется?       Нет, геем он себя не считал. Его ведь не возбуждают мужики, правильно? Правильно. Возбуждение он не испытывал. Его возбуждением всё еще регулярно занимались многочисленные девушки. А то, что произошло вчера… Арсений хотел бы назвать это минутной слабостью, но он так не думал. Это не слабость. Это было бы минутной слабостью, потаканием себе, если бы во всё остальное время он хотел Шастуна, но это было не так.       «Это была просто ошибка», — в конце концов решил Попов и попытался вернуться к рассказу учителя о каком-то научном открытии.

***

      Время неумолимо шло вперед, а два главных человека этой школы ещё даже не пересеклись. «Непорядок», — думает Судьба, качая головой. — Шаст, — толкает друга в бок Дима, но Антон уже и сам видит его. Такой весь из себя классный-крутой-обаятельный-сексуальный. Некоторые школьники, привыкшие к стычкам этих двоих, остановились и с интересом ожидали если не драки, то хотя бы ругани. Ну, пожалуйста. — Вижу я, — буркнул тот, не замедляя шага.       Коридор слишком узок для них, но будь он шириной даже в три метра, они бы всё равно нашли повод.       Но в этот раз Шастун решил попробовать действовать иначе. Если просто пройти мимо, ничего ведь не случится?..       Как бы не так.       Арсений, поравнявшись с Антоном, сильно пихнул его в плечо. И это моментально привело мысли Шастуна о миролюбии в тупик.       Этот ублюдок сам нарывается.       Антон медленно развернулся, сразу наткнувшись на самодовольную ухмылку Попова. Вот же дрянь, а.       А бить без предупреждения можно? Ну, нормально? Короче, неважно. — Еблан, — кулак Шастуна прилетает прямо в глаз Попова, из-за чего тот, охнув, летит на пол. Почему-то кровь пошла носом и залила половину лица. Кто-то закричал.       Прозвенел звонок. — Чего встали? — рявкнул Антон на толпу. Та сразу разбежалась по кабинетам. Дима потянул за рукав Антона, но тот бросил на него злой взгляд. — Я разберусь с этим и приду.       Позов, кивнув и посмотрев на Арсения с неким сочувствием, свернул на лестницу, и вскоре его шаги стихли. Коридор опустел.       Арсений тяжело дышал, опираясь спиной на стену и смотрел на Антона. Антон в упор глядел на парня в ответ. — И что будешь делать? — прохрипел Арсений, зажимая нос ладонью и пытаясь безрезультатно остановить льющуюся из него красную жидкость. Из-за утренней головной боли драться он уже явно не в силах, да и… нет желания. — Изобьешь? — А нужно? — Шастун медленно приблизился к Попову, который, кряхтя, сидел на полу, и рывком поднял его, схватив за плечи. Теперь они оказались более-менее на одном уровне. — Послушай ты, тварина. Не рассказывай никому о том, что было вчера. Ты меня понял, сука?       На это Арсений только рассмеялся. Ох, зря, мальчик, зря… — Ты меня понял? — в живот Попова врезается кулак, заставляя его буквально согнуться от боли. Перед глазами нервно заплясали радостные звездочки, их далёкий крик звучал в темноволосой голове: «Нам так нравится, ещё давай, ещё!». Шастун наклонился к уху парня. — Отвечай, блять. — Я-то понял, — даже в такой ситуации Арсений усмехался, глядя в глаза человека, который его избивал. — Только вот дело в том, что… нашлись умники, додумавшиеся сфотографировать нас вчера. И когда ты делал мне искусственное дыхание… — сердце забилось быстрее положенного от одной мысли о том, что Антон буквально вдохнул в него жизнь, спас, заставляла пульс отбивать чечетку, — …и когда мы просто… целовались.       Антон поморщился. Противное слово.       Арс внутренне сжался. Он хотел разобраться. — Прекрати говорить это, — со злостью рыкнул Шастун, сжав пальцами плечо Арсения.       Мысли Попова путались. Знаете это чувство, когда вроде как дохера больно и обидно, а с другой стороны ты и не возражаешь? Лишь бы всё это было обращено к тебе.       Фу, блять! Что за хуйня…       От самого себя стало неловко. — Говорить что? — с вызовом посмотрел Арсений и скинул со своего плеча руку Антона. — Говорить… — Антон порозовел, —…о том, что вчера было. — Короче, — подытожил Арс. — Я никому ничего не скажу. Мне это уж точно не надо. Единственная проблема — фотки. Их уже слили в сеть. Я наткнулся на… пару. Всё достаточно хорошо видно.       Антон в бессилии запустил свою руку в волосы, схватившись за загривок. Нет-нет-нет, так не должно было быть. Почему… в какой момент ситуация пошла по пизде? В какой, блять, грёбаный момент он вообще допустил мысль о том, что нужно… Неважно. — Найди того, кто это сделал, — тон, каким была сказана эта фраза, был слишком холоден. Шастун презрительно посмотрел на подбитого Арсения. — Зачем? Я не такой гомофоб, как ты, мне наплевать на какие-то там фотки. Тебе надо, ты и ищи, — пожал плечами Арс, вытерев кровь об штаны и снова приложив ладонь к носу. — Сука, — выплюнул Антон и в следующую секунду раздались его затихающие шаги. Он быстро уходил.       Арсений облегченно выдохнул.       …это уже смешно.

***

— Арс, ты что, не мужик? Не мог ему ответить? — недовольно выругался Серёга, сидя напротив Арсения в его комнате и брезгливо глядя, как тот салфетками пытается оттереть капли крови с кроссовок. — Серёг, завали, — пробурчал Попов.— Я не в себе был, голова болела из-за вчерашней вечеринки. — Зря я не пошёл, — покачал головой Матвиенко, а после заржал. — Хоть посмотрел бы, как мой лучший друг сосётся с мужиком. — Придурок, не смешно, — нахмурился Арс и бросил это бредовое дело. На белом кроссовке осталось небольшое размазанное пятно.       Это и вправду не казалось ему смешным. Что же тут смешного, спрашивается? Этот Шастун сидел у него в мыслях с самого утра и уходить оттуда уж точно не планировал. Спасибо, сука. — Арс? — Ау? — Тебе понравилось? — Что? — Сосаться с ним.       Арсений вспыхнул, сжав челюсти и бросив на Серого укоризненный взгляд. — У тебя с мозгами в порядке? Нет.       Серёга хмыкнул. — Окей, — театральная пауза. — Я, кстати, знаю, кто слил фотки. — Ну и кто же? — заинтересованно посмотрел на него Попов. — Не, не скажу. Не хочется идти и бить морду этому чуваку, — протянул Матвиенко с самым безмятежным видом. — Мы и не собираемся бить ему морду, мне плевать на фотки. Просто интересно, кто это сделал, — махнул рукой Арсений. — Тебе серьёзно всё равно? — удивленно посмотрел на друга Серёга. — Пиздец, дожили. Ты вообще в курсе, что вас теперь могут пидорами считать?       Арсений промолчал. Он сам не знал, что такое происходит. Не знал, какого чёрта парень обосновался в его мыслях.       Но он определенно не злился. Хотя нет, конечно, злился. Но на себя, а не на Шастуна, как бывало прежде. Он впервые в жизни испытывал к нему что-то, помимо злости, но вот что именно — ещё предстоит узнать.

***

      Прошла неделя. Неделя, в течение которой двое умудрялись не пересекаться в коридорах, на улице, вечеринках (к слову, они и были-то после случившегося всего на одной), вообще нигде.       Антон начинал волноваться. Он пытался убедить себя, что всё произошедшее — всего лишь результат алкоголя. Потихоньку это удавалось.       Потому что он встретил девушку, которую мог бы полюбить.       Ира стала его спасением.       Арсений понял, что ненавидит её.