Не рассказывай никому

      День пролетел так, будто его и не было. Единственное, что Антон запомнил, — это звонок матери где-то в десять вечера.       Он был коротким, очень коротким — длиной буквально в несколько секунд, — но при этом он перевернул с ног на голову всё, что мог. — Мам? — Антон, твой отец в больнице. — Что? Что случилось? — Инсульт.       Антон слышал, что женщина еле сдерживала рыдания. Её голос был нестабилен и заметно дрожал. — Какая больница?

***

      Но оказалось, что зря. Организм мужчины не выдержал нагрузки на мозг.       Шастун винил себя во всём. Казалось, мама тоже винила во всём сына.       Лишь Вика сидела рядом с парнем, крепко держа его руку в своей, всеми силами пытаясь поддержать, но мысли о том, что это из-за него — Антона — отец…что отца не стало, не прекратились.       На самом деле, в голове вообще было пусто. Пока что юноша не мог до конца осознать реальность события и… сука.       Антон резко поднялся с кресла и невидящим взглядом уставился на сестру: — Я… Мне нужно уехать. — Тоша, — испуганно произнесла девушка, поднимаясь. — Куда? Мама… — Девушка беспомощно оглянулась, взглядом уперевшись в женщину, сидевшую в стороне и закрывшую лицо руками. Плечи время от времени подрагивали, были слышны отдельные всхлипывания. — Иди к ней. Мне нужно уехать, — повторил Антон и, приобняв сестру напоследок, стремительно покинул больницу.       Уже в такси, во время пути до интерната, парень дал волю чувствам. Слёзы сами собой появились в уголках глаз, и Антон закрыл лицо ладонями, чтобы не смущать водителя. Когда машина остановилась, он быстро расплатился и покинул салон, на ходу вытирая глаза и шмыгая носом.

***

      Плевать, что они не ладили. Плевать, что он, по сути, не был ему отцом. Плевать, что они почти ненавидели друг друга, что никогда не понимали. Плевать на всё это.       Это был человек, растивший и воспитывавший Антона на протяжении многих лет, человек, который всё же когда-то был ему папой. Когда-то он его, возможно, даже любил.       Когда-то у них была счастливая семья с этими отвратительными традиционными воскресными обедами.       А из-за чего его не стало?       Из-за того, что ты, Антон, грёбаный гей. Кому захочется иметь в качестве единственного сына гея? Верно — уважающему себя мужчине, владеющему огромным бизнесом и занимающему не последнее место в обществе, точно не захочется.       Позор. Для всей семьи. Для отца.

***

      Если бы не Арсений Попов, Антон бы не стал геем.       Если бы Антон не стал геем, у его отца не было бы инсульта.       Если бы у его отца не было инсульта, он бы не умер.       Если бы не Арсений Попов, отец Антона бы не умер.

***

      Слишком насыщенный вечер, наполненный неугомонным Матвиенко, которого Арс смог прогнать из своей комнаты лишь около одиннадцати после полудня.       После неудавшейся попытки расслабиться парень решил, что просто немного выпить с лучшим другом — беспроигрышный вариант. По сути он таковым и был, пока Матвиенко не завёл разговор об Антоне — тогда Арсений и понял, что пора выгонять его прочь.       Уже лёжа в кровати парень услышал настойчивый стук в дверь, который, на самом деле, и стуком-то назвать было нельзя — такое чувство, что человек за стенкой просто стоял и пинал ни в чём не повинную деревяшку ногой. — Сука, открывай!       Ох. Этот голос Попов узнал бы где угодно и, честно говоря, не нужно было долго гадать, чтобы понять, кто ещё мог заявиться к нему в двенадцать ночи, пьяный или трезвый. — Я уже сплю, иди нахуй! — прокричал в ответ парень, но Шастуна, похоже, это не устроило. — Я, блять, сейчас тут всё к хуям разъебу!       Арсений подумал о том, что, вообще-то, комендант может ходить где-то неподалёку, и если Антона поймают, то влетит им обоим. Поэтому Попов нехотя поднялся с постели и прямо как был, в трусах и футболке, поплёлся ко входной двери. — Ну, чего тебе?       Его встретило перекошенное от злости — ненависти?.. — лицо Шастуна. В его правой руке — на две трети полная бутылка коньяка. То есть, он был ещё и не в себе. — Давай поговорим, когда ты протрезвеешь, — со вздохом предложил Арс и уже хотел было закрыть дверь, как вдруг его остановил вполне осмысленный взгляд Антона. Может, алкоголь не успел ещё разлиться по венам и ударить в голову. — Я ненавижу тебя. — Шастун толкнул Попова внутрь комнаты, сделал несколько глотков из бутылки и громко поставил её на тумбочку рядом с дверью, после чего захлопнул дверь ударом ноги. — Я уже неоднократно слышал это, есть что-нибудь новенькое? — с усмешкой фыркнул Арсений, не сопротивляясь действиям парня. — Нет, ты не понял, — чуть погодя произнёс Антон и пристально посмотрел на Арса. В груди второго что-то подозрительно шевельнулось, а в голову закрались сомнения. — Я действительно ненавижу тебя. Ты сломал всю мою жизнь. — Давай не будем драматизировать? — Попов не оставлял попыток разрядить обстановку, потому что взгляд, которым наградил его Антон, был таким…искренним? Словно с примесью боли и горечи, сожалеющим. — Я не драматизирую. Я ненавижу тебя всем сердцем, — как заведённый повторил Шастун, и Арсений не выдержал: — Да что, блять, случилось? Ну, трахались мы месяц назад, ну, узнала об этом вся школа, и что? Это ничего не зна… — Это значит всё, сука! Мой отец узнал об этом! Из-за тебя я… я… такой! — Ты не из-за меня такой. Ты такой, потому что это твоя ориентация. Я не виноват в том, что у тебя на Кузнецову не стоит! — Не приплетай её сюда! Ублюдок, это ты совратил меня, и я стал таким! Из-за этого мой отец возненавидел меня! Он… — Так ты развёл тут истерику из-за потерянной благосклонности отца? Блять, Шастун, иди проспись, ещё помиришься со своим… — Он умер.       Попов резко замолчал и непонимающе уставился на Антона. — Что ты сказал? — Мой отец мёртв. — Голос Антона казался твёрдым и даже уверенным, но взгляд не выражал ничего, кроме боли и отчаяния. — Мне жаль, — прошептал Арсений, неуверенно шагнув к парню и протянув вперёд руку в надежде, что Шастун разрешит дотронуться до себя. — Антон… Мне так жаль. — Теперь тебе жаль? — жестоко усмехнулся Шастун. Он понятия не имел, откуда в нём появились силы на усмешку, как он вообще мог тут находиться и говорить с человеком, из-за которого фактически и начались все его беды. — Я ненавижу тебя. — Но… — Было видно, что Арс пытался подобрать верные слова, но все попытки так и остались безуспешными. Парень в бессилии закрыл рот. — Что «но»? Нечего сказать? — наседал, будто издеваясь, Шастун. — Ты знаешь, ты прекрасно знаешь, что если бы не ты, мой отец бы не умер. — Но это бессмысленно, Антон! — резко возразил Попов, качая головой. — При чём тут я? Он не мой отец. Ты просто пытаешься найти виноватого, но это не… — Я знаю, что это ты! Ты виноват в том, что я стал таким! Ты виноват… — Хватит обвинять меня во всём этом, я вообще не имею никакого отно… — Ты виноват в том, что влюбил меня в себя! Ты сделал это будто… Будто нарочно. Я ненавижу тебя!       Арсений замер, переваривая сказанное Антоном. — Ты ненавидишь меня, — медленно проговорил парень. — Я ненавижу тебя, — повторил Антон, казалось, уже в миллионный раз. — Ненавижу. — Ты ненавидишь меня, — Арсений сделал шаг к Шастуну, отчего тот с подозрением поднял брови, в упор глядя на парня. — Что ты… — От неожиданной близости Попова голос парня предательски оборвался, превратившись в короткие похрипывания. — Я не… — Чувствую себя Татьяной, — тихо протянул Арсений. Антон вскинул брови, гулко сглотнув. — Что, блять, ты… — снова попробовал выразиться парень, но был прерван брюнетом, быстро произнёсшим: — Я люблю тебя. Прямо как в книгах — этих ебучих романах со счастливыми концами. Разница лишь в том, что у меня счастливого конца не будет. Я будто головой о стену бьюсь. Тебе ничего с этого, а мне… я хочу посвящать тебе каждую минуту своей жизни. Я написал тебе какие-то до ужаса отвратительные стихи только потому, что… Ладно, неважно. Я просто хочу сказать, что как бы сильно ты меня ни ненавидел… я всё равно буду любить тебя.       Его речь не была плавной, красивой или лаконичной. Он постоянно сбивался, рвано вдыхал и смотрел куда-то в сторону, тщательно избегая взгляда Антона.       Да уж. Не так он представлял себе этот момент. — Знаешь, — после недолгого молчания Арсений все же поднял взгляд. — У Пушкина есть стихотворение «Я вас любил», оно бы сюда очень подошло. Я помню его наизусть и, если ты не против, я мог бы зачитать его, ладно? Потому что оно правда очень подходит с…       Чужие губы накрыли его собственные, ладонь опустилась на талию и сжала её. Арс ощутил толчок в грудь и тут же оказался прижатым к стене. — Шастун, — выдохнул парень, увернувшись от настойчивого поцелуя. — Ты слишком много говоришь. — Я пытаюсь объяснить тебе, что чувствую. — Если бы ты начал читать мне Пушкина, я бы уснул.       Попов пристально посмотрел на Антона, по-прежнему находящегося слишком близко. Между ними практически не было расстояния, какие-то жалкие миллиметры. — Я не могу целоваться с тобой, — проговорил Арсений, положив руки на грудь Шастуна и немного надавил, стараясь оттолкнуть его. Но Антон твёрдо стоял на месте, пресекая все попытки брюнета сдвинуть его с места. — Господи, отойди от меня! — Ты не хочешь этого. Ты только что сказал, что любишь меня. — Так же сильно, как хочу врезать тебе!       Но уже в следующую секунду он почувствовал отдающее алкоголем дыхание Антона совсем рядом со своим лицом, и сам, будучи не в силах сопротивляться, подался вперёд, соединяя губы в поцелуе.       Арсений думал, что это будет страсть, но на деле — чистая нежность. Будто эти недели нахождения порознь только сблизили их, заставили почувствовать, каково это — безответно любить. Но нет и не было никакой безответной любви.       Потому что Арсений по уши влюблён в Антона.       А Антон… — Ты. — Что я? — Ты тоже. Ты влюблён в меня.       В голосе чувствовалась смесь радости, удивления и щепотки неверия.       Потому что Антон по уши влюблён в Арсения. — Ты пришёл сюда, так как думал, что ненавидишь меня? — Не знаю. — Ты сам сказал это. — Мне кажется… Может, я просто шёл к тому, кто мог бы понять меня? И тому, кого я мог обвинить в смерти отца и во всём остальном. Прости за это. — Ничего, ты… Мне правда жаль. Я не был знаком с твоим отцом, но знаю только, что он вырастил прекрасного сына. — Ты подкатываешь ко мне? — Что? — Это отвратительно. Не могу сказать, что буду скучать по нему, но он мой отец. Даже несмотря на то, что большую часть моей жизни я получал лишь разочарованные или презрительные взгляды. — Я не подкатываю к тебе! — Уж надеюсь.

***

      Антон не знал, как это получилось, не понимал, почему продолжает принимать реальность такой, какая она есть, потому что это неправильно. Парень и парень. Неправильно.       Его мать и отец всегда говорили, что в будущем он найдет прекрасную жену, которая станет матерью их прекрасных детей. У него будет своя идеальная семья.       Но потом появился Арсений, и вся его жизнь пошла по пизде.       Но он не против.