Отпуск в Вальхалле

Пир удался на славу — уж в этом-то Дионис знал толк. Вино лилось рекой, сатиры плясали в обнимку с легкими на подъём и на падение в постель нимфами, а сама виновница торжества, прекрасная Терпсихора, подавала пример остальным танцующим своими воздушными движениями. Подол роскошного синего платья, колеблясь то вверх, то вниз от легких па хозяйки, обнажал достаточно, чтобы усладить взор и в то же время оставить место воображению. Дионис восхищенно наблюдал за музой и захмелевшее сознание не рожало ни единой приличной мысли. Но дева не оценила ухаживаний бога виноделия, предпочла ему одного из самых страшных на лицо сатиров. Наверное, от того просто меньше разило перегаром. Будь Дионис не так пьян, он наверняка обиделся бы и превратил вино в воду (судя по количеству всё ещё полных амфор, воды хватило бы для наполнения приличного бассейна), а строптивую музу, по старой своей привычке — в дельфина и обеспечил всем присутствующим чудесное шоу, но выпивка сделала его излишне добродушным, а злопамятностью младший сын Зевса никогда не страдал. Поэтому он отправился прямиком к Аполлону — обсуждать непокорный нрав его подчиненных и несправедливость божественной жизни в общем. — Ну разве я не красив? — вздыхал Дионис, заливая в себя содержимое ещё одного сосуда. Аполлон оказался чудесным слушателем — он после выпитого пребывал в легкой полудреме, поэтому пока что даже не пытался спорить с братом. — Ты своих этих… девочек слишком разбаловал, вот! Да любая из менад почтет — ик! — за честь, если я улыбнусь ей! А у этой твоей Психоры одни танцы на уме! — Так то менады, — меланхолично пробормотал Аполлон, недовольно щурясь — Ди отвлек его от весьма приятных размышлений. — От моей компании музы тоже не отказываются. Каждому своя свита, брат, свои удовольствия… Дионис вперился в него умоляющим взглядом, на что Феб лишь лениво фыркнул, желая позлить брата: — Возможно, ты не так хорош, как думаешь. Мало кому захочется иметь дело с отъявленным пьяницей… — Да мне любая дастся, кроме этих твоих муз! Они вообще… никем не интересуются! Не с Пегасом ли развлекаются вечерами? — не остался в долгу Дионис. Удар был ниже пояса — в сонных глазах Аполлона зажегся огонёк обиды и азарта. — Любая, значит? Предлагаю пари: если сможешь затащить в постель ту, кого выберу я, уже к следующей ночи Терпсихора будет твоей. Мне-то с ней договориться ничего не стоит. Спорим? — Идёт. Только не выбирай Афину, умоляю, — расхохотался Дионис в ответ. — А то я не доживу до обещанной ночи! Аполлон хитро прищурился: — Арти.        Так быстро Дионис ещё никогда не трезвел. Говоря о Афине, разумеется, стоило припомнить ещё одну богиню, которая славилась своим обетом безбрачия и тяжелым нравом, но он совершенно не ожидал, что Аполлон вот так запросто предложит пари на собственную сестру. Близнецы никогда не были особенно дружны, но всё же Ди считал, что неплохо знает брата, и это знание утверждало: Феб на такую подлость не способен! Но вот он, сидит и ухмыляется, решив, что придумал отличную шутку. Будет знать, как шутить, когда Артемида лишится своей лелеемой девственности! Но стоило признать, Артемида была хороша. Её красота была какой-то холодной и дикой, в отличии от весенне-тёплой улыбчивости нимф, но от неприступности своей ещё больше притягивала. В Элладе в самом разгаре было жаркое лето, и всё чаще Дионису казалось, что вино со льдом — не такое уж и дурное сочетание. — Согласен, — кивнул он. — А что, если я не справлюсь? — Оставишь в покое моих девочек и перестанешь мнить себя лучшим любовником на Олимпе. Отец не одобряет! — назидательно поднял палец вверх Аполлон. Он и сам удивился столь легкому согласию брата, но на попятную не пошел. Договор был скреплен синхронной пьяной отрыжкой. Кто сказал, что боги так не делают?        Охотница была здесь же, на празднике — она хорошо ладила со многими лесными нимфами, и поэтому вечеринки Диониса пропускала крайне редко. Правда, ни с кем из присутствующих мужчин она не общалась и не танцевала, позволяя лишь дриадам увлечь себя в танец, да и с ними она чувствовала себя слегка неловко, судя по скованным движениям. Дионис как-то видел сестру на охоте: она двигалась грациозно, как её любимица-лань, и бесшумно, словно изящная тень, но куда девалось всё это мастерство, когда вместо диких зверей её окружали боги и духи, он никак не мог взять в толк. А сейчас Арти сидела под деревом, лениво потягивала из фляги вино и с лёгкой усмешкой на губах наблюдала за танцующими нимфами, привычно игнорируя грязные намеки сатиров. — Устала? — решил состроить из себя заботливого хозяина Дионис, присаживаясь рядом. И тут же оценил, насколько на самом деле различны близнецы: в отличие от Аполлона, поддержавшего разговор из вежливости, Арти и на легкую светскую беседу не расщедрилась. Смерила его ледяным взглядом, и Дионису немедленно захотелось выпить глинтвейна. Плевать, что его ещё не изобрели. Бог виноделия он или кто? — Я тебя чем-то обидел, сестрица? — Вино кислое, — бросила Артемида, взбалтывая флягу. Судя по звуку, большая половина содержимого уже была выпита. — И скучно здесь. Танцы, выпивка, снова танцы и снова выпивка. Нет чтобы устроить показательную охоту… — Но все пьяны, — резонно возразил Дионис. — Охота будет выглядеть нелепо. Ой… — смутился он, поймав очередной раздраженный взгляд богини. Обозвать занятие нелепым в присутствии его покровительницы — до такого только он мог додуматься. Ей, конечно, тоже хватило такта оскорбить лучшее вино из его запасов, но ведь не она тут пыталась понравиться собеседнику! — Я имел в виду, охотники… — Догадалась. Выпей лучше, пока красноречие совсем тебя не оставило, — хмыкнула Арти, протягивая флягу брату. Дионис, не раздумывая, присосался к любимому напитку, то и дело бросая на охотницу томные взгляды. Но та, избавившись и от невкусного вина, и от ненужной болтовни одним махом, вновь уставилась на танцующих. Дионис тоже бросил взгляд в толпу и заметил, как Терпсихора нежно целует Эммела, одного из лучших танцоров в его свите, и обида одурманила мозг сильнее любого вина. Нимфы и простые женщины, с которыми ему доводилось бывать, всегда восхищались его умением говорить комплименты. Конечно, чаще Дионис, не мудрствуя лукаво, вовсю пользовался расслабляющим эффектом вина и действительно мог заполучить почти любую — но ни с Терпсихорой, ни с Артемидой этот фокус не проходил. Муза танца не любила пить, боясь, что испортит координацию движений и не сможет выделывать свои фуэте на зависть всем, а Артемида, похоже, просто не пьянела. Значит, нужно было использовать другой способ. — Артемида, ты прекрасна, как луна! Ослепительна, как солнце! Стройна, как лань! Изысканна, как элитное вино! — пальцы его потянулись к тёмным локонам, пробираясь к шее. — Твои волосы цвета беззвёздной ночи — как их можно не любить, как можно не восхищаться этими алыми губами, этими… а какого цвета у тебя глаза? Что-то не пойму. — Зеленые, — усмехнулась богиня, на этот раз немного дружелюбнее. — Тебя что, Аполлон покусал? Видела, как ты с ним болтал, а теперь со мной говоришь так, словно тебе в рот Пегас плюнул. — Зеленые, словно дикие лесные травы, что больно царапают кожу, но манят своим разнообразием и густотой… Погоди, что? Какой Аполлон, какой Пегас? Нам с тобой суждено быть вместе! Твой брат хотел меня отговорить, но он мне не помешает. Ничто меня не остановит. Ты слишком прекрасна, чтобы и дальше быть одинокой! — Извини, брат, ты мне не пара, — Артемида бросила на Диониса очередной строгий взгляд, но тот был слишком увлечен охватившим его азартом, чтобы обращать внимания на такую ерунду. — Но почему? Разве я не хорош собой? Разве я не могу тебя развлечь? Артемида совершенно серьёзно осмотрела его с головы до ног, особо задержавшись на ступнях, и, грустно вздохнув, огласила свой вердикт. — У тебя ноги некрасивые. А для меня они — главное в мужчине.