Отпуск в Вальхалле

Блеск кристалла слепит глаза, но Локи не отворачивается. Он знает: ему давно пора научиться смотреть в глаза своим ошибкам. И плевать, что девушка, заключенная в глыбе льда, не может ответить укоризненно-злобным или нежно-любящим взглядом. Плевать. Он и так видит её каждый раз, когда пытается забыться во сне. Видит её — свободную, отважную, сильную… и невероятно жестокую. Он может сколько угодно говорить, что это чудовище создал Один. Может упрекать побратима и утешать себя этой мыслью, но когда он остаётся наедине со своим подсознанием, ему больше некуда прятать правду, и некуда спрятаться самому от её слов, полных боли и искреннего гнева. — Ты говорил, что во мне — твоё сердце, и позволил заключить его в лёд. Ты отвратительный муж. Отец. Правитель. Бог. Локи знает, что она права. Быть может, душа у него огненная, но сердце — словно кусок льда. Смерть действует на всех одинаково: чувства, обуревающие человека или бога при жизни, постепенно истлевают, сменяясь равнодушием. Порой на это уходят дни, порой — годы, порой целые века, но для каждого пленника Аида приходит время, когда он превращается в тихую, равнодушную, безмолвную тень, и даже трон не спасает от этой участи. Ещё никогда он так страстно не желал ускорить бег секунд. Остыть, забыть, простить самого себя и больше не приходить сюда — в храм, путь к которому во всех трёх мирах знает только он. И не бояться того, что случится, когда зачарованный лёд из вод Леты наконец-то растает. Но ещё больше ему хочется обратить время вспять. — Дай нам ещё один шанс, — тихо просит он. — Шанс зажечь свой собственный огонь. От прикосновения горячей ладони по льду стекают солёные капли. Возможно, она плачет, думает Локи. Плачет — но никому и ни за что не покажет слёз. Истинная дочь своего отца.