Жажда Бездны

Рейстлин хотел проснуться. Он бродил в глубинах сна, встречая на пути кошмары, навеянные Такхизис, но не поддавался им. Хохочущие голосом Крисании девки, поддразнивание детей, зов матери — все стало неважно. Маг подумал, что привык к играм Тьмы с разумом, и боялся, что жрица их не выдержит. Внезапно обретенная, до глупости простая цель отрезвляла и помогала как никогда. Нужно было проснуться, чтобы разбудить Крисанию. Ему казалось, что прошла вечность, когда в тумане возникли очертания чего-то белого. Приблизившись, маг увидел скорчившуюся, как испуганное дитя, жрицу. Ещё одна иллюзия? И все же, Рейстлин опустился рядом на колени, коснулся шеи, чтобы почувствовать биение крови в артерии. Он приподнял Крисанию, осторожно поддерживая одной рукой, и вынул из кошеля на поясе пузырек с исцеляющим зельем. Это средство не сравнилось бы со светлым заклинанием или молитвой самой Крисании, но было способно заживлять раны, если оставалось время. Рейстлин вытянул пробку зубами и влил зелье жрице в рот. — Крисания, — позвал он. — Твои снадобья бессильны, — вздохнул за спиной знакомый голос. — Как и заклинания. — Это снова иллюзия, — процедил сквозь зубы Рейстлин. — Глупец! — усмехнулась Такхизис, явившись перед ним. — Да, я морочила тебе голову, но не в этот раз. Игра окончена, и маски сброшены. Знаешь, твоя жрица сопротивлялась, но все же поверила, что вы вошли в Бездну. Я показала её страхи, но отдать душу бедняжка согласилась лишь в обмен на твою жизнь и свободу. Похоже, она и впрямь полюбила тебя или то, что придумала о тебе. В доказательство, что это не иллюзия, я исполню её просьбу. Ты свободен, ничтожество, ты больше мне не нужен! Богиня презрительно взирала на коленопреклоненного мага. — Она больше не Ключ, ты не мой слуга. Придется подождать в Бездне героя более достойного. Впрочем, знание, что я лишила тебя единственной ценной игрушки без возможности получить её обратно, согреет мне сердце! Рейстлин взглянул в безжизненное лицо Крисании, на её щеках еще не просохли следы от слез. Сердце сжалось от боли осознания невосполнимой потери. — Значит, я не твой слуга?.. — прошипел маг зло. — Давай проверим. Он не знал, что именно им движет. Слово, которым обозначают подобное чувство, Рейстлин избегал, как приговора. Он не знал, хватит ли боли в сердце, чтобы его услышали, но все же произнес мысленно: «Отец Света…» — Молчи! — зашипела Такхизис. Тьма заклубилась вокруг, устрашая, стремясь помешать. «…я, отринутый Тьмой, взываю к тебе!» — продолжал Рейстлин. — «Крисания исполнила твою волю! Спаси свою дочь. Пусть она проживет жизнь спокойно и счастливо, оставь в плену меня вместо неё». Тьма лишила зрения и слуха. Рейстлину показалось, что он перестал дышать. Последнее, что он ощутил — тяжесть лежащего на руках тела. Последнее, что услышал — яростный крик и незнакомый голос, перекрывший его. — Ты проиграла! Отпусти их. *** Рейстлин сел на постели, зашелся в приступе кашля и с трудом усмирил его, совладав со спазмом, перехватившим дыхание. В походном шатре был такой же полумрак, как накануне вечером. Свечи догорели, но бледный свет зари уже пробивался из-за полога. Крисания лежала на постели рядом. Она не проснулась даже от оглушающего кашля. Рейстлин тряхнул её за плечо. — Крисания. Кожа её была прохладной. Сердце мага сковал страх. Он проверил биение пульса — Крисания была жива. Вздрогнув, она, наконец, открыла глаза и посмотрела на Рейстлина. Ужас осознания отразился в её взгляде. Жрица закрыла ладонями лицо. — Ш-ш! Это был сон, — Рейстлин помог ей сесть, чтобы окончательно одолеть морок, прижал к груди. — Такхизис обманула тебя. Всё неправда. Она проиграла. Мы победили. — Я умерла. Умерла, — шептала Крисания. Она всхлипывала и дрожала, не в силах совладать с собой. — Ты будешь жить, — пообещал Рейстлин. Он гладил её плечо и целовал в макушку, желая успокоить. Собравшись с силами, они смогли посмотреть друг на друга. Лицо Крисании больше не менялось. Пораженный, Рейстлин стер слёзы с её щек, коснулся тёмных волос, не веря, не желая отвести взгляда свободного от «дара» Такхизис. Крисания смотрела с не меньшим изумлением. — Рейстлин, — прошептала она, — у тебя голубые глаза! Предстояло ещё многое решить: как поступить с Заманом, чем защитить Крисанию от гонений на жрецов и куда деваться магу, который не нужен ни Свету, ни Тьме. Проклятому Конклаву не помешала бы третья ложа для таких как он! Но это потом. Лагерь только просыпается. У них есть полчаса или час, чтобы забыть обо всём и разделить такую разную, но общую победу.