Скандинавский акцент

Первый раз похож на большую рождественскую шутку. И, наверное, так и есть. Для Уббе. Вообще, семья Лодброков не празднует Рождество. Раньше это было из-за отца, для которого этот праздник был связан исключительно с Лагертой и их общими детьми. Он сухо поздравлял Аслауг и мальчишек, дарил им небольшие подарки, а после уезжал на пару дней к первой жене. Аслауг обычно закатывала одинокий скандал, портя всю посуду и украшения. После этого дети безумно боялись просить хоть о каком-нибудь празднике. После смерти отца, все разбрелись по своим компаниям. Только формальный семейный ужин и маленькая елка возле камина напоминала об этом светлом празднике. Но, что творится сейчас, Уббе воспринимает как настоящее чудо. Они, все сыновья Рагнара Лоброка, впервые вместе празднуют Рождество. И оно похоже на то, которое они ещё детьми видели в старых американских фильмах: украшения по всему дома, живая ёлка, вкусная еда. И пусть украшения уже стары, ёлка вырублена со двора соседа, а еда из ресторана, но это лучшее рождество на памяти Убее. Правда ближе к одиннадцати вечера весь праздничный энтузиазм исчезает. Все уже изрядно устали есть, и ворошить прошлое. Но идею Ивара сыграть во что-нибудь, практически все воспринимают положительно. Не найдя у себя ничего путного, младший, допивая пиво, предлагает сыграть в банальную "Бутылочку". Довольно громкое недовольство Уббе и Бьёрна, кажется, даже никто не слышит. Однако спустя полчаса игры это действительно увлекает. Однако почти каждый выбирает "Правду", и это, после окончания стандартных вопросов, становится скучным. И Ивар решает изменить правила: теперь только одни "Действия". И как назло горлышко бутылки показывает на практически спящего Уббе. — Ну, наконец-то! — Ивар всплёскивает руками. — А то, я смотрю, ты уже заскучал. Ну конечно, тебя сегодня ещё не раз никто не о чём не спросил. — Короче, — прерывает его Уббе, открыто зевая. — Дело к ночи, — передразнивает младший. — И та-а-к, чтобы мне загадать. — Ивар смотрит на брата прищуренным взглядом, а после переводит его Хвитсерка, который тоже уже заскучал. — О! Поцелуй Хвитсерка. — Пф-ф, — Уббе закатывает глаза и тянется к брату, чтобы оставить на его щеке мимолётный поцелуй. Для семьи Лодброков такие короткие поцелуи в щеку стали довольно частым действием. Поэтому вряд ли кто-нибудь из сидящих удивился бы такому спокойствию и некому равнодушие со стороны Уббе и Хвитсерка — Ты не дослушал, — прерывает Ивар. — В губы. По-настоящему. Уббе слышит, как Хвитсерк сглатывает; они переглядываются. В комнате повисает полная тишина. Кажется, всё заходит слишком далеко. — Ладно, надо заканчивать, а то поздно уже, — Бьёрн пытается прервать это напряжённое молчание. Сигурд часто кивает в поддержку и удивленными глазами смотрит на эту застывшую троицу. — Сейчас Уббе выполнит действие, и мы пойдём, — Ивар смотрит на братьев, не моргая. — Ивар... — Или ты струсил, м? Уббе отводит взгляд и тихо выдыхает. Эта игра зашла уже слишком далеко. Но если сейчас поспорить с Иваром, то это может обернуться проблемой крупного масштаба. Потому что он не успокоится. Как минимум Уббе станет посмешищем в его глазах. Но ведь он должен быть примером. Ведь он старший. «Это всего лишь спор» — думает Уббе. Он не хочет принести брату неудобство, но и посмешищем стать не хочет. — Это... Просто спор, — шепчет Уббе в губы Хвитсерку и, дождавшись легкого кивка, поддается вперед. Поцелуй длится мгновение, но Уббе даже за это время успевает чувствовать мягкость и неподвижность чужих губ. Хвитсерк просто принимает этот поцелуй — практически не шевелится и почти не дышит. Хотя это даже поцелуем не назовешь. Мимолетное касание губами. Оторвавшись, Уббе смотрит брату в глаза и, кажется, нутром чувствует, что внутри брата что-то надломилось. Под восторженные высказывания младшего все наконец-то расходятся спать. — У нас всё нормально? — Спрашивает Уббе, когда они остаются наедине в своей комнате. Хвитсерк кратко ему улыбается и кивает головой. — Да, Уббе, у нас всё нормально.

***

Второй раз случается потому что они оба молоды и кровь бурлит. А еще, потому что Уббе помнит мягкость чужих губ. Тот случай они не обсуждают, как будто ничего не было. Все так же улыбаются друг другу, смеются, шутят. Но Хвитсерк все чаще старается прятать свой взгляд. Как и Уббе. Они больше не играют в гляделки . Уббе не считает это катострафической проблемой. Но некий осадок это всё-таки оставляет. Когда наступает начало февраля, старший больше не задается этим вопросом. Потому что его главной проблемой опять становится Ивар. А точнее его день рождение. Однако всё складывается намного спокойнее и лучше, чем думал Уббе. Вечеринка получается в стиле самого именинника: шумной, яркой, с большой толпой народа, половину которой Уббе даже не знает. А еще он не знает, зачем их стоило звать, если Ивар почти весь вечер просидел с Хемундом в обнимку. Но поспорить сейчас с братом парень не может. Просто не смеет. Однако самому ему приходится провести вечер практически в полном одиночестве. Сигурд свалил отсюда еще после официальной части праздника, Бьёрн так и не приехал, а Хвитсерка он последний раз видел полтора часа назад. Опять он вернулся к Хвитсерку. Уббе быстро оглядывается, в поисках знакомого лица. Но брата он так и не находит. — Он вроде бы был на кухне, — говорит Ивар, который появляется рядом слишком неожиданно. Уббе смотрит на него непонимающим взглядом. — Не смотри на меня так. Хвитсерк на кухне. Болтает с кем-то по телефону. — Причём тут Хвитсерк? Ивар лишь закатывает глаза и снова исчезает в глубине толпы друзей. Уббе, посидев пару минут в раздумьях, берёт две бутылки пива и отправляется на кухню. А на кухне темно. Комнату освещает только свет из гостиной, который попадает сюда через арку. Уббе даже сразу не разглядел Хвитсерка в этих потемках. Хвитсерк же сидит за семейным круглым столом, увлеченно быстро печатая кому-то сообщение. Он даже вошедшего брата не сразу замечает. Только когда Уббе ставит перед ним бутылку пива, он наконец-то поднимает голову. — О, Уббе! — Хвитсерк улыбается ему широко и радостно. Как раньше. — Спрятаться от меня решил? — Уббе садится рядом, открывая бутылки. — От тебя хрен спрячешься. — Это претензия? — Нет! Конечно, нет! — Хвитсерк выставляет руки перед собой, махая ими и улыбаясь. — Просто... Эта вечеринка не по мне. Я люблю Ивара, но всё это... — Не по тебе, я понял. Младший снова утыкается в свой телефон. В комнате опять повисает молчание и Уббе не хочет его нарушать. Здесь тише, чем там, в гостиной. Здесь он слышит каждый вздох, скрип, тихое недовольное мычание. Здесь он откровенно разглядывает Хвитсерка. Он красивый. Красивый со своими хитрыми глазами, тонкими пальцами, бледной кожей, заплетёнными колосками. Уббе сам прекрасно помнит, как в детстве сам заплетал ему волосы и постоянно путался в них. Хвитсерка это всегда смешило. А Уббе злило. Но в какой-то момент он потерял тот момент, когда брат больше не разрешал заплетать ему волосы. Сейчас же рука как будто сама тянется к убранным волосам. И как только она касается головы, Хвитсерк испуганно шугается назад. — Эй, ты чего? — Хвитсерк испуганно смотрит на брата. — Ты не думаешь, что нам нужно поговорить? — О чем? — Уббе усмехается и ведёт рукой вниз, касаясь как будто невзначай чужих губ. — Уббе... — Прости меня. Еще раз. — Ты все еще об этом, — испуг в глазах исчезает. Младший обхватывает чужую руку своей и снова улыбается. — У нас все нормально, помнишь? — Конечно, я помню, — Уббе резко поднимается и отходит к одной из кухонных тумб, отворачиваясь от брата. — Я всё равно не должен был этого делать. — Успокойся. Всё ок, правда. У меня, кстати, новость. — И какая же? — Старший разворачивается, смотря на брата, который, кажется, светиться изнутри. — У меня появилась девушка. Её зовут Маргрет. Она... Уббе перестал его слушать уже после слов ".. появилась девушка". Он чувствует, как что-то скрипит внутри него. Зависть? Ни в коем случае. Ревность? Скорей всего. Он определенно ревнует родного брата. К этой, непонятно откуда взявшийся, девушке. К чужим отношениям. К её поцелуям и Бог знает ещё к чему. Старший с трудом сглатывает этот ком и натягивает улыбку, смотря, кажется, сквозь Хвитсерка. А у него вид счастливый и такой наивный, что Уббе сильнее сдавливает пальцами края кухонной тумбы и отводит глаза. — Эй, приём! Земля вызывает Уббе! — Хвитсерк щёлкает перед лицом брата и тот, наконец, пробуждается от этого транса. — Ты в порядке? — Да Хвитсерк. Я в порядке. И я очень рад за тебя, — Уббе слабо улыбается, похлопывая брата по плечу. А в голове только одно. Лжец-лжец-лжец. — Спасибо, это, правда, очень важно для меня, — Хвитсерк смотрит на него глазами полными счастья, искренне улыбаясь. — Пошли, найдём Ивара, поздравим его ещё раз. Уббе видит как его ладонь скользит вниз по руке и он в последнее мгновение успевает схватится за чужую, до конца не понимая, зачем он это сделал. Хвитсерк конечно резко останавливается и переводит взгляд на вмиг потерявшегося брата. — Уббе, всё... — Прости меня, я не могу больше, — тараторит Уббе, прерывая при этом брата. А после резко притягивает его к себе, что Хвитсерк даже опомниться не успевает. И,о Боже да, это случает. Они снова целуются. Точнее это Уббе целует. Целует податливые и сухие губы, чувствуя, как Хвитсерк напрягается и вздрагивает, когда другая рука старшего касается его затылка. Он, кажется, совсем не двигается, позволяя очередной раз случиться этому. И это хуже, чем, если бы он его оттолкнул или врезал. Всё это продолжается до тех пор, пока Уббе не чувствует слезу, упавшую ему на щёку. И это бьёт сильнее любой пощёчины. Он моментально отрывается от брата. Хвитсерк медленно мотает головой, хмуря брови. Его глаза и щёки влажные. Хуже зрелища старший ещё не видел. — Как ты... — младший прерывается, пытаясь подобрать нужное слово. — Мне жаль, — выдавливает из себя Уббе. Хвитсерк опускает взгляд и отходит от него. А после и вовсе как будто по волшебству исчезает с кухни. Уббе зажмуривает в надежде забыть всё. В том числе и эти родные глаза полные боли и слёз. Теперь он испортил абсолютно всё.

***

После случившегося на кухне они избегают друг друга. Хвитсерк даже переехал в комнату Бьёрна, пока тот в отъезде. Они не поддерживаю беседу за обедом, ужином или завтраком. Кидают друг другу взгляды и молча едят. Они не ведут разговоры о любой музыке, фильмах учёбе и о многом другом. Они вообще больше разговоров не ведут. Хвитсерк молчит, потому что напуган своим и чужим чувством. А Уббе потому что мудак. Ему нужно было догнать его тогда. Всё объяснить, вытереть слёзы, обнять, ещё раз поцеловать. А после трахнуть где-нибудь в тихом месте. Определённо нужно было. Но он не стал этого делать и теперь мучается. Так же как и все в его семье. Потому что напряжение между ними заметно, даже очень. И первый кто не выдерживает, это Бьёрн. — Если вы не поговорите и не решите свои вопросы, то оба пойдёте жить на улицу! — Рявкает Бьёрн во время очередного обеда молчания. — Вы заебали. Вышли из-за стола и поговорили нормально! Ослушаться такого Бьёрна ни один из них не смеет. Они выходят на задний двор и проводят в молчании минут десять. Ждут чего-то. Чуда, наверное. — Прости за поцелуй, — начинает Уббе, говоря полушёпотом, чтобы его слышал только Хвитсерк. — За какой? — За оба. Хотя нет. Только за второй только. Первый это же всё-таки спор, — парень замолкает, видя слабую улыбку брата. — Хотя мне стоило остановиться после этого. Прости за всё. — Нет, всё нормально. Ты просто вытащил то, о чём я пытался забыть, — Хвитсерк наконец-то решается посмотреть на брата. Уббе кажется, что его глаза до сих пор красные из-за слёз. — Это что значит? — Я об своих настоящих чувствах. Уббе застывает в ступоре, не зная как реагировать на это. — Да, я знаю, как это звучит, — продолжает Хвитсерк. — Глупая юношеская фантазия превратилась в глупую влюблённость. Я, правда, старался это спрятать ото всех. Даже от тебя. Старался вести отношения. Но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Чёртовая напасть какая-то. И всё вроде было хорошо. До Рождества. — И что? Я не понимаю. — Тогда я точно убедился в том, что мои вкусы немного... Немного не традиционны, понимаешь? — То есть ты понял, что тебе нравятся парни? — Не парни, а ты. — А, ну спасибо, конечно, — Уббе закатывает глаза, но резко вдруг осекается. — Подожди, что ты сказал? — Я не стану повторять. Лучше нам забыть этот разговор и всё остальное. — Подожди, нет. — Старший хватает брата за руку, боясь, что тот опять исчезнет из его виду. — Хвитсерк, но это же... — Да я понимаю. Это всё не правильно, мы братья и ещё много всякой чуши. Поэтому я и не говорил тебе. Уббе смотрит на брата в полной растерянности, не зная, что сказать в ответ. Вся эта информация обрушивается на него как снег с горной вершины. А у Хвитсерка глаза добрые-добрые, аж выть охота. — Хвитсерк, мы... Мы можем попробовать. Уббе, ещё не до конца потеряв свою смелость, дёргает Хвитсерка на себя и снова целует, на этот раз, стараясь углубить поцелуй. Но младший мотает головой, а после и вовсе вырывается. — Не надо, — Хвитсерк хмурит брови и выставляет руки перед собой. — Уббе, пожалуйста, прекрати это делать. — Но ты сам сказал... — А что если... Если ты решишь, что не можешь? Что если ты решишь, что тебе всё-таки нравятся девушки? Ты понимаешь, что будет со мной? Пожалуйста, давай прекратим это всё сейчас. Хвитсерк разворачивается и снова уходит, очередной раз, оставляя Уббе наедине со своими мыслями.

***

Когда на улице вовсю цветёт сирень, Хвитсерк впервые приводит Маргрет в дом. Она вызывает бурные овации. Особенно у Ивара. Но в принципе её принимают хорошо. Даже Уббе, который бросает брату одобрительный кивок, когда тот таращится на него и ищет хоть что-то на его лице. После разговора их отношения приходят в норму. Если конечно так можно сказать. Они снова общаются, смеются, выпивают. Никто из них больше не говорит об прошедших случаях. Но Уббе всё это как будто раскрыло глаза. Он вообще не понимает, как раньше не видел скрытый смысл практически во всём. В полном спокойствии они живут больше месяца. Но однажды, когда Уббе возвращается с работы, в доме непривычно тихо. Он так привык за этот месяц к громкому смеху Маргрет, которая практически поселилась здесь, и разговорам братьев, что сейчас эта тишина режет слух. В доме никого не оказывается. Только потом парень вспоминает, что Бьёрн ему с утра говорил, что он с Ивар отправятся в другой город к врачу. А Сигурд такую возможность упустить не мог и скорей всего тоже свалил куда-нибудь погулять. Тогда где же Хвитсерк? Уббе звонит ему и вскоре находит его телефон на кухне, валяющийся на подоконнике. Тогда он обходит дом, чтобы надеясь найти брата в одной из комнат. Поднявшись на второй этаж, она мгновенно улавливает звук воды в ванной и понимает, что искать ему долго не придётся. — Хвитсерк, это ты? — Спрашивает старший, надеясь, что его услышали. Но ответа не последовало. — Хвитсекр? Парень толкает дверь и понимает, что она открыта. Он аккуратно и тихо пробирается в комнату, закрывая дверь. И первое что видит — это сидящий силуэт за дверцами душевой кабинки. — Хвитсерк? — Повторяет Уббе, прикоснувшись ладонью к запотевшему стеклу. Парень открывает дверцу и немного пошатывается назад от увиденного. Хвитсерк сидит полностью одетый под горячими струями воды. Одежда полностью промокла, а когда-то хорошо уложенные волосы сейчас растрёпаны. Его глаза закрыты и Уббе почти уверен, что если он их откроет, то они будут полны слёз и отчаяния. — Хвитсерк, что случилось? — Старший тянет руку к чужому колену и морщится, когда вода касается его кожи. Уж слишком она горячая. — Ты меня слышишь? — Я больше так не могу, — он открывает глаза и все страшные опасения подтверждаются. — Уббе, я не могу. — О чём ты? У вас что-то с Маргрет? Она тебя бросила. Хвитсерк мотает головой. — Я её бросил. Она хорошая, правда. Правда, немного глуповата, но очень добрая. Она не заслуживает такого отношения, — Хвитсерк хватает брата за руку и тянет на себя, заставляя Уббе сесть рядом. Его одежда моментально промокает, от чего он морщится, но руку брата не отпускает. — Это из-за... — Да. Они понимают друг друга с полуслова, не каждый в этом доме может похвастаться этим. Хвитсерк прижмется к нему сильнее, кладя голову ему на плечо. Его трясёт, и до Уббе наконец-то доходит, что он плачет. — Эй, посмотри на меня, — шепчет Уббе, аккуратно поднимая его голову за подбородок. Лицо Хвитсерка красное, то ли от слёз, то ли от горячей воды. Он похож на запуганного маленького щека, который сам себя загнал в угол. Конечно, в этом есть и вина Уббе. И он этого не отрицает. — Ты не должен так себя корить, слышишь? Ты не виноват. Хвитсерк ели заметно кивает и отводит взгляд. Уббе поддаётся вперёд, их лбы соприкасаются. — Я не хочу, чтобы ты так себя мучил. Хвитсерк, ты самое дорогое, что у меня есть, слышишь? Хвитсерк поджимает губы и хочет опустить голову, чтобы никто не видел его слёз. Но Уббе держит его и смотрит не отрываясь. Между ними миллиметры, каждый из них чувствует чужое дыхание. — Пожалуйста, если ты не уверен, не делай этого, — подаёт голос Хвитсерк. — Я не смогу больше перенести... Всё это. Уббе замирает на мгновение, наконец, осознав, что внутри него тоже такая же любовь, которая сейчас убивает Хвитсерка изнутри. Он, наконец, понимает, что любит его. Любит по-настоящему. Когда их губы касаются, Хвитсерк сдаётся. У него нет сил держаться. Он жмётся к нему сильнее, стараясь получить больше. А Уббе даёт. Он тянет его на себя, усаживая на свои колени, обнимает за талию. У обоих внутри что-то взрывает. Что-то нежное, не объяснимое. Наверное, потому что сейчас не так как прежде. «Теперь в принципе всё не так» — проносится в голове Уббе, когда он отрывается от брата и заглядывает в его потемневшие глаза. — И кто мы теперь? — Спрашивает Хвитсерк, обнимая старшего за плечи. Он всё ещё боится. — Кто угодно. Братья, друзья, любовники, — Уббе тянет край чужой майки вверх, заставляя Хвитсерка снять промокший предмет одежды. — Выбирай сам. Хвитсерк стонет, когда Уббе касается губами его шеи. Он откидывает голову назад, блаженно прикрывая глаза и давая больше свободы в действии. От этого старшего ведёт, как спиртного, и он сильнее впивается губами в светлую кожу, оставляя на ней красные отметины. — Только не уходи, — со стоном говорит Хвитсерк, когда Уббе выключает воду и укладывает его на мокрый кафельный пол душевой. Благо места тут достаточно для двоих. — Не оставляй. — Никогда, — шепчет ему Уббе, оставляя на губах ещё один поцелуй. Они держатся друг за друга до тех пор, пока не слышат, как хлопает входная дверь.

***

Через месяц их скрытных отношений, Хвитсерк раскрывает их для всей семьи самым зрелищным способом. Хотя скрывать отношения была его идея. Да и Уббе был не против. Он вообще не против, когда это касается Хвитсерка. Его Хвитсерка. От этих слов парень готов мурлыкать, как сытый кот. Хвитсерк же стал, кажется, самым счастливым человеком на свете. Даже его дипломный проект начал продвигаться. Хотя обычно, когда у него был выбор: диплом или Уббе, парень всегда выбирал второе. Потому что по-другому не мог. Хотя иногда старший даже помогал с ним, давая хорошие советы. А иногда нёс полный бред. Но, не смотря на всё это, Хвитсерк защитил работу на отлично, получив при этом такие же отличные рекомендации. Даже сидя уже дома, он до сих пор с трудом верил во всё это. — Очень хорошо, даже отлично, — приговаривал Бьёрн, читая рекомендации брата. — Не думал, что ты такой умный. — Даже не знаю что сказать! — Хвитсерк всплёскивает руками и неким укором смотрит на старшего брата. — Это комплимент или оскорбление? — Не цепляйся к словам, — Бьёрн убирает бумаги и поднимает бокал с шампанским. — Выпьем сегодня за тебя. С общим гулом они поднимают бокалы вверх. — Ты моя умница, — шепчет Уббе Хвитсерку на ухо, обнимая его за талию одной рукой. Младший широко улыбается и, кажется, немного краснеет. Потому что последний раз эта фраза звучала в устах старшего немного в не такой обстановке. — Ей, вы голубки, — голос Ивара прерывает их идиллию. — Вы ещё поцелуйтесь. Хвитсерк фыркает и, поднявшись на носочках, целует Уббе в губы. Целует настойчиво, не оставляя Уббе время на подумать. А потом уже сам чувствует, как ему отвечают. Медленно, не торопясь. А в комнате повисает молчание. Даже Ивар не язвит, замолкая в неком шоке. — И как это понимать? — Спрашивает Бьёрн, когда они заканчивают. — Адово пекло, вы наконец-то трахнулись! — Громко произносит Ивар, потирая руки. — Бьёрн, с тебя сотка. — Что?! — почти одновременно произносят Уббе и Хвитсерк. — Вы что на нас спорили? — Продолжает Уббе. — Ой, да ладно вам. По вам ещё с Рождества было видно, что вы два дебила, которые ничего не замечают, — Ивар широко улыбается, смотря на своих шокированных братьев. — А вы тут загнули драму, могли бы уже давно спокойно тра... — Ивар! — Рявкает Бьёрн, прерывая брата. — Хотя он прав. — И ты Брут? — Уббе с ноткой обиды и некой злости смотрит на своего старшего брата. — Ой, короче давайте выпьем за вас уже, — Ивар поднимает бокал над головой. — Точнее за ваш голубой поезд. Громкое "Ивар" теряется в таком же громком смехе. Кажется, всё сложилось лучше, чем могло бы.