Мой генерал

      Получилось освободится, намного позже чем она рассчитывала. Домой Селена попала только около 10 вечера. Хакс, естественно, все еще был в ее квартире. Сидел на кухне нога на ногу, пил травяной чай (сколько этому чаю интересно лет) и читал ее книгу.       Последнее возмущало ее больше всего. Эта книга в кожаном переплете с витиеватым тисненым словом «Кнезе» на обложке было единственным прижизненным изданием стихов ее любимого поэта. Подарок на третью годовщину свадьбы от По. По успел перевезти свои вещи на квартиру, которую они снимали с Санджан, а там их изъяли во время обыска, да так и не вернули. Книга и кольцо на пальце — все что ей осталось. — Мне жаль, что так вышло, поверь мне это чистая случайность… — начала Селена свою покаянную речь, которую готовила еще в спидере.       Но Хакс поднял вверх указательный палец, не отрывая при этом взгляд от книги. Селена и так чувствовала себя отвратительно, предполагая, что Хакс наверняка захочет, чтобы она как следует поунижалась. Но этот жест заставил ее взбеленится. Словно она какая-то просительница!       Чтобы покаянная речь не превратилась в обвинительную, Селена решила снять пальто, и когда достала из шкафа вешалку, не поверила своим глазам. Пустой до этого шкаф, был полностью заполнен ее одеждой.       Приглядевшись Селена поняла — коробки исчезли. Хакс, похоже, разобрал их содержимое, а тару утилизировал. Очевидно, его тонкая душевная организация по-прежнему была несовместима с беспорядком.       На кухне наконец-то появилась посуда. В гостиной, которая с кухней образовывала одно пространство, на стеллажах были расставлены книги, какие-то статуэтки и вазы, которых на даже вспомнить не могла. Она не заходила в спальню, но была уверена, что и там кровать заправлена ровно без единой складочки. — Занятно, — раздался голос Хакса из кухни, и он продекламировал: «Не прекращается дуэль. Что началась при жизни. С ней у нас извести друг друга, Неизменна цель»*. — Спасибо, что разобрал коробки. — сказала Селена, злясь, что он конечно же выбрал ее самое любимое стихотворение. — Эммм, — Хакс пожал плечами. — Пожалуйста. Мне все равно нужно было как-то себя развлечь. — Я приношу свои… — Да, брось, лучше показывай, что ты там принесла поесть. — он старался говорить непринужденно, но внимательный слушатель заметил бы в его тоне напряжение. — Мясо кри в соусе и лапша, - Селена действительно в качестве извинения заскочила за едой.       Не то чтобы она хотела совместного ужина, особенно в свете всего, что произошло вчера. Но он действительно по ее вине целый день здесь просидел и столько всего сделал. Правда, теперь эта место скорее похоже на его жилище, чем на ее. Когда они жили в ее квартире, вернее в квартире ее родителей, он также постоянно что-то прибирал, а она говорила, что родители заметят, что в квартире стало больше порядка, чем было до их отъезда. — Может переоденешься? — прервал ее размышления Хакс, указывая подбородком на рукава блузки, которые она едва не испачкала красноватом соусе. — Мне и так отлично, — с нажимом ответила Селена. Хотя в форменной блузке и юбке было до ужаса неудобно, ей не хотелось быть при нем в своей домашней одежде. И так многовато воспоминаний.       Хакс тяжело вздохнул, подошел к ней и принялся закатывать рукава. Ох! Его рыжие волосы, в которые ей так хочется запустить свои пальцы. Его такой знакомый запах. Расстегнутый воротник рубашки…Хорошо хоть, что так и не отпустил бакенбарды. Или плохо… «Арми, ну какие бакенбарды, это же просто ужасно! – Это будет мегагалактически круто! Представь – я генерал флота с крутыми бакенбардами. – Рыжие бакенбарды не бывают крутыми! – Ха, критикуешь рыжих?! А вот назло тебе все наши дети будут рыжими, абсолютно все! – Ага, и даже девочки с бакенбардами. – Ну все, юная леди Вы доигрались! – О, накажите же меня, мой генерал».       В этот самый момент он поднял на нее глаза и нежно сказал: — А ты помнишь…— начал он и у Селены невыносимо заболело внутри. — Конечно, — отчеканила она. – Особенно хорошо – чем все закончилось.       Его глаза предсказуемо потемнели. Словно она задела его за живое. Словно это не ему, а ей нужно было в чем-то оправдываться. — Надо же. А я на мгновение забыл, — тон Хакса снова стал привычным надменно язвительным. — А раз у тебя такая прекрасная память, не просветишь, почему ты носишь на пальце чужое обручальное кольцо? — Как? — Селена машинально прижала правую руку к груди, не замечая, то на блузке осталось красное пятно, похожее на след крови. — Разобрал твои фотографии. И еще кое-какие бумаги. — здесь Хакс сделал паузу. — В конце концов он оказался не очень-то верным мужем, не так ли дорогая? Бросил тебя ради более молодой дамочки? Но ты нашла в себе достаточно женской мудрости, чтобы простить его и пожелать счастья? Интересно, ты приняла то приглашение на его новую свадьбу? Я даже не знаю, что выглядит более жалко, то что у тебя не хватило гордости засунуть ему это приглашение в задницу или что ты до сих пор носишь кольцо его шлюхи!       Тираду Хакса прервал звук оглушительной пощечины: — Не смей порочить ее имя, ты… — от гнева Селена не нашла в своей памяти ни одного подходящего ругательства. — Она была прекрасным человеком. Она была моим другом. И она никогда бы не…По ее любил. И я ее любила. — А, так у вас был прелестный тройничок? — перебил ее словоизлияния Хакс. — ВОН!!!! — проорала Селена. — Видеть тебя не желаю! Никогда. Больше. Не подходи. Ко мне. — Открой ситхову дверь, и я исчезну в то же мгновение!       Селена вихрем рванулась к двери и приложила к панели руку. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Гордо выпятив подбородок, канцлер церемонно сделала книксен и указала Хаксу на выход. Он неспешно достал из шкафа свой китель, встряхнул его, надел и застегнул на все пуговицы. Селена возмущенно притоптывала ногой. Но Хакс не спешил. Он пригладил волосы и покинул квартиру намеренно не торопливо, в дверях отсалютовав Селене. Дверь за ним также бесшумно закрылась.