Зов океана

      Вода поглощала все звуки. Хотя какие звуки можно услышать в этой квартире? Тишину? Ракель вышла из ванной, дрожа от того, насколько сильно ощущалось отсутствие других живых существ в доме. Полы в коридоре немного поскрипывали, что только усугубляло ситуацию, ведь в тишине любой шум звучал с двойной громкостью. Казалось, что одиночество уйдёт, когда Хелен переедет, а на деле оно только усилилось. Это чувство мучило Ракель изнутри. Удивительно, как оно ещё не прогрызло себе путь наружу. Ей отчаянно хотелось найти человека, который сможет её излечить, но суровая правда такова, что никто, кроме неё самой не способен на это. А она слишком слаба для этого. Нет, Ракель не просила кого-то ворваться в её жизнь и дать ей волшебную микстуру, она просила лишь кого-то, кто сможет к её израненной и изболевшейся душе приложить пластырь любви и заботы, а там она уже сама смогла бы вылечиться, только бы этот пластырь никто не отрывал.       Девушка разогрела себе на завтрак остатки лазаньи и пожалела, что не приготовила больше. Она пила крепкий горький кофе, в который уже давно перестала добавлять молоко. Ракель тяжело вздохнула и окунулась в воспоминания, когда она ещё только начинала пить этот напиток, вкус которого совершенно не был похож на запах. Она сыпала две ложки сахара и наливала полкружки молока. Со временем сахар ушёл, количество молока уменьшалось, а кофе — росло. Почему-то ей это напомнило, как радость постепенно покидала её жизнь, как молоко, а горечь пребывала, как кофе.       День тянулся неимоверно долго, Ракель еле дождалась сумерек. Лишь только первая тень темноты укрыла город, девушка начала собираться. Новые светлые джинсы уже сваливались. Однако она уже не ругала себя за то, что не питается нормально. Ей не было дела до этого. Не было дела до себя. Ракель застегнула свою любимую кожаную куртку, завязала шнурки на кроссовках, которые уже давно из белых превратились в коричнево-серые, и потянулась к двери, чтобы открыть её. В этот момент ключ в замке повернулся, и на пороге появилась Хелен.       — Привет! Прости, что задержалась, — в голосе не было ни капли сожаления. — Ты куда-то уходишь?       — Захотелось прогуляться, — пожала плечами в ответ Ракель, не желая объяснять свои странные желания пойти к реке ночью.       — Во сколько тебя ждать? Я бы приготовила чего-то вкусного, — улыбнулась Хелен.       — Я всегда могу разогреть, — с этими словами Ракель вышла из дома, даже не попрощавшись с подругой. А является ли она вообще подругой?       Стоило Ракель только выйти в покрытый темнотой город, где жёлтый свет от фонарей лишь немного освещал путь, как дрожь начала пробирать всё тело. Девушка ещё не забыла ужас той ночи. Однако что-то всё же тянуло её к реке. Словно прекрасная сирена пела ей песню, заставляя идти на свой зов. В каком-то смысле так и было.       На этот раз в парке никто не гулял. Ракель ощутила чувство защищённости, на подсознательном уровне она понимала, что находится в полной безопасности, и всё же дрожь не уходила. Сложно было понять, трясёт ли её от ночного холода или от страха. Мокрая земля расползалась под подошвой кроссовок, словно она вот-вот разверзнется и поглотит девушку. Ракель невидимыми нитями тянуло к воде, словно душа рвалась слиться с её прохладной мягкостью. Казалось, что именно вода способна излечить её от одиночества. Чем ближе была река, тем больше отключался мозг. Девушка шла, словно зачарованная. Не раздеваясь, она вошла в воду. Сначала холод пробрался под кожу, но стоило Ракель полностью погрузиться, как тело само по себе начало адаптироваться и согреваться. Оттолкнувшись от мягкого дна, девушка поплыла вперёд, не имея ни малейшего представления о пункте назначения, но будучи полностью уверенной в пути, по которому можно до него добраться. Она закрыла глаза и позволила своему чутью вести её.       Трудно сказать, сколько заняла дорога. Ракель плыла то вправо, то влево, то вперёд, то вниз, движимая только каким-то внутренним компасом. Закрытые веки начали краснеть. Сначала на чёрном появились бордовые прожилки, которые начали распространяться, превратившись в алое свечение. Ракель открыла глаза и увидела перед собой сгусток света. Такого чистого и немного отливавшего голубым. Этот свет, извиваясь каким-то странным способом, походил на воронку из кристально чистой воды, сверкающей, словно только что огранённый и отполированный бриллиант. Инстинктивно Ракель протянула руку к этому свету, зная, что он не обожжёт. Её кожа казалась совсем прозрачной в этом голубом свечении. Впервые она почувствовала, что её душа находится в состоянии покоя. Ничто её не тревожит, а все проблемы остались наверху.       — Здравствуй, Ракель, — нежный голос, произнёсший эти слова, показался очень знакомым.       — Это Вы звали меня всё это время? — девушка снова услышала этот мистический зов, который всё это время повторял её имя.       — Природа умирает, и я хочу попросить тебя о помощи, — Ракель внимала каждому слову, словно маленький ребёнок, слушающий интересную сказку. — Я пойму, если ты откажешься. У меня есть другие кандидаты… — девушка не могла понять, почему этот чарующий голос звучит так убедительно, она была готова пойти на всё ради его обладателя. — Я не прошу тебя начать прямо сейчас, но ты должна быть готова, когда понадобишься мне.       — Только позовите, и я приду, — ответила Ракель, не раздумывая. Впервые в жизни она кому-то нужна. Впервые за долгое время её боль утихла. Девушка сделает всё, что угодно, лишь бы это чувство не заканчивалось.       В следующее мгновение Ракель оказалась на берегу. Светило только что появившееся после ночи солнце. Она разлепила сонные глаза и почувствовала стыд от того, что валялась возле реки, словно какой-то алкоголик. Резко подскочив, девушка пошатнулась, потому что её кроссовок заскользил по мокрой от росы траве. Одежда высохла. Неизвестно, сколько она тут пролежала и видел ли её кто-то. Щёки моментально стали горячими. Сходящая с ума от стыда, девушка побежала домой. Кровь пульсировала в висках, и казалось, что голова вот-вот лопнет. Наверное, было бы проще установить палатку возле реки и жить в ней, учитывая частоту визитов Ракель к этому месту. Она вспомнила ощущение спокойствия, которое испытала при погружении и разговоре с таинственным голосом, и поняла, что сделает всё, лишь бы не потерять его никогда.       Хелен спокойно спала и даже не услышала, как подруга вернулась домой. Она хоть волновалась, куда пропала её соседка или ей до неё нет дела, как и всем остальным? Ракель тяжело вздохнула, отчаянно хватаясь за постепенно исчезающее чувство спокойствия. Девушка прошла в ванную и взглянула на своё отражение: волосы всклокочены, на лице грязь, а вся одежда перепачкана. Что же о ней могли подумать владельцы собак и идущие рано на работу люди? Снова кровь прилила к лицу, дышать стало труднее.       Приведя себя в порядок, Ракель залезла под одеяло. Она чувствовала себя полностью отдохнувшей, несмотря на то, что провела ночь под открытым небом на берегу реки. Подруги снова звали её на прогулку. Решили загладить вину? Ракель ответила, что с удовольствием сходит с ними в кафе сегодня вечером. Возможно, это чувство спокойствия в груди — вестник того, что жизнь наконец начала налаживаться, что она наконец перепрыгнула с чёрной на белую полосу?

***

***       Хелен так и не спросила, где же её соседка была всю ночь, однако они так здорово поговорили, что в душе Ракель загорелся огонёчек надежды. Впервые за столь долгое время её губы тронула хоть и едва заметная, но искренняя улыбка. Она с радостью шла к своим подругам, ведь они являлись её единственной семьёй, с тех пор, как мама и думать о ней забыла. Для этого и нужны друзья, которые принимают тебя таким, какой ты есть. Ракель верила, что Джулия и Кейли любят её. Зря она тогда вспылила, ведь они просто хотели отвлечь подругу от мрачных мыслей.       Погода была не самой приятной, но всё это словно не имело никакого значения, ведь впереди ждало только хорошее. Ракель улыбнулась собственным мыслям и открыла дверь в торговый центр. Люди сновали туда-сюда, словно тараканы. Девушка и не заметила, как пренебрежительно обвела всех взглядом. Все суетятся, копошатся, скупают кучу вещей по непонятной причине. Потребительское общество ужасно. Никому из этих людей не нужно столько еды, одежды, техники. Любой человек вполне способен прожить без излишек, однако нам твердят обратное, ведь чем больше у тебя всего есть, тем комфортнее твоя жизнь. Кто-нибудь должен всем сказать, что жизнь будет комфортной только в том случае, если в душе поселится спокойствие и умиротворённость, если рядом будут люди, которые искренне о тебе заботятся, если ты будешь чувствовать себя хорошо. Пока ничего из этого нет, никакие вещи не помогут обрести счастье. Кто-то может не согласиться и сказать, что для него высшая радость — это иметь в своём распоряжении как можно больше всего, но в этом и кроется суть проблемы. Мы нацелены на вещи, а не на выстраивание отношений с друг с другом. Человеческая жизнь не имеет никакой ценности при отсутствии взаимодействия с другими людьми. Мы находимся в постоянном контакте друг с другом, мы украшаем эту жизнь для кого-то, а для кого-то — отравляем. Исход прекрасно известен, и всё, что имеет значение — человеческие отношения. Мир бы стал намного лучше, если бы люди больше заботились друг о друге, а не о своём кошельке.       Подруги уже ждали на месте, оживлённо что-то обсуждая. Ракель широко улыбнулась и достаточно громко поздоровалась с девушками.       — Как я рада тебя видеть! — кинулась ей на шею Джулия. Казалось, что они забыли о том, как Ракель выбежала из торгового центра, оставив их.       — Как дела? — поинтересовалась девушка, обнимая Кейли.       — У меня всё прекрасно, — Джулия вся светилась. — Завтра иду на свидание с очень симпатичным парнем из медицинского.       — Ты идёшь с ним на свидание только потому что он симпатичный? — Ракель одарила подругу скептическим взглядом.       — Пока что мне этого достаточно. За этим ведь и ходят на свидания, — пожала плечами Джулия, — чтобы узнать друг друга.       Ракель снова вспомнила о той ужасной ночи и о тех двух парнях, дрожь прошла по всему телу. Девушка почувствовала, как дёрнулась. В глубине души она ждала, что подруги спросят её о случившемся, поинтересуются, как она себя чувствует, но этого не произошло. Наверное, они не хотели пробудить ужасные воспоминания. У всех ведь разные стратегии поведения, друзья по-разному поддерживают друг друга. У Ракель уже появилось ощущение, что она пытается себе это всё внушить, пока на самом деле её подругам просто нет никакого дела до неё.       — А я закончила ту картину маслом, которую начала ещё летом. Получилось шикарно, — Кейли светилась каждый раз, когда рассказывала про своё творчество. Творения других её никогда не интересовали.       Кейли принялась с жаром рассказывать о своём «шедевре» во всех деталях, однако Ракель не воспринимала лепет подруги. Она хорошо помнила наброски, которые та ей присылала. Кейли фотографировала чуть ли не каждый мазок и отправляла его всем своим друзьям и знакомым. Задумавшись, Ракель поняла, что ничего особенного в той картине вообще нет, потому что это всего лишь переделанная картина Ван Гога «Подсолнухи». Одна из них. Ракель не помнила точно, какая именно. Кейли сделала вазу квадратной и поменяла цвета. Если бы девушка побольше молчала, то никто бы и не знал, что это всего лишь репродукция. Кейли замолчала, а Ракель всё ждала, когда же поинтересуются её жизнью. Однако такого не произошло, и девушки продолжили разговаривать о своей учёбе, о том, какое красивое платье увидела Джулия, о том, какой маникюр стоит сделать Кейли, чтобы не бояться испортить его масляными красками. Наконец они вспомнили о существовании третьего колеса (именно так и ощущала себя девушка).       — У тебя всё классно? — Ракель передёрнуло от формулировки. «Классно»? Такое слово Джулия решила подобрать?       — А ты как думаешь? — обиженно ответила вопросом на вопрос Ракель, не желающая прямо говорить, что не так. Она ждала, что подруги сами вспомнят.       — Я не знаю. Думаю, что всё должно быть нормально? — пожала плечами Джулия.       — И вы не помните, что со мной произошло?       — Не помним ничего такого страшного, — подключилась Кейли.       Ногти впивались в ладони, принося некоторое облегчение. Ракель еле сдерживала слёзы. Она поверить не могла, что подругам может быть настолько плевать. А они говорили, что она их сестра.       — Меня чуть не изнасиловали, и вы этого не помните? — взорвалась Ракель, вскакивая со стула.       — Да, тебе приснилось, что тебя изнасиловали, — Джулия смотрела на неё, как на умалишённую.       — Это произошло на самом деле! — закричала Ракель, не сдерживая эмоций. — Вы меня вообще слушаете? Вам есть хоть какое-то дело до меня?       — Ты не говорила… — начала было Кейли, но Ракель не дала ей договорить.       — Я говорила, чёрт возьми! Я всё говорила! Только вас интересуете лишь вы. Я для вас никто.       Ракель развернулась и побежала. Горячие слёзы текли по щекам. Может ли человек вообще столько плакать? Ракель уже начала казаться себе сверхъестественным существом. Девушка бежала к единственному месту, приносящему ей покой — к реке.