Зов океана

      Неделя тянулась слишком долго. Погода всё это время была очень солнечная, но это не смогло поднять настроение Ракель. Она с каждым днём всё больше напоминала себе заржавевшую неживую статуэтку.       Хелен начала потихоньку перевозить вещи ещё со среды. Иногда она просто скидывала на Ракель очередной пакет с одеждой, и приходилось тянуть его домой вместе с собственной тяжеленной сумкой. Но вся эта суета смогла помочь немного разогнать тучи, которые застилали все мысли девушки. Ей даже казалось, что она засыпает с улыбкой на лице, находясь в предвкушении появления живого человека в квартире. Хелен доверяла Ракель свои секреты, всегда была готова выслушать, помочь, дать совет. Наконец-то сдавливающее грудь чувство одиночества пройдёт. Уже сейчас она иногда ощущала, что жизнь начинает налаживаться.       За окном начинало смеркаться. Горячая кружка с зелёным чаем ощутимо жгла кожу, но это радовало. Ракель почувствовала себя живой впервые за долгое время. Уголки губ непроизвольно поползли вверх. Свет в квартире был выключен, и комнату то и дело освещали фары проезжающих мимо машин. Из динамиков лилась одна из любимых песен. «Little me» напоминала Ракель её саму. Слова врезались ей в душу. «Она всегда говорит, но её никто не слышит.» — эта строчка вызывала самую сильную ассоциацию. Ракель постоянно ощущала себя настолько незначимой и незаметной лишь потому, что стоило ей попытаться что-то сказать в компании, её слова тонули в рассказах других людей. Преподаватели и учителя не слышали, как она давала ответы на их вопросы. Друзья не слышали её советов. Да и её саму тоже. Она не может вспомнить ни единого случая, когда её перебивали, а потом переспрашивали, а что же она хотела сказать, когда её так бестактно прервали. Мама тоже не пыталась напрячь слух, чтобы уловить слова дочери. Бессчётное количество раз Ракель что-то рассказывала, а Аманда, иногда даже не дослушав до конца, начинала говорить на абсолютно не связанную тему. И каждый раз это сильно ранило. На душе Ракель уже и живого места нет. Вот только припев песни совсем не подходил. Она не могла бы дать себе ни одного из перечисленных там советов. Ведь лучше её жизнь не стала. И Ракель сомневалась, что она вообще хоть когда-нибудь наладится.       Сделав большой глоток горячего ароматного чая с нежным молочным привкусом, Ракель запела вместе с красивым женским голосом. С каждой спетой строчкой маленький кусочек боли покидал её измученную душу. Допевая последнее слово, Ракель поставила кружку с недопитым и всё ещё горячим чаем на свой рабочий стол, отключила музыку, улеглась в кровать и с улыбкой на лице, с нетерпением ожидая следующий день (день окончательного переезда Хелен), заснула. Впервые за такой долгий срок девушка действительно ждала, когда наступит завтра.

***

      Завтра наступило невероятно быстро. Ракель дышала полной грудью и не ощущала привычного груза, лежащего на ней. Неужели всё начало налаживаться? Неужели всё же появился тот лучик света, который она так долго ждала? Девушка отбросила одеяло, включила задорную музыку и, пританцовывая и подпевая, наводила порядок. Она проснулась в восемь утра, что было для неё непривычно рано. В любой другой выходной Ракель бы оставалась сонной весь день. Она постоянно спотыкалась о сумки Хелен, но каждый раз вместо того, чтобы разразиться гневной тирадой, девушка лишь широко улыбалась.       Воздух казался сладким на вкус. Ракель решила приготовить лазанью, чтобы встретить свою новую соседку, которая спасёт от тяжёлого одиночества, с распростёртыми объятиями. Полчаса она потратила только на приготовление соуса бешамель, самым сложным в котором было разбивание комочков муки. И он вышел практически идеальным. И ещё через полчаса Ракель смогла отправить лазанью в духовку. Белая плита была покрыта жёлтыми жирными пятнами. Девушка не чистила её с тех самых пор, как её мама уехала из дома. Зато теперь появилась причина держать всё в чистоте и порядке, и Ракель мысленно отругала себя, что не заметила этого раньше. Что подумает Хелен? Что она свинья, которая живёт в грязи? Пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы взять растущую панику под контроль. Девушка начала мыть посуду, расставленную по всей кухне небольшого размера. Ракель быстро носилась по узкому промежутку между квадратными бордовым столиком (на нём и было больше всего грязных тарелок и сковородок) и раковиной. Покончив с этим, она перешла к столешнице, по которой были разбросаны морковь и сыр, а всё это засыпало мукой, словно припорошило снегом.       Громкая музыка играла всё утро. Ракель, принимая душ, пока лазанья стоит в духовке, громко подпевала песне «Alors on danse». Возможно, если бы её послушал кто-то посторонний, то он бы решил, что она просто орёт, совершенно не попадая в ноты. Снова Ракель услышала своё имя, но оно прозвучало так нечётко, что она приняла это за шум воды, смешавшийся с музыкой.       Вскоре всё было готово ко встрече Хелен. На столе стояло красное полусухое вино. Бутылка покрылась мокрыми блестящими каплями. Хоть Ракель предпочитала вино комнатной температуры, она знала, что Хелен всегда его охлаждает. Девушка выключила духовку, но не стала доставать лазанью, чтобы та не остыла. Ракель ходила из стороны в сторону, словно лев, запертый в клетке. Она так волновалась. Вдруг Хелен не понравится с ней жить? Вдруг Хелен решит, что она ужасная неряха и никудышная хозяйка? Все эти мысли роились в голове, которая грозилась вот-вот взорваться. К счастью, раздался звонок в дверь. Ракель побежала впускать свою новую соседку. Когда она поворачивала холодную железную ручку, то поняла, что ничего не сказала маме про переезд Хелен. Хотя Аманда даже и не пыталась перезвонить после того раза, чтобы спросить, почему её дочь была такой грустной и взволнованной. Ракель тряхнула головой. Мамы больше нет в её жизни, она не должна ей отчитываться о каждом шаге. Аманда сама выбрала бросить свою дочь.       — Привет! — с искренней радостью поприветствовала свою новую соседку Ракель.       — Привет, солнце! Мне там нужно ещё пару сумок донести. Поможешь? — попросила Хелен, вваливаясь внутрь с двумя огромными баулами.       — Разве ты ещё не перевезла сюда вещи всех жителей Монако?       — Нет, я оставила им их игрушки, — с улыбкой поддержала шутку Хелен.       Вскоре все вещи были занесены, и девушки сели обедать. Хелен удивило, как расстаралась Ракель. Чувствовалось, как тяжёлые серые грозовые тучи постепенно светлеют. Впервые за долгое время не ощущалась тяжесть на груди, свинцовое чувство одиночества не грозилось разорвать грудную клетку. Хелен рассказывала про нового парня, с которым вчера ходила на свидание:       — На самом деле, — она сделала глоток уже потеплевшего вина, — он совсем не плохой. Показался даже милым, у него ещё такие шутки смешные.       — Расскажи мне его шутки, — улыбка украшала разрумянившееся лицо Ракель.       — Вспомнить бы, — Хелен намотала прядь волос на указательный палец (Ракель не любила, когда девушки так делали, это казалось ей глупым и смешным), — видимо, я вчера сильно налегла на вино.       — Ну вот, даже шутку мне не принесла, — Ракель шутливо надула губки.       — Как только вспомню, я расскажу, — на секунду Ракель показалось, что Хелен просто решила не рассказывать ничего, но девушка быстро отбросила эту мысль. Не стоит ничего додумывать.       Хелен достаточно часто бывала в квартире Ракель, поэтому достаточно быстро освоилась. Правда, вещей у неё оказалось больше, чем даже замок может вместить. Разве может быть столько одежды? Ракель вспоминала гардероб Хелен, которая в принципе ходила почти в одном и том же, и поражалась. Только одна коллекция платьев чего стоила: всё от маленького чёрного платья до бального платья в пол.       — Тебе разве что не хватает свадебного платья.       — Я делаю всё возможное, чтобы это исправить, — подмигнула Хелен. Ракель всегда было интересно, как у людей получается это делать сексуально и игриво. Каждый раз, когда она пытается подмигнуть, кажется, что у неё начинаются судороги.       — Не забудь, что я буду твоей подружкой невесты.       — Мы об этом договорились ещё в день нашей первой встречи.       Тёплые воспоминания окутали Ракель. Она пришла в первый день в университет настолько перепуганная, что даже начала заикаться. Ей тогда с трудом удавалось произносить своё имя, когда спрашивали, как её зовут. И на первом же практическом занятии к ней подошла Хелен и также поинтересовалась именем её новой соседки по парте. Ракель тогда начала что-то бормотать, не в состоянии ничего выговорить.       — Если скажешь мне своё имя, то будешь подружкой невесты у меня на свадьбе, — это был первый раз, когда Хелен ей подмигнула.       Именно Хелен помогла Ракель немного покинуть свою раковину, в которой она пряталась долгие годы. Девушка стала более общительной и научилась открываться. Вот только это ни к чему не привело. Мир как был холоден к ней, так и остался. Ни один человек не дарил ей тепла и заботы с тех пор, как родная мама и думать про неё забыла. И сейчас Ракель радовалась, что в её доме появилась ещё одна живая душа. Она возлагала большие надежды на то, что дружба с Хелен будет крепнуть и процветать.       — Завтра я уйду в двенадцать. Меня подруга позвала в кино, — эти слова стёрли улыбку с лица Ракель. Ревность уколола её так неожиданно сильно. Конечно, девушка понимала, что не имеет права присваивать человека себе, но она хотела всё воскресенье провести с Хелен, привыкая к совместной жизни. — Не знаю, когда вернусь. Мы, наверное, в бар потом зайдём.       — Хорошо, я всё равно буду дома, — пожала плечами немного расстроенная Ракель.       — Думаю, что до девяти я точно вернусь, — снова подмигнула Хелен.       — Я же не твоя мама, успокойся, — по-дружески толкнула Ракель локтём подругу.       — Я бы не отказалась от такой мамочки, — засмеялась Хелен, и снова тепло заполнило комнату.       Весь остаток дня девушки посвятили раскладыванию вещей. Они вместе что-то переставляли с полки на полку, обустраивая всё таким образом, чтобы обеим было комфортно жить в этой квартире.       Вечером Хелен пошла в душ, пока Ракель заваривала чай. Лучик надежды настойчиво пробивался, дотрагиваясь до самых измученных уголков души. Яркие блестящие фантики конфет сверкали на столе, маня к себе. Ракель прошла мимо ванной. Дверь была приоткрыта. Девушка чётко услышала, как её позвали по имени.       — Что-то забыла, Хелен? — заглянула внутрь Ракель.       — Что? — сквозь шум воды послышался ответ.       — Ты меня звала.       — Нет, не звала. Тебе послышалось.       Ракель вернулась на кухню. Почему она продолжает слышать, как её кто-то зовёт? Это невыносимо. Неужели так сходят с ума от одиночества? Она тряхнула головой, не желая об этом думать, и пошла наливать чай.       Завершением вечера стал просмотр нескольких эпизодов 2 «Друзей». Девушки хорошо посмеялись и легли спать в прекрасном настроении. Когда Ракель проснулась следующим утром, она не застала Хелен. Часы показывали одиннадцать утра. Странно, ведь она говорила, что уйдёт в двенадцать. Ракель не любила, когда ей лгут. Почему Хелен решила соврать? Пришлось одёрнуть себя, ведь не стоит торопиться с выводами. Вполне возможно, что у Хелен просто изменились планы. Ракель потянулась к телефону, но новых сообщений не было. Разве что висели те, что она игнорировала. Джулия даже тридцать четыре отправила.       Первым делом Ракель почему-то захотелось принять ванну. Ополоснув холодной водой белоснежные стенки, девушка включила горячий кран, позволяя жару наполнить всё вокруг. Как только ванна заполнилась наполовину, Ракель опустилась в воду. Она была настолько горячей, что сердце ускорило свой ритм, через пару секунд наступило умиротворение. Ракель не видела смысла принимать ванну, вода в которой была бы хотя бы на пару градусов холоднее. Тепло должно доходить до костей, заставляя всю кожу разгорячиться. Снова Ракель услышала, как её зовут по имени. Из груди вырвался уставший крик, и она опустилась под воду с головой, совсем забыв о том, что ей не нужно задерживать дыхание. Ракель так лежала, пока не начала засыпать. На какое-то мгновение она даже точно отключилась. В ту секунду, когда она открыла глаза и присела, девушка знала, что должна придти к реке, как только стемнеет.