Speculum

По-моему, самое главное в жизни — не столько найти человека с похожими взглядами, сколько готового поддерживать тебя в самые трудные моменты в жизни, в частности на практике в десятом классе. О, да. Для меня хуже отработки практики может быть только дежурство в столовой. Я сильно благодарна своей подруге Лизе: она согласилась составить мне компанию, даже учитывая, что её от практики освободили. — Салют, моя Синдерелла! — крикнула Лиза, появляясь в проеме двери нашего класса. Из кармана шорт торчал конец ручки, и, я готова была поспорить, в нём же лежал сложенный лист бумаги формата А4. Лиза всегда носила эти вещи с собой, поскольку, если внезапно появлялись какие-то планы, она могла их забыть. А чтобы такого конфуза не случилось, подруга всё записывала. Разумеется, удобнее было занести информацию в заметки телефона — легкого чуда техники, которое не могло протечь или помяться в кармане, но и про эту функцию Лиза часто забывала. Действительно, ведь куда лучше таскать ручку и листок, чем сделать пару нажатий по клавиатуре устройства, не умевшего разве что готовить еду. Она была одета в куртку, розовые кеды и светло-голубой комбинезон с изображением роз, ромашек и листов. На её плече висела сумка мятного цвета с металлической застёжкой, в которую Лиза наверняка запихнула целую вселенную, несмотря на средний размер. Так как куртка была не застёгнута, мне на глаза попался кусок белой ткани. Я без труда догадалась, что это майка без рукавов, поскольку уже видела её раньше. В тёплую погоду Лиза постоянно носила почти одинаковую одежду. И была одна вещь, которую она всегда брала с собой, когда на улице стояло больше семнадцати градусов, — джинсовая куртка. — Опять ты в шортах! — сказала я. — Как пацан, ей-богу! И когда ты уже расстанешься со своей курткой? Ты с ней совершенно случайно ещё не срослась? У вас ещё не произошла диффузия? — Лиза сняла куртку и положила её вместе с сумкой на парту. — А что тебе не нравится? На уборку собрались, а не на бал. Сама-то че в платье вырядилась? И вообще, будешь наезжать, я уйду. Лиза была права: мой наряд разительно отличался от её. Я пришла на уборку в голубом приталенном платье с вышитыми узорами ветвей и цветов дерева. Я предполагала, что это сакура. Поскольку на улице уже с утра было около двадцати градусов, у меня отсутствовали тёплые вещи вроде кардигана, например. Я взяла с собой лишь нежно-розовую сумку с металлическим ремешком золотого цвета. Она была маленькой, для всего самого необходимого. Впереди на ней красовалась ветка той же сакуры с цветами. Я являлась не очень высокой девушкой, поэтому мои балетки были телесного цвета, что зрительно прибавляло мне пару сантиметров. Очевидно, мой наряд совсем не подходил для уборки. Если честно, я хотела изобразить бурную деятельность, а потом смыться куда подальше. — А вдруг встретим твоего ненаглядного? — я рассмеялась и встала из-за парты, чтобы быть готовой убежать от Лизы. Лиза уже шесть лет была влюблена в объект по имени Кирилл. Объект по имени Кирилл учился на первом курсе института, поэтому видеться они никак не могли. Стоит отметить, что Лиза и Кирилл лично знакомы не были, однако это вообще не было причиной, чтобы моя подруга не знала о нем все: с кем он встречается, где живет, какие увлечения и так далее. Лиза последние четыре года окончательно меня им достала: Кирилл сделал это, Кирилл пошёл туда-то, а Кирилла я сегодня видела там-то. Более того, Лиза ужасно остро реагировала на малейшее упоминание о нем, а назвать его имя и фамилию было непростительно. Поэтому неудивительно, что после моих слов она покраснела, надулась и произнесла: — А что ему здесь делать? — Ну, не знаю. Учителей проверить, например. Ладно, пойдем. Мне сказали, что нужно протереть зеркало. Кто знает, может быть, «он здесь, он рядом, Призрак Оперы*», — я закрыла ладонью одну половину лица. Зеркало располагалось в коридоре на первом этаже на пересечении всех лестниц, так что ни один человек не мог пройти мимо нас. Понятно, кого ждала Лиза, хотя и не особо верила, что он придёт. Вероятность была такой низкой, что быстрее бы это зеркало вело в Парижские катакомбы, чем объект по имени Кирилл вернулся в школу. Вам, вероятно, интересно узнать, кого могла ожидать я. За свои семнадцать лет жизни я была влюблена всего один раз, да и то не в «реального» человека, в смысле не в живого, ммм, опять не то слово. В общем влюблена я в Лермонтова, да. Это ненормально, я знаю, но ни один «реальный» человек не находил такой живой отклик в моей душе, как умерший двести лет назад поэт. Поэтому высматривать на лестнице мне было некого. А потому осталось ожидать вместе с Лизой её Кирилла. — Сходи за водой и тряпкой, — попросила меня Лиза. Я сопротивляться не стала. Не стану грузить вас захватывающим описанием набирания воды в тазик, потому что гораздо интереснее то, что случилось на обратном пути. Я проходила мимо входной двери, когда в соседнем окне ясно увидела фигуру Кирилла. Я побежала к зеркалу, чтобы предупредить свою подругу. — Лиза! Лиза! — запыхавшись крикнула я. Она не дала мне сказать: — Что ты несёшься, как сумасшедшая, вон, всю воду выплескала. Ууу, молодёжь пошла, героев своих не знает, на IT помешана… — В оригинале было «не знает своих героев», — заметила я. — Какая разница! А что бежала-то так быстро? — меня будто что-то кольнуло. — Да там твой Кирилл… — Лиза уронила тряпку, и она звонко брякнулась в остатки воды. Она побледнела, облокотилась на стену и положила руку на лоб. — Боже мой… Куда мне бечь, за чё хвататься? — она прикрыла рот рукой. — Что? Что он здесь делает? — Я не знаю. — Может, ему нужно грамоты забрать? — Спустя год после окончания школы? Весьма и весьма сомнительно. Лиза меня не слушала. Она только усердно терла зеркало, на котором, должно быть, скоро появилась бы дыра. Когда она закончила, сказала: — Маша, я должна произвести на него хорошее впечатление. Давай снимем зеркало и протрём его сзади? — Ты знаешь мое отношение к «хорошему впечатлению», но давай… Мы сняли зеркало. Я понесла ставить его к стенке, а Лиза мыла стену. Я замерла, потому что на обратной стороне зеркала, за слоем пыли, виднелись золотые буквы, которые составляли слова на латыни. — Лиза, ты знаешь латынь? — я стояла так же неподвижно. Она возилась со стеной, поэтому не видела моей находки. — Канешн, а ещё старославянский, и «Одиссею» я в подлиннике читала! Какая латынь, Маша? Мы же не на первом свидании, чтобы я тебе врала о своих способностях! Ты меня не первый год знаешь, ну какая латынь? Я уже второй год пытаюсь турецкий выучить, а твоя латынь мне никаким боком не уперлась! И вообще, в мед ты собралась, это ты латынь должна знать! — Лиза разогнулась. — Да тут, кажется, заклинание… — Ага, а ещё сейчас вот отсюда, — она указала на зеркало. — Эричка выйдет! А в моем шкафу Нарния, а… — Да обернись ты! — Лиза сделала это, и я услышала, как влажная тряпка упала на пол. — Да не, это мелкие, поди, прикольнулись! — Я загуглила, это переводится, как «Отразившись в зеркале — переместишься в любое место». — Ууу, Авада-Кедавра! — Лиза пошевелила пальцами у моего носа. — А Маша купилась на развод! — Я сейчас крикну его имя… — Все, молчу. Давай вешать наш портал на место… — Лиза повесила зеркало на стену, в этот момент по лестнице стал подниматься Кирилл. Я решила сделать то, за что Лиза меня убила бы. — Эй, мальчик, а ты говоришь на латыни? — крикнула ему я. Ага, мальчик. Да я об этом «мальчике» знаю больше, чем его друзья! — Ты с ума сошла… — шепнула мне Лиза и ткнула меня локтем. Кирилл поднял на нас голову, хотел пройти мимо, но я повторила свой вопрос. — Нет! — коротко и раздражённо ответил мне Кирилл. Пока Лиза говорила, чтобы он меня не слушал, что я ненормальная и что вообще мы уже уходим, я по памяти сказала то «заклинание» на ломанном латинском: — Resultat in speculo — movere ad aliquem locum! — Ну, говорю же! Умом тронулась, небылицы говорит! — шептала Лиза. — Лиза, а здорово было бы отправится в девятнадцатый век, к Лермонтову на Кавказ! — Ты сам видишь, что она сумасшедшая, а сумасшедших… их жалеть надо! — Лиза, тут движуха пошла! — я стояла перед зеркалом, которое стало излучать синий и золотой цвета, а его гладь начала расходиться волнами, как вода в озере, когда бросаешь камень. Лиза и Кирилл посмотрели в зеркало, и все исчезло.