Чем небо темнее, тем ярче луна

И с тех пор не стало Владьке покоя. Он выглядел, наверное, как молодой бигль, вставший на след. Он ненавязчиво, но довольно упорно между делом опрашивал санитарочек и медсестричек в их отделении. Те отвечали охотно, но, как правило, ничего конкретного, всё то же самое, что Владик сам видел и знал. Даже Марфа Степановна, старейшая медсестра терапевтического отделения, на его ненавязчивый интерес неопределённо махнула рукой: мол, что с этого Зуева взять? А Марфа Степановна знала всё и обо всех, Владик не раз имел возможность в этом убедиться. Владик до того был заинтригован, что осмелел и неожиданно нашёл Зуева в соцсети. Оповещение гласило, что на сайте Зуев был несколько часов назад, с телефона, и Владик приободрился. Просмотрел фотографии, которых оказалось негусто, промотал стеночку до самого низа, и понял, что аккаунт этот чисто информативный, прилизанный, созданный для знакомства с лечащим мануальным терапевтом. Тут расписывались все невозможные достоинства Зуева, пройденные им многие множества курсов повышения квалификации, участия в конференциях и съездах, даже освоения восточных и азиатских практик массажа. Что Владька мог сказать? Обилие информации поражало и снова вызывало чувство благоговения. Вот только совсем не приподнимало завесу тайны над Зуевым-человеком, а не мануальным терапевтом. Не видно было, кто у него в друзьях, не понятно, чем Зуев вообще занимается кроме своей практики, ни музыки, ни видео — всё закрыто от посторонних, ничего лишнего. Даже фото в масть — всё тот же немного отстранённый вид, кофейный пиджак и чёрный кардиган под ним, который Зуевским волосам очень шёл. Помешкав, Владик открыл фотку и сохранил себе в телефон. А после, совсем осмелев, отправил Зуеву запрос в друзья. После чего мучился весь день, то и дело проверяя его состояние. Зуев, изверг, принял его в друзья только вечером, видимо, уже из дома. У Владика внутри всё затрепетало от этого, он снова полез шерстить его страницу, и — ничего. По большому счёту, ничего не изменилось. В аудиозаписях появилась пара записей лекций какого-то индийского гуру, в видео — несколько любительских съёмок каких-то конференций, на которых в кадре Зуева не было вовсе. Владик приуныл. Наверняка, у Зуева, как у любого нормального человека, был тайный аккаунт, где он отрывался без оглядки, слушал какое-нибудь непотребство типа «Ёлки», постил мемасики и смотрел порнуху. Только как его найти? Список друзей по-прежнему был закрыт для него, видимо, эту часть информации Зуев считал строго конфиденциальной. Матернувшись, Владик отложил телефон и посмотрел за окно скорой. Они ехали по адресу уже час, едва двигаясь, и, серьёзно, если у человека там было бы что-то опасное для жизни, у него были все шансы склеить ласты с этими час-пиковыми пробками. Истинно глаголят, «спасение утопающего — дело рук самого утопающего». Ещё немного позже, когда волнение не отпустило, Владик подумал, что, наверное, должен Зуеву что-то написать, раз уж залез в друзья. Хотя бы пресловутое «Здравствуйте, Глеб Юрьич. Ничего, что я тут к вам? Чего поделываете?» Но при одной мысли об этом Владиком овладела странная робость, и на приветственное сообщение решено было забить. Раз принял в друзья — его проблемы. Может быть, Владик на него случайно напоролся на просторах великого и могучего интернета и решил добавить для коллекции, чтобы не потерять, на всякий случай? И только поздней ночью, ухайдоканный после смены и согретый большой тарелкой магазинных пельменей, Владик допёр, что фишка с друзьями работает в обе стороны. Он был безумно сонный и тупил в какой-то очередной мамин сериал на кухне, рядом с мамой и сестрой, когда любимые племянницы уже спали. И тут телефон его, мирно лежавший на столе, вдруг завибрировал. Как оказалось, из-за посыпавшихся на владькин аккаунт лайков. Это до того контузило, что Владик телефон взял, и по стеночке, содрогаясь от каждой новой вибрации, ушёл в свою комнату. Игнорируя перешёптывающихся за спиной маму и сестру на тему: «Посмотри-ка на Владьку, девушку завёл что ли, наконец?» Лайкал Зуев щедро. И при этом всякое дерьмо, о наличии которого Владик давным-давно позабыл. Это было до того эпично, что горели уши, и от стыда и волнения захотелось по-большому в туалет. Зуев «отлюбил» каждую фотографию с позапрошлогодней вписки, где Владика отметили добросердечные однокурсники. И был на этих фотографиях Владик очень пьяный, местами невменяемый, кое-где чересчур весёлый, а на некоторых — и вовсе без большей части одежды. Сейчас, когда лайки от Зуева всё не прекращались, теперь отмечая пафосные реблогнутые посты из медицинских пабликов типа «Только врач сидит на работе и думает, где бы заработать денег», Владик вообще не понимал, зачем хранил у себя всё это. Господи, как же стыдно-то. Особенно после всех Зуевских откровений на его кухне, которые Владька, даже протрезвев, помнил отлично. Намаявшись терзаниями совести, Владик отключил на телефоне интернет и улёгся лицом в подушку, надеясь, что завтра в больнице на смене с Зуевым не сгорит от стыда при первой же встрече взглядами. Но на самом деле реальность оказалась намного прозаичнее. Зуев был как обычно свеж и бодр, и выглядел на миллион, чего нельзя было сказать о проворочавшемся половину ночи Владике. «Это всё хамам», — недовольно звучала на повторе в голове глупая шутка собственного производства. Однако Владик не мог не признаться сам себе, что вид Зуева вдохновляет. И даже радует глаз. Ну, серьёзно, не поношенным же треникам потянувшихся к ним с самого утра пациентов радоваться? Зуев не сказал ему ни полслова, только, может быть, чуть дольше задерживался взглядом, когда думал, что Владька не видит. Он и не видел, но почему-то остро чувствовал. Вообще в кабинете Зуева словно стало больше. Он заполнил собой и своими приятными запахами всё пространство, и Владик неминуемо отвлекался, уплывал куда-то в свои размышления вместо заполнения карты больного о проведенном сеансе терапии. А на обеде, на который Зуев обычно не ходил, а тут внезапно пошёл в больничный кафетерий, да ещё и сел с Владиком за один столик, случилось странное. Он взял пюре с бифштексом и салат «Витаминный», в то время как Владик, согласно запросам молодого растущего организма, набрал себе салат, первое, второе и компот. Если Зуева впечатлил набор, он совсем не подал вида. Они сидели друг напротив друга и ели молча. Владик впервые имел сомнительное удовольствие наблюдать за ещё одной аристократической стороной Зуева — не жрать, словно за тобой гонится стая хищных гиен, а вкушать пищу, что тот, несомненно, и проделывал сейчас перед благодарной публикой. Владик тоже невольно сбавил темп, хотя привычка студента-медика просто вопила внутри сиреной: «Заглатывай быстрее». А потом Зуев промокнул губы бумажной салфеткой, сложил руки на столе и вдруг очень серьёзно посмотрел на Владика. Тот даже жевать перестал. — А ты, Слава, зачем в мануалы пошёл? Владик поперхнулся, чуть не подавился. Выпучил глаза и принялся быстро-быстро дожёвывать и глотать, запивая компотом: — А что, Глеб Юрьич? Я плохо работаю? Зуев чуть виновато улыбнулся, отвёл глаза: — Нет, я не в этом смысле. Просто интересно, почему именно в мануалы. Наверное, выбора было немало? Наконец, с обедом было покончено. Можно было и поговорить, коли его сиятельство изъявили желание. Владик на миг задумался. История была жалостливая и глупая, как и любые детские жалостливые истории. Мама очень много работала, отец почти не помогал содержать семью. И после смен мама постоянно жаловалась на боли в спине и пояснице, что нет у неё ни времени, ни денег пройти курс массажа, а может быть, даже к мануальному терапевту сходить. Тогда Владик, как настоящий рыцарь без страха и упрёка, и решил во что бы то ни стало освоить эту непростую профессию. И со спиной теперь, благодаря его стараниям, у мамы было намного лучше. Он поддерживал её в хорошем состоянии и доставал еженедельными проверками и курсами массажа. Зуеву он, однако, это всё рассказывать не собирался. Он вообще особо никому ничего не рассказывал. Это ведь только его дело, как и что. И больше ничьё. — Ну, знаете, Глеб Юрьич, — он со смущением понял, что не знает, что сказать. И неловкость усиливается под ровным взглядом холодных глаз. — Как-то так исторически сложилось. Сначала хотел массажем деньги зарабатывать, потом то да сё, вроде как несерьёзно показалось, захотелось более глубоких знаний. Ну, и вот… — Деньги зарабатывать, — негромко повторил Зуев, взгляд его был нечитаемым, — лучше всего, торгуя. Дёшево купил, дорого продал, вот и деньги. Развернулся на несколько точек — вот тебе и прибыль. А с медициной… тут так не получится, Слава. — Это вы сейчас про что? — Владик наклонился чуть пониже, словно потянулся к Зуеву, а на самом деле привычно набычился. Этот его взгляд исподлобья кого угодно заставлял нервничать. Но, видимо, только не Зуева. Тот тоже придвинулся и наклонился чуть ниже. Между их головами оставались считанные сантиметры. — Я про то, Слава, что тебе нужно свою нишу искать. Если ты, конечно, с медициной серьёзно, — он, только что рассматривающий узор на столе, вдруг поднял взгляд, вымораживая душу до ледяной корочки. — Тебе нужно подумать, что тебя больше всего интересует, в каком направлении ты будешь двигаться. С кем работать. Руки у тебя хорошие, голова тоже на плечах. Если захочешь… и если сможешь найти что-то своё, что зацепит — всё у тебя получится. И деньги будут. Только перестань уже их зарабатывать. Отвлекись на то, что ты делаешь. Такая речь. А Владик все слова растерял. И от удивления, и от поднявшейся снова ярости. Хорошо судить о деньгах, когда ты живёшь в огромной шикозной квартире и ездишь на новенькой «БМВ». А когда дела обстоят так, как у Владика, особо пальцы не погнёшь. Но и это Зуеву он говорить не собирался. Подгрёб поближе грязные тарелки, взял их и встал, коротко кивнув: — Я вас понял, Глеб Юрьич. Спасибо за совет. — Пожалуйста, — ответил тот с таким видом, словно на самом деле осенил Владика истиной и открыл какую-то великую тайну. Зуев выглядел умиротворённым. И Владик подумал, что чёрт с ним, пусть почивает на лаврах — и пошёл в сторону окошка с надписью «Грязная посуда». Работать после этого инцидента стало словно легче, всё у них спорилось. И отношения, немного зависшие в разделе «странные», снова вернулись в чёткое рабочее русло. Любопытство Владькино как-то пообтрепалось. Стало очень прозрачно видно, что сокол ящерицу не поймёт. Всё у них слишком по-разному. За час до окончания смены Владик устал от заполнения карт и выпросил у Зуева десятиминутный перекур. Взял свою куртку и спустился вниз, пошёл к служебному входу, по пути кивнув седому охраннику. И уже на выходе столкнулся в дверях с мужчиной, который собирался, очень нагло отстранив его плечом, пройти внутрь. Только Владика, если он этого не хотел, сдвинуть с места было трудно. Почти нереально. Даже такому нафуфыренному крупному мужику почти с него ростом. Столкнулись они близко, и от чужого холёного лица дохнуло каким-то одеколоном. Запах был сильный, дорогой и резкий, Владика от него передёрнуло. Он понемногу выдавил мужика обратно на улицу и закрыл за собой дверь, дождавшись щелчка замка. — А вы куда? — спросил он как ни в чём не бывало, прикуривая свою «Бонд». Мужик от такой наглости настолько обалдел, что даже растерялся. И ни модная короткая причёска, ни дорогое пальто с кашне, небрежно обёрнутым вокруг шеи, ни кожаный портфель не помогли уже ему восстановить в глазах Владика утерянный вес. — Да я вообще-то… работаю здесь, — в запале выдал мужчина. — Неправда, — меланхолично ответил Владик, затягиваясь и выдыхая вверх. — У всех, кто тут работает, карточки есть, — и он показал свою, прицепленную к шлёвке джинсов на специальный брелок с леской. Да и никто во второй, кроме Зуева, конечно, не одевался так понтово. Скромные у них врачи, если так посмотреть. — Вы можете открыть? Мне нужно пройти к заведующему отделением мануальной терапии, — мужчина до сих пор пытался наезжать, но в более сдержанной манере. Владик задницей чуял, что тот вообще не привык кого-то о чём-либо просить. Но всё равно делал непонимающее лицо. Особенно после того, как мужик объявил о цели своего визита. Какой-нибудь богатенький клиент? Так пусть ждёт, когда Зуев будет в одном из своих частных центров, и ломится туда. А здесь вообще-то не проходной двор. — Вы можете пройти через приёмный покой, если вас пропустят. Или через главный вход. Здесь только для врачей и медперсонала, — сказал он и пошёл вдоль стены больницы, к месту за углом, негласно и с позволения главврача отведённому под «курилку». Там даже лавочку поставили и урну, а ещё камеры, натыканные по периметру территории, этот уголок не брали. Владик ждал лета, потому что прямо напротив «курилки» за чугунным ограждением росла раскидистая старая липа. Сейчас она выглядела невзрачно и коряво, но можно было только гадать, как прекрасно тут будет пахнуть в июле. Кажется, мужчина за его спиной пробормотал что-то ругательно-обидное. Или Владику почудилось. Но ему откровенно было плевать. Он пытался насладиться невкусной сигаретой и десятиминутным перерывом, чтобы разогнуть уставшую спину. А за полчаса до окончания смены, когда у них на кушетке лежала сегодня припозднившаяся с терапией Верочка, и Зуев вдохновенно мял и показывал Владику в собственных пальцах, что надо делать при таких показаниях, им позвонили прямо в кабинет. — Ну-ка, давай сам, — обозначил улыбку Зуев, уступая место на кушетке. Он выглядел уставшим. Владик присел и, как следует разогрев руки, без какого-либо стеснения пополз пальцами между верочкиных ягодиц, нащупывая крайние позвонки. — Отделение мануальной терапии. Я вас слушаю, — меж тем сказал Зуев в трубку. — Что? Кто? Меня? — и по его тону, чуть растерянному и нервозному, Владик понял, что что-то не так. И совсем выпал из процесса мануальной терапии, превратившись в слух. — Нет, не надо. Скажите, я сейчас сам спущусь. Хорошо? Да. Сейчас. Он повесил трубку, ненадолго замер на одном месте. Его пальцы отбили сложный нервный ритм по стекляшке на столе. — Владислав Сергеевич, вы заканчивайте тут с Верочкой без меня, хорошо? Я сейчас спущусь вниз и вернусь. И он, не успел Владик и рта открыть, взял с плечиков своё кашемировое пальто цвета жареного кофе и вышел. Даже свои супер-белые кеды не переодел. Владику стало тревожно. Это был первый раз за время совместной с Зуевым работы, когда тот так вот бросал всё и убегал. Владик понял, что бесцельно поглаживает Верочку ладонью по пояснице, а та совсем окаменела от подобного обращения, и извинился. Ему было совсем не до терапии сейчас, и, кажется, Верочка была с ним солидарна. — Верочка, вы позволите, я попробую кое-что из моих личных наработок? Это совершенно безопасно для вашей травмы, я только думаю, что вам следует хорошенько разрабатывать поясницу для улучшения кровотока в тазовом отделе. Тогда будет не так болеть, да и заживление пройдёт быстрее. Конечно, всё в связке с обезболивающим. Попробуем? Вера ожидаемо невнятно кивнула. Владик чувствовал, что нарывается — пробовать что-то без одобрения Зуева в его отсутствие. Но он был уверен в своём мануальном массаже, и хотел бы побыстрее закончить с Верой. Потому что всё его нутро тянуло за дверь, вслед за Зуевым. Словно со взрослым, крепким мужиком могло случиться что-то плохое. «Это тот козёл в кашне, — услужливо сообщал ему мозг, — это точно он». Меж тем руки его привычно разминали верочкину поясницу. Немного грубо и очень действенно. Верочка ойкала, охала, но Владик чувствовал, как под пальцами горячеет кожа, как лучше проминаются скованные мышцы у позвоночника. Красота, да и только. Когда поясница Верочки приняла малиновый оттенок, Владик закончил массаж поглаживающими успокаивающими движениями, растёр между ладонями, а потом и по коже, специальную согревающую мазь с обезболивающим эффектом, и сказал, что на сегодня сеанс закончен. Кажется, Верочка, довольная донельзя этим фактом, буквально вылетела из кабинета. А потом Владику пришла совсем уж странная и внезапная смс-ка от Зуева: «Надеюсь, Верочка жива? Закрой кабинет на ключ. До завтра.» — До завтра? Совсем охренел, — ворчал себе под нос Владик, быстро закрывая кабинет и натягивая на локти куртку, — Сейчас я тебе покажу, до завтра, — и, не дожидаясь лифта, стремглав понёсся по лестнице на первый этаж. Он вылетел из служебного входа, тут же окидывая взглядом парковку. Но машина Зуева стояла на месте. А самого Глеба нигде не было. Владик, выматерившись, хотел уже было закурить, как вдруг услышал из-за угла больницы с трудом приглушаемые голоса. Слов было не разобрать, но разборки там велись нешуточные. И холодный тон Зуева Владик бы ни с каким другим не спутал. Он не придумал ничего лучше, чем уйти под прикрытием угла в сторону парковки, затеряться там между машин, а потом уже выйти с другой стороны, откуда курилка отлично просматривалась. Ему не хотелось светиться. Идея была идиотской, но просто так вывалиться из-за угла и сделать удивлённые глаза было нельзя — стрёмно. За такое Зуев по головке не погладит. Владик нашёл самое удобное место и выглянул из-за машины. Так и есть. Этот расфуфыренный козёл и Зуев стояли в шаге друг от друга. Зуев больше бесстрастно внимал, изредка вставляя какие-то фразы. Зато мужчина напротив что-то яростно доказывал, заливаясь соловьём. Владик нахмурился, когда мужчина как-то очень странно схватил Зуева за руку, сжав ладонь. А тот её совсем не сразу высвободил. После этого мужик ещё что-то говорил, но Зуев вдруг развернулся на пятках и хотел было уйти. И тут мужик в кашне, снова схватив его под локоть, развернул обратно и дёрнул на себя так, что Зуев буквально упал в чужие объятия. Владик вдохнул и забыл, как выдыхать. Это не была случайность. Мужик прижал Зуева к себе, и пока тот ошарашенно таращился на него, пытаясь отстраниться, взял и засосал его серьёзным поцелуем. Взрослым, совсем нешуточным, даже у Владика внутри что-то ёкнуло. Зуев дёрнулся было — но мужик вдруг руку свою переложил ему на шею, пальцами вплёлся в растрепавшиеся светлые волосы, притягивая к себе… и Зуев как-то обмяк, потёк словно. У Владика во рту всё пересохло. Картина мира разваливалась на части, медленно опадая кусками. И тогда, когда мужик мягко отстранился, продолжая касаться Зуева лбом и ворошить ему волосы на затылке, что-то успокаивающе приговаривая; и когда Зуев, прикусив нижнюю губу и держа взгляд долу, что-то ответил и кивнул. И когда они, ещё немного постояв вот так, вышли из-за угла и направились в другую сторону парковки. Но не к машине Зуева: за оградой больницы стоял большой чёрный «Лэнд-крузер». Именно он пиликнул и моргнул, когда мужик нажал на брелок. Только на середине дороги Зуев словно очнулся, выпрямил спину и выдернул руку из чужой руки. Он не остановился, хотя Владику мучительно, до нервного тика хотелось, чтобы Зуев очухался от наваждения и сел в свою машину. Он едва не выпрыгнул из своего убежища и не побежал за ним. Но нет. Зуев шёл следом за ждущим его мужиком в кашне, словно действовал согласно принятому решению и отступать не собирался. Владик стёк на корточки и прислонился спиной к чужой машине. Шок не отпускал его. Он даже сфотографировал через решётку «Лэнд-крузер» и его номер — на всякий случай. Мало ли что. Во рту странно горчило. Он всё прокручивал в голове произошедшее, неизменно циклясь на внезапном глубоком поцелуе и моменте, как мужик берёт Зуева за шею, и как тот позволяет это. Как властно, ненормально, дико смотрится это в исполнении какого-то хрена и ставшего покорным Зуева. Чтобы он… чтобы его сиятельство позволяло кому-то делать вот так — сложно представить. Невозможно. Это рвало все владькины шаблоны и мир переворачивало с ног на голову. И только спустя ещё какое-то время до Владика дошла основная мысль. Что Зуев, похоже, педик. Что он по мальчикам. По мужикам. Что он, видимо, с ними ебётся. А они вообще-то работают вместе. В одном кабинете. И Владик спокойно так переодевался перед ним, когда успевал перед сменой на тренировку по карате забежать. И все эти взгляды, оставляющие ощущение странной томящей недосказанности. И то, как Владька, распоясавшись, вис на нём, пьяный, заставляя себя почти что нести. И что Зуев был совершенно не против. И что он всё, всё о Владике знает. Даже адрес для таксиста у него не спрашивал. А телефон Владькин появился у него в записной книжке словно сам собой. — Твою ма-ать, — протянул Владик, утыкаясь лицом в ладони, — блядь, ну я и попал, — прошептал он. В это время «Лэнд-Крузер» съехал на дорогу и поехал вдоль ограды в сторону перекрёстка. Владик отнял руки от лица, провожая его взглядом. Ему могло показаться, но когда машина проезжала мимо, Зуев, сидящий на пассажирском кресле, заметил его. Глаза его расширились, он обернулся, но водитель прибавил газу, и машина очень быстро затерялась в потоке других. А Владик сидел, не чувствуя, что начинается привычный весенний снегодождь, смотрел в пространство и понять не мог, как ему теперь быть дальше.