Сделка

Утренняя заря, расстилающаяся по окрестностям багряными бликами, медленно оттесняла ночную тень, постепенно освобождая Фальконию и прилежащее к ней поселение от мрачного сумрака. Небесная синева, сверкающая огоньками звезд, неторопливо сползала к горизонту, пугливо скрываясь от солнца за верхушками далеких деревьев. Степи, отделяющие новое пристанище Ястреба от леса, с торчащими из земли монументами-кристаллами в виде крыльев, наконец наполнялись светом. Воздух, сладкий от прохлады и влаги, теплел и прогревался под лучами светила, становясь более щадящим и обыденным. Скрип и гулкие шаги вдалеке оповестили о приближении беженцев и сопровождающего их конвоя. В крытых повозках дремали уставшие, измученные дорогой селяне, которым не повезло оказаться слишком далеко от Фальконии и городов, находящихся под защитой армии Ястребов. На их небольшое поселение, ютившееся среди пышных елей, напали тролли, которые за одну ночь перебили и увели половину жителей того места, разворотили магазины и дома, посеяв в мирном городе хаос, разрушения и насилие. Отряд Ястребов отправился туда по первому зову, однако путь был долгий, времени совсем не было, а леса сейчас опаснее, чем когда-либо, потому до Фальконии добралась лишь одна седьмая часть жителей, состоявшая, в основном, из женщин и детей. Большая часть мужчин погибла, отбиваясь от астральных тварей и защищая повозки, остальные уже потеряли все силы идти наравне с солдатами. Для всех этих беженцев, потерявших дом и кого-то близкого, не осталось ничего, кроме надежды и веры, что давали им сказки о Фальконии, где все сыты, защищены и свободны. Эти чувства жили в них с самого начала пути, теплились в душах и грели тела, как маленькие язычки пламени, робко танцующие на тлеющих в углях поленьях. - Скоро прибудем! - зычно крикнул командир отряда, когда повозки на скрипучих колесах подобрались к городу ближе, чем на пятьсот метров. От его голоса все проснулись окончательно, и из-под светлого навеса одной из крытых телег высунулись трое детей, явив утренней Фальконии свои чумазые, перепачканные в саже и земле, лица. Сейчас они проезжали по дороге, лежащей посреди распаханного поля, усеянного огородными культурами и разделенного на отдельные площади. Люди, работающие здесь, уже не спали. Беженцы, которым было интересно осмотреться, видели, как к многочисленным кочкам с клубнями картофеля идут женщины, а за ними бегут молоденькие девчонки. Все они были одеты опрятно и чисто, волосы были уложены в косы или хвосты под платками, покрывающими головы, а поверх будничной одежды красовались новые стиранные фартуки. И пусть работа в поле была не из легких, жительницы, судя по мягким улыбкам и непринужденности, были счастливы проводить тут день. Они разошлись по своим местам, чтобы начать окучивать кусты картофеля, а девочки, пробегая мимо, перескакивая через грядки и срывая утреннюю росу с толстых листьев, все норовили подбежать поближе к ограде и поприветствовать приезжих. Когда-то они так же прибыли сюда, спасаясь от смерти и голода, потому радовались за тех, кто смог пройти сложный и опасный путь до хорошей жизни целым и невредимым. Но не только счастливые лица селян привлекли внимание новоприбывших. Возвышаясь над низенькими домиками рабочих, находилась высокая белоснежная стена, ограждающая жителей города от окружающего мира. Она была столь высока, что ни одно вражеское войско не смогло бы пробиться внутрь. Массивные металлические врата с гравировкой в виде крыльев являлись настолько крепкими, что ни тяжелая артиллерия, ни таран, ни катапульты не смогли бы проломить их. Наверху, где сильный порыв ветра трепал обновленные небесно-голубые знамена, разместились охранные и дозорные пункты, солдаты которых верой и правдой несли свою службу, обеспечивая горожанам мир и покой. Мечта, которая когда-то вела по трудному пути одного, а после - целые города, сейчас сбывалась и становилась реальностью... *** - Как-то странно сидеть здесь вот так вот, - проговорил Исидро, расположившись за обеденным столом, что стоял возле окна. Снаружи сейчас было достаточно оживленно: новоприбывших встречала Люка, которая вместе со своими подругами помогала приезжим с заселением и определением на работу или учебу. Девушка приветливо всем улыбалась, направляла селян по нужным местам, интересовалась их состоянием и суетливо ходила по небольшой площади, отдавая распоряжения. - Как? - заинтересованно спросила Изма, что сидела напротив него и тоже во все глаза смотрела в окно. Для девочки с русалочьего острова такой город как Фалькония казался чем-то крайне необычным и прекрасным. Стены домов и красивого дворца были белыми и даже не испачканными, что было для нее странным, дороги были вымощены новеньким, сверкающим на солнце ровным камнем, всюду были чистота и порядок, люди были отзывчивыми и добрыми, а улицы были полны самых разных запахов: ароматы цветов, стиранного белья, хлеба из булочных, гуталина из мастерской сапожника, жареного мяса, терпкого кофе и лакированного дерева. Маленький мир, пропитанный серостью, отчужденностью, пропахший рыбой и окруженный водой, остался позади, а на смену ему пришел новый. - Ну, - фыркнул юноша. - Мы ведь всю дорогу в Эльхейм слышали, что Гатс ненавидит Гриффита за что-то, а теперь мы живем в Фальконии, прямо под боком у короля Гриффита Белого Ястреба. Это... Это странно. - Но разве тебе тут не нравится? - удивилась Изма, глянув на Исидро. - Здесь так красиво и свежо! Ты посмотри: о жителях заботятся независимо от того, откуда они и кто они есть. Ты можешь пойти учиться, чтобы в совершенстве овладеть оружием. - Мне больше нравилось учиться у Гатса, - нахмурил брови и нос мальчишка. - Кстати, он не пришел вчера. С ним ничего не могло случиться? - Не думаю, - пожала плечом Изма, после чего широко улыбнулась. - Когда мы прибыли, на главной площади я видела фонтан. Давай сходим туда? - Хм... - заговорщески сощурился тот и улыбнулся. - А пойдем! Заодно попробуем найти Гатса. Вдруг ему нужна моя помощь! Мы же столько прошли вместе! *** В эту ночь Каска спала неспокойно. Полная луна, сияя в ночном небосводе, пробивалась светом через полупрозрачные легкие занавески, не давая уснуть. Лежа в мягкой постели и глядя на ночное светило, что грустно заглядывало в окно, она думала о том, что было на этом месте раньше. Ей не пришлось знать много счастья в детстве, ибо семья была большой, прокормить всех детей просто не было возможности, потому ее продали одному богатому господину. Все сложилось, как и можно было ожидать от того человека: вечер, он начал приставать к молоденькой девчонке, а она испугалась и выскочила из кареты. Мужчина быстро догнал ее и повалил в теплую от солнца траву, разрывая на ней одежду и не жалея лишних затрещин и пощечин. Каска помнила этот момент всю свою дальнейшую жизнь. Ей казалось, что она до сих пор ощущает временами вкус крови во рту и неприятные ссадины на лице, а тело противно горит в местах, где подонок касался ее девственного тела. Если бы ее случайно не заметил Гриффит и не дал меч, она бы не справилась... С того момента ее жизнь была дорогой к мечте своего главаря. Гриффит никогда не принимал кого-то ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и как бы ни были важны ему наемники, ни один из них не был ему настоящим другом. А Каска... Каска старалась быть для него всем. Любой приказ, любая просьба - запросто. Быть мечом, быть оружием, быть поддержкой вопреки всему и вся... Так хотела жить Каска, с каждым днем теряя надежду на большее. А после... "Я тебя хочу..." Сердце Каски до сих пор наполняется обидой и болью от этих воспоминаний. Гриффит говорил это так свободно и искренне, как никогда и никому. И, скорее всего, он вложил в эту фразу не один прямой смысл, но... "Мне не впервой добиваться СВОЕГО силой..." Своего. Вот так за пару дней, а, быть может, и раньше Гриффит определил, чего он желает, и не отступился. Своего... Гатс словно встал между ними. Раньше сильной после Гриффита считалась она, но с легкой подачи главаря сильный, машущий здоровенным мечом без разбору, наемник вклинился между Каской и Гриффитом, оттеснив ее. Ему любая выходка сходила с рук, он не знал недовольств с его стороны и всегда был рядом. А она... "Это ты виноват! Гриффит... Он не мог без тебя!..." Когда Гатс ушел, оставив Гриффита сидеть в снегу, никто не смог остановить его. Он просто уходил, и его тяжелая черная накидка развевалась на слабом ветру в вихре снежинок. А Гриффит... Никогда Каска не видела этого отчаяния и болезненного осознания на его лице. Он всегда был сильным, спокойным и сдержанным, но его поражение словно убило в нем самого себя. Он долго сидел так, не реагируя ни на что, а после пропал, ничего не сказав. Сердце Каски разрывалось от страха за него и боли, от ненависти к Гатсу и одновременно понимания причин его поступка. Сам того не зная, Гриффит ранил того, кто был близок ему, а после... Тем не менее, она не винила его. Она была беспомощна и была бы рада, вернись Гатс раньше. Намного раньше. Ради Гриффита она бы стерпела его... - Каска, мы собираемся на экскурсию по городу, - проговорила Фарнеза, заглянув в комнату и прервав течение мыслей девушки. - Пойдешь с нами? - А? - переспросила та, повернувшись. - Да, конечно. Я буду через пару минут... *** Если день хороший, то почему бы не порадоваться ему, особенно после напряженных будней в лесу в окружении демонов и прочих астральных тварей? Так решили не только Изма и Исидро, которые, весело разговаривая, шли к главной площади, или Каска с Фарнезой и Серпико, направившиеся по широкой мостовой изучать город, но и маленькая ведьма Ширке, которая решила, что ей не хочется сидеть одной в их новом жилье. Озираясь по сторонам и внимательно изучая энергию этого места, девочка шла по улице, залитой пока еще не окончательно прогревшимся солнечным светом. Будучи ребенком лесов и природы, она никак не могла свыкнуться с тем, что здесь мало деревьев и знакомых ей трав и кустарников. Еще на подходе к величественному городу она узрела обширные степи с кусками необычных пород, торчащих из почвы и напоминающих очертания крыльев. Гатс рассказал, что ранее тут подобного не было, как и самой Фальконии, а Каска и Фарнеза с Серпико это единогласно подтвердили. Для них тут все изменилось и было крайне незнакомым и практически таким же новым и неизведанным, как для Ширке, Исидро и Измы. - Ты только помни: нам не стоит уходить слишком далеко, - напомнила ей Иварелла, что всюду летала за девочкой и старалась не оставлять ее одну, особенно в незнакомых местах. - Хорошо, - кивнула та, продолжая бодро идти по каменной дороге, огибая случайных прохожих и стараясь никого не задевать. На низенькую гостью, что носила сшитые руками Флоры костюм и остроконечную шляпу, и так обращали достаточно внимания, которое ведьме вовсе не было нужно. - У этого места такая сильная энергия! Она идет прямо из глубин самого последнего измерения и тянется над нами, как... Как... - Как ветки дерева богов, да, - закивала эльф, удобно усевшись на шляпе ведьмы. - Как думаешь, зачем Гриффит сделал это? Зачем ему это нужно? - По словам Люки, Гриффит уничтожил страшного демона Ганишку, и после этого выросло это древо, - произнесла медленно Ширке, остановившись и подняв голову, дабы рассмотреть золотистые призрачные ветви, перекрывающие небосвод. - Это странно. Может быть, это какая-то уловка. - Большой масштаб у этой уловки, - покачала головой Иварелла, тоже посмотрев наверх. - Мне совершенно не понятны его мотивы. В пророчестве говорилось, что приход Фемто разрушит мир, но он строит его, наоборот. - Да, но Фемто появился два с лишним года назад, и именно тогда все началось, - пожала плечами Ширке, после чего продолжила идти. - А сейчас все идет по предсказаниям Епископа. Белый Ястреб спасает всех. - Сначала начал уничтожать, а потом пришел спасать, - фыркнула эльф, дернув полупрозрачными крыльями. - Если таков был его план, то вряд ли кто-то поверит в то, что все это было продуманно изначально. Гриффита же все любят. Кроме Гатса. - У Гатса были причины не любить его, - сказала ведьма, глубоко вздохнув. - И, если честно, мне страшно. Он ведь никому и не сказал, чем заслужил нашу свободу и избавление Каски от клейма... *** В отличие от Каски, у молодой королевы Шарлотты со сном сегодня все было в порядке. Проснувшись, как в большинстве случаев, в одиночестве, девушка привычно проследовала в купальню, чтобы совершить утренние омовения и привести себя в подобающий вид. Гриффит снова отсутствовал, и Шарлотта была уверена, что он уже занимается государственными делами или уехал с отрядом на проверку охранных постов. - Завтрак уже скоро будет готов, госпожа, - говорила Анна какое-то время спустя, помогая юной королеве убрать волосы в высокую прическу, украшая ее декоративными шпильками. - Хорошо, - с улыбкой отозвалась та, рассматривая себя в зеркало. Так странно она себя ощущала. Вроде бы она не помнит, как провела ночь, но на ее душе было так спокойно и хорошо, словно ее возлюбленный супруг не отходил от нее до рассвета и согревал своим теплом. - Гриффит уже весь в делах? - Не знаю, госпожа, - качнула головой служанка, поймав на себе удивленный взгляд монаршей особы. - Я не видела его сегодня, госпожа. Возможно, он уехал в поход с утра пораньше, взяв небольшой отряд, как в тот раз. - Что ж, на нем и так много дел, - улыбнулась Шарлотта. Когда Анна закончила с ее прической, девушка поднялась и направилась к выходу из комнаты. - Потому не будем донимать его. У Гриффита всегда так много работы. - Верно, госпожа. Вы правы, - закивала Анна, следуя за королевой и на ходу поправляя подол ее платья. *** Соня стояла у дверей кабинета, где время от времени Гриффит принимал своих служащих и решал с ними какие-либо дела. С раннего утра у нее было отличное настроение, и девушке не терпелось пообщаться с Белым Ястребом. С самого рассвета она ходила по замку, исследуя его просторные коридоры и общаясь с обслугой, после чего стала ждать своего господина у его рабочего места, однако тот еще не изволил явиться. Прошло уже больше часа, и медиум начала задумываться о том, что планы Гриффита были изменены по какой-либо причине, ей не известной. - Сразу после завтрака навестим Его Святейшество, - раздался голос молодой королевы в конце коридора. Соня тут же встрепенулась и посмотрела туда, увидев, что Шарлотта и Анна вместе идут в ее сторону, разговаривая. Когда они подошли совсем близко, девушка поклонилась в знак уважения, пусть никогда и не считала молодую королеву кем-то важным в жизни Гриффита. - Ваше Величество, - обратилась Соня к Шарлотте, заставив ту остановиться и вопросительно посмотреть на медиума. - Его Величество еще не собирается сюда? Я думала, что на сегодня у него запланирована бумажная работа, и хотела помочь. - Нет, Гриффит еще не появлялся, - качнула головой Шарлотта, чуть нахмурив брови, но после безмятежно улыбнулась. - Вероятно он поехал в поход, опять никого не предупредив, и скоро вернется. - Оу, - неопределенно выдала Соня, скосив взгляд в сторону дверей кабинета. - Хочешь позавтракать со мной? - поинтересовалась у нее Шарлотта, приветливо глядя на нее. - Нет, Ваше Величество, вы меня простите, - вежливо отозвалась медиум, чуть улыбнувшись. - Я пока схожу по своим делам. Вернусь, когда Гриффит прибудет. - А... Хорошо, - запоздало бросила молодая королева, когда Соня резко развернулась и быстро ушла, скрываясь за углом. *** - И-и-и-и-и! Исидро, не надо! - визжала Изма, бегая вокруг фонтана от юноши, что носился за ней, сыпля во все стороны пряности, что стащил у одного из торговцев на рынке. По правде сказать, он планировал отнести их домой, чтобы потом Каска или Фарнеза приготовили поесть, но по пути рассыпал одну из них, и, вымазавшись в пряной карри, поспешил одарить свою подругу тем же сюрпризом. - Да ладно, это же весело! - хохотал тот, махая руками и ногами, как ветряная мельница лопастями, и рассыпчатые разноцветные порошки приправ сыпались в разные стороны, пачкая новую каменную плитку площади и фонтана, попадая в воду и окрашивая ее в серо-буро-малиновые цвета. - Нет! Я же испачкаюсь! - возразила Изма, отбежав от фонтана в сторону одной из улиц, попутно оборачиваясь на приятеля. Тот кинулся за ней, стараясь догнать, но тут на другой стороне площади они услышали возмущенный возглас. - Вот он! Во-о-он бегает и моими специями разбрасывается! - сетовал продавец лавки пряностей, сотрясая кулаком воздух и гневно указывая стражникам в сверкающих латах на молодых людей. - Сейчас мы разберемся, уважаемый, - успокоил его один из служителей порядка, и двое мужчин направились в сторону Измы и Исидро. - А-а-а-а! Бежим, Изма, бежим! - воскликнул юноша, бросив пакетики и схватив девушку за руку, после чего кинулся прочь, выискивая пути к отступлению. *** - Подумать не могла, что подобное можно сотворить за такое короткое время, - с толикой восхищения произнесла Фарнеза, проходя мимо Академии, в которой находились несколько корпусов для обучения молодых ребят. Тут был и корпус ремесленников, и управления, и простых рабочих, силы и услуги которых обязательно пригодятся при строительстве нового светлого государства. Это радовало, это поражало и не могло не удивлять. По словам горожан, Фалькония возникла за несколько мгновений, что казалось просто невозможным и неправильным, необъяснимым. - Если Гриффит действительно не человек, как говорил Гатс, то тут не чему удивляться, - пожал плечами Серпико. Он невольно обращал внимание на всевозможные детали вокруг, стараясь рассмотреть каждое здание и выступающие новенькие фасады светлых домов, аккуратные крыши и украшения в виде крыльев и перьев. Как ни крути, этот город действительно словно был создан для радости и удовольствия кого-то одного. - Это да. Но все же, - улыбнулась Фарнеза, коснувшись пальцами мягких лепестков роз, что росли в декоративных горшочках, размещенных на высокой стойке, для красоты. - Это место нельзя назвать пристанищем тьмы. Тут всем хорошо. - Это место словно очаровывает, - кивнул Серпико. - Как и сам Гриффит всегда, - подала голос Каска, которая неторопливо следовала за ними, так же изучая окрестности. Она часто молчала, думая о чем-то своем, и редко разделяла их беседу. - А? - брат с сестрой одновременно повернулись к девушке, глянув на нее. - Гриффит умел очаровывать и располагать к себе, - пояснила наемница. - Потому я даже не удивлена тому, что его город так прекрасен. Но пара вопросов мне все же не дают покоя. - Какие вопросы? - Куда ушел Гатс, и что он отдал Гриффиту взамен на избавление от моего клейма, - вздохнула Каска, обняв себя руками. Гатс ничего не рассказал ни ей, ни друзьям, и пропал, потому она начинала переживать. Мечник всегда был резок и импульсивен в своих действиях, и девушка боялась, что он на эмоциях пожертвовал собой ради тех, кто сейчас был допущен жить в Фальконии... *** На улицах города становилось все более многолюдно и оживленно, когда Соня выбежала из большого дворца и, не помня себя от раздумий, кинулась вниз по ступеням. "Шарлотта наверняка знает, где Гриффит, но не говорит!" - думала она, с обидой хмуря брови и уносясь через площадь к одной из улиц. - "Да кто она такая? Я - медиум. Только я могу принести пользу Гриффиту, только я могу летать в его небе!" Тихие шаги молодого медиума тонули в звуках улиц и голосах горожан, когда она быстро убегала к окраинам, чувствуя, как обида и непонимание застилают ее душу. Она все это время была рядом с Гриффитом и помогала ему, радуясь любому вниманию и похвале с его стороны, а Шарлотта... Она всего лишь его жена, которую он никогда не полюбит, которая никогда не будет ему столь близка, как Соня. "Она его не достойна. Не достойна!" - в отчаянии думала медиум. Перепрыгнув через корзинку с фруктами, она нечаянно задела ее и опрокинула, от чего спелые яблоки с румяными боками рассыпались по мостовой в разные стороны. Но внезапно некая сила заставила девушку остановиться прямо на перекрестке улиц. Какое-то наваждение охватило ее, на несколько секунд выбив ее из мыслей и заставив повернуть голову. На маленькой площади в конце переулка она заметила знакомый силуэт. Низкий рост, длинная мантия и остроконечная шляпа. Да, это была она - ее сова, которую Соня повстречала, когда Гриффит посылал ее на задание! Это была Ширке! Она пришла! Чувствуя, как душу ее медленно наполняет теплая радость, девушка, чуть успокоившись, пошла к Ширке, которая сидела на скамейке, болтая ногами и задумчиво бросая кусочки хлеба воробьям, что крутились у ее ног, тихо чирикая. Необычная знакомая, с которой Соне было бы интересно и хорошо, все-таки пришла сюда... *** Косые лучи солнца проникали через небольшие щели занавесок, слабо подрагивающих на ветру, прикасаясь призрачной рукою к светлому комоду и спинке кресла, обитого мягкой бархатной тканью. Звуки с улицы были тихими и неразборчивыми. Они не мешали просто наслаждаться уютным покоем нового дня, который отличался от остальных чем-то особенным. "Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук..." Гриффит смотрел на окно, наблюдая за тем, как легкие шторы развеваются волнами от дуновения ветерка, думая о том, что сегодня ему совсем не хочется покидать постель, пусть даже не принадлежащую ему. В утренней тишине, нарушаемой дыханием, он слышал биение сердца в своей груди. Оно было спокойным и равномерным, как ровное тиканье часов, и было частью этого волшебного момента, когда можно было просто наслаждаться одним мгновением... - Твои резкость и спесь тут ни к чему, Гриффит! - говорил Гатс, когда они вечером стояли тут, возле камина, а Гриффит держал мечника за руку. Его взгляд был строгим и тяжелым, зрелым, а не как раньше, когда тот был молодым и доверчивым юношей. Как повзрослел и изменился Гриффит, так вырос и стал почти чужим человеком Гатс. - Я пришел к тебе, несмотря на то, что до этого хотел тебя убить. Что тебе еще нужно? - Я... - Фемто ослабил хватку, и Гатс, воспользовавшись этим, одернул руку, нахмурив брови. - Сейчас, когда в твоей власти не только я, но и мои друзья, я никуда не уйду. Но и ты держи себя в руках! Гриффит нахмурился от внутреннего возгласа и прикрыл глаза, смежив мягкие ресницы. Нет, все-таки Гатс не так сильно изменился. Он стал опытнее и старше, но его поведение было почти таким же, как раньше. С какой-то стороны, Фемто даже был рад этому. Он не знал, что было с ним те два года, как он жил и что делал, и видеть в нем крупицы души своего друга, что преданно шел за ним и выполнял любую просьбу, было приятно. Он словно вернулся в то время, когда когда небо не было затянуто тучами, астральные твари не преследовали людей, а он сам был командиром банды Ястребов. Он жил своей мечтой, глядя только вперед и отвергнув все возможные чувства и отношения, чтобы ничто и никто не помешал ему двигаться к своей цели. Именно в самый яркий момент своей молодости он и встретил Гатса. Сильный, вечно всем недовольный, непокорный. Он был отличным наемником, для которого преград просто не существовало. Гриффит сам до конца не понимал, что его привлекло в молодом Гатсе, но, ощутив порыв получить его, не отступил. - Мне уже надоело притворяться спящим. Иди уже, - недовольно проворчал Гатс, что лежал рядом, отвернувшись. Вечером он не решился уйти, чтобы не смотреть на злобу Фемто, и даже согласился спать рядом, но его терпение медленно, но верно исчерпывало само себя. - А я, быть может, ждал твоего пробуждения, - чуть улыбнулся Гриффит, продолжая смотреть в одну сторону. Оба мужчины были одеты и лежали поверх мягкого покрывала на расстоянии друг от друга. Но, даже несмотря на него и очередное бухтение мечника, что кутался в свой потрепанный плащ, молодой правитель чувствовал, как спокойно у него на душе. Ему не хотелось уходить. Ему казалось, что, уйди он отсюда, его сердце снова окаменеет, а кровь станет холодной, как снег. С одной стороны, это ему и было нужно для достижения цели. Но, с другой... - Зачем? - спросил мечник, не поворачиваясь. Эта ночь для него была странной. Светила полная луна, норовя коснуться лучами лица, и Гатсу было сложно заснуть. Лежа как можно дальше от Гриффита, он словно внутренним чутьем ощущал, что его старый друг не спит, и это не давало ему покоя. Полночи он то засыпал, то просыпался, и ему казалось, что, повернись он к Гриффиту, на его месте окажется Фемто в своём истинном обличии, что с кровожадностью смотрит на него. Однако этого не было, и мечник, в итоге, успокоился и смог, наконец, заснуть. - Чтобы поговорить, - ответил Гриффит, осторожно протянув руку к мужчине и коснувшись его плеча. - Не трогай, - глухо прорычал тот, и король убрал руку, шумно выдохнув. - Я понимаю, - негромко проговорил Гриффит, удобнее ложась и поджав ноги. - Ты все еще ненавидишь меня. - Не только в этом дело, - заявил мечник, не двигаясь. - А в чем еще? Однако Гатс на этом замолчал, ничего не отвечая. Тревожить болезненную память, которая расскажет ему самому о том, как Гамбино, которого Гатс считал своим отцом, продал его за три серебряных наемнику, он не хотел и не мог. Он долго и старательно закапывал это в себе, покрывая боль новыми и новыми слоями времени и событий, не для того, чтобы сейчас все рассказать и обнажить душу перед тем, кто уже однажды предал его. Не хотел давать ему повода причинить только больше боли. - Все свое детство я хотел выбраться из грязи, в которой родился, - произнес Гриффит. Его голос был тихим и хрипловатым. - Я с трудом вспомню свою семью, потому что сознательную часть своей жизни я прожил на улице с детьми, которые родились в той же грязи, что и я. На улицах Виндема всегда было много беспризорников, и я был в их числе. У меня часто не было места для ночлега, заработать на кусок хлеба всегда было трудно, и единственную ценность несли мои трофеи - хлам и сломанные игрушки, которые выбрасывались на улицу. Я собирал их или отнимал в играх с другими бедными детьми, похожими на меня. Гриффит грустно улыбнулся. - Но однажды я услышал звон колоколов, - продолжил мужчина, подложив руку под голову. - Сначала я не знал, откуда он доносится, но потом понял, что звук этот идет от замка. Тогда я забыл обо всем, чего хотел на тот момент. Замок, залитый солнцем и сверкающий в его лучах, был сказочным и недосягаемым для такого, как я. Его было видно с улиц, по которым я бегал, на которых жил, и он манил меня каждый день. Тогда я решил, что однажды у меня будет свое королевство, и все там будет так, как я захочу. Гриффит замолчал, прикрыв глаза и ощутив этот трепет в душе, который перерос в радость и ликование. Мечта, которая заставляла его смотреть на высокий замок, стоящий на холме, сбылась. У Гриффита есть свое королевство, где все будет идти, как он захочет. - Ты мог добиться этого, не становясь Фемто, - подал голос Гатс, ложась на спину. - Все могло быть иначе. - Нет, не могло, - возразил король. - Помнишь алый бехелит? Однажды он бы привел меня к тому, что есть сейчас. Я бы все равно стал Фемто. Согласно пророчеству... - Согласно пророчеству, я должен был умереть при затмении несколько лет тому назад, - заметил Гатс. - Почему ты дал мне уйти? Ты ведь мог убить меня. - Я не знаю, - почти шепотом отозвался Гриффит. - В тот момент я уже не ощущал ненависти к тебе. Я понимал, почему ты ушел. Да, слишком поздно, но я осознал. У меня не было времени на чувства, и я всячески избегал их, думая, что лишь играю видимость дружбы, но я обманул сам себя. Когда ты ушел, я не смог выдержать потери. Казалось бы, ты - обычный наемник, которого я считал больше помощником или орудием, но мне было настолько больно... Я осознал, что мое сердце тогда билось так сильно из-за тебя. Близость с Шарлоттой была моей фатальной ошибкой, и она не спасла. В том пламени, где я хотел сжечь боль, я сгорел сам... - Я же говорил, что ты из ЭТИХ, - сказал Гатс, когда Гриффит замолчал, погрузившись в воспоминания. Фемто сначала не придал этому значения, но потом повернул голову, вопросительно уставившись на своего старого друга. Несколько секунд они не могли оторвать друг от друга взгляда: Гатс осознал, что сдуру ляпнул что-то не то, а Гриффит с удивлением решил, что так мечник постарался разрядить обстановку. - А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! - первым не выдержал Ястреб, схватившись за голову, вторую руку приложив к животу, а ему невольно вторил Гатс, прикрыв лоб ладонью. Неожиданный приступ смеха заставил их обоих отвлечься от тяжелых раздумий и на пару минут забыть о том, что произошло между ними много лет назад. В этот момент они словно освободились от гнета прожитых событий и переживаний, и стало чуть легче дышать. - Прости, - угомонившись, сказал Гатс, глянув на Гриффита. - Сам не знаю, зачем я ляпнул это. Ты же говорил о себе. - Да что ты, - отмахнулся тот. - Все в порядке. Лучше скажи, почему ты так... Так не любишь, когда кто-то касается тебя? Ты же был с Каской, и после наверняка кто-то встречался тебе на пути. Что... Что произошло с тобой? Что причиняет тебе боль? Гатс закусил губы, растеряв свое веселье и снова замолчав. "Гамбино продал тебя мне! За три серебряных!" Эти слова и смех ублюдка, которому когда-то захотелось снять напряжение, подмяв под себя мальчишку, прорвались из глубин разума мужчины, заставив его вспомнить ту ночь. Он лежал после сражения, уставший, но довольный. Сон уже понемногу разморил его, как вдруг в его палатку ввалился чернокожий наемник. Без промедления и совершенно по-хозяйски он полез к юному Гатсу, говоря, что его ему продал Гамбино. Гатс не верил. Он выпрашивал крохи внимания, думая, что это нормально, ведь не знал другого отношения. Ему просто не с чем было сравнивать. Он опешил, испугался, да и в принципе не имел сил и возможности отбиться. Его наполнили страх, ненависть, боль, которые оглушили его покруче, чем тяжелая боевая дубинка... - Гатс? Мечник дернулся от оклика короля и обнаружил, что тот сел ближе и пристально смотрит на него. Голубые глаза Гриффита, пронзительные и словно видящие любого человека насквозь, сейчас внимательно изучали лицо мужчины. - Я задумался, - насупившись, отозвался он, глубоко вздохнув. От одних только воспоминаний его начала бить мелкая дрожь, неприятная и раздражающая его самого. - Ты можешь рассказать мне, Гатс, - мягко произнес Гриффит, не отводя взгляда. - Между нами долгое время было расстояние и непонимание, были ненависть и обиды, но сейчас все это прошло. Выговори все, что тебя тревожит. Освободи душу от этого груза. - Удивительно, - фыркнул мечник. - Я ведь пришел тебя убить, а, в итоге, мы говорим, как старые добрые друзья. Гриффит чуть склонил голову и улыбнулся уголком губ. - Ладно, - вздохнул Гатс. - Я родился от мертвой женщины. Наемники нашли меня под трупом собственной матери, и жена одного из них забрала меня себе, пусть все были против. Через несколько лет она умерла от чумы, и в этом обвинили меня, ведь считали меня проклятым. После мой приемный отец Гамбино стал тренировать меня. У нас не было клинков для детей, маленьких там мечей, потому в руки я взял оружие, с которым шли в бой взрослые наемники. Другого просто не было. А я решил для себя, что буду драться только таким мечом, в нем сила. - Вот почему твои мечи всегда так огромны, - понимающе произнес Фемто. - Стать сильным и владеть столь мощным орудием было твоей мечтой. - Да, можно и так сказать, - согласно кивнул мечник. - Гамбино был отвратительным отцом. Это я понял, лишь когда у меня появились друзья и хорошее ко мне отношение. Но в детстве мне сравнивать было не с чем, и я считал, что так надо и старался стать лучше, чтобы дождаться доброго слова. Однажды, когда все отдыхали после боя, ко мне завалился его друг. Он начал приставать, заявив, что мой отец продал ему меня на эту ночь за три серебряных... Гатс сглотнул и снова замолчал. Воспоминания опять вызвали в нем неприязнь и отвращение ко всем, кто к нему когда-либо прикасался, дикий детский страх, растерянность, бессилие, когда сильные руки наемника прижимали его к полу... - Вот оно что, - выделяя каждое слово интонацией, сказал Гриффит, глядя на Гатса с гримасой отвращения и немого страдания на лице. - Что стало с ним? С тем наемником? - Я убил его, подкараулив после задания, - ответил мечник. - Он отстал, и я застрелил его из арбалета. - Тебе стало от этого легче? - Да, - честно признался тот, кивнув. - К тому же, я так и не смог поверить в то, что Гамбино меня продал. Прошло еще несколько лет, и однажды, сильно нажравшись, мой отец пришел ко мне с мечом. Он говорил, что лучше б я сдох под трупом матери или где-то в бою. Обвинял в смерти жены. Попытался убить. Я запаниковал, начал обороняться, и... Гамбино налетел на меч. Палатка загорелась, и я сбежал. За мной гнались и даже подстрелили, но потом я скатился с обрыва, и наемники ушли, видимо решив, что мне не выжить. Я и сам думал, что умру там, но этого не случилось. Уже после я пошел в наемники и встретил тебя. "Так часто смерть могла настигнуть его, но обходила стороной," - подумал про себя Гриффит, невидящим взглядом смотря на притихшего Гатса. - "Даже во время затмения я не смог его убить, ведь он мой друг. Что-то остановило меня в тот момент. Что-то внутри меня..." Фемто непроизвольно коснулся пальцами своей груди, затаив дыхание. "Тук-тук. Тук-тук." Стук сердца остановил его, не давая убить того, кто был частью его жизни, его мечты. Именно оно - сердце - возжелало получить Гатса в тот ясный день, и после оно же сгорало от боли, когда Гатс покинул его, израненный словами Гриффита. Этот мечник хотел жить и выживал с самого рождения в таком дерьме, чтобы потом стать частью судьбы Фемто, возвысить его и продолжить жить, будто они были связаны навеки. - Гриффит? С тобой все в порядке? - удивленно спросил мечник, садясь и глядя на застывшего мужчину. Тот не ответил. Он посмотрел на Гатса полным странной решимости взглядом и ни с того ни с сего подался вперед, обняв друга за плечи и прижав к себе. - Гриффит! - возмутился Гатс, желая его отпихнуть, но он замотал головой, только сильнее прижимаясь к собеседнику. - Не пущу, - хрипло и тихо произнес Гриффит, зажмурившись и стиснув зубы. - Даже боем не уйдешь. Ты снова делаешь меня слабым и заставляешь сердце биться, а кровь кипеть... Потому в этот раз ты обязан быть рядом, иначе, клянусь, я убью тебя. *** - Так вот, значит... А я думала, что ты пришла сюда по моему приглашению, - сказала Соня, сидя на скамейке рядом с Ширке и мотая ногами. Ее настроение улучшилось от общения с необычной девочкой из леса, и теперь она почти не думала о том, что Шарлотта намеренно скрывает от нее Гриффита. Однако вернуться во дворец и проверить, не пришел ли он, она все равно хотела. Как-никак, он ценил ее за способности, что выделяли ее из серой массы остальных людей. - Я думала над тем твоим предложением, но у меня были дела, - с улыбкой ответила маленькая ведьма, посмотрев на медиума. - И что ты нашла в этом своем Гатсе? - поинтересовалась девушка, не глядя на собеседницу, а наблюдая за тем, как мимо по площади проходят работники, неся с собой инструменты. - Я?.. Я не... Я не совсем из-за симпатии... - начала оправдываться та, краснея и закрывая щечки руками под смех Иварэллы, что сидела на плече юного мага. - Моя учительница попросила следовать за ним, потому что моя судьба с ним связана изначально. Ну и я пошла. - Судя по тому, как ты о нем рассказываешь, тебе и самой нравится общаться с ним и помогать, - заметила Соня, хитро сощурившись. - Я еще в тот раз поняла, что ты влюбилась в него, совушка. По тебе это так заметно. - Что, правда? - охнула Ширке, стараясь закрыться подолом остроконечной шляпы, дабы скрыть пунцовое от смущения лицо, а Соня и Иварэлла весело захихикали, глядя на нее. - Теперь да, теперь правда заметно, - закивала девочка-эльф, взлетев на прозрачных крылышках и теперь паря вокруг маленькой ведьмы со всех сторон. - Нет, просто вы меня смутили этой темой! - заявила девушка тоненьким голоском, стараясь прийти в себя и не показывать того, насколько сильно задел ее разговор о чувствах к Черному мечнику. Он ведь действительно нравился ей. Сильный и опытный, он не боится смотреть в глаза опасности и всегда идет вперед вопреки всему. Он вечно ищет себе противника посильнее и не страшится никаких демонов, насколько много они бы ни превозмогали его самого. Ради спасения Каски он шел на многое и почти сдался доспехам, которые губили его, а после так же жертвовал здоровьем ради своих друзей. Сначала он казался далеко не таким. В первую встречу Ширке не понравилось поведение этого мужчины. Он был резок и жесток на слова, все делал по-своему и был себе на уме, но, погружаясь в его воспоминания, ученица Флоры видела, через что ему пришлось пройти. Она видела его молодым, видела, что стало с ним, командой и Каской много лет назад, и чувствовала все то, что внутри окружает душу Берсерка. Она понимала его, и, возможно, потому он начал нравиться ей. Его жестокость и отрешенность просто были защитной реакцией, выработанной за время тяжелых прожитых лет и гнетущего опыта. И даже сейчас, когда они были в относительной безопасности, Ширке чувствовала, что Гатс опять старается спрятать что-то. Он ничего не говорил им о том, каким образом добился снисходительности своего врага, который, казалось бы, совсем недавно посылал апостолов убить Флору. Гатс молчал, когда его спрашивали об этом, переводил темы, и с каждым разом Ширке становилось страшно. Сегодня утром он и вовсе не пришел, потому девушка волновалась. Ведь ради их спасения он мог отдать что-то очень важное... Что-то... - Ширке, с тобой все хорошо? - спросила ее Иварелла, заметив, что ведьма глубоко о чем-то задумалась, и эти мысли стали вызывать в ней тревожность. - Я? - опешила та, посмотрев на эльфа. - Да, все хорошо. Со мной. Я просто подумала о том, куда пропал Гатс. - Пропал? - удивилась Соня. - Ты же сказала, что вы пришли вместе. Что он вас привел. - Да, это так, но... - замешкалась Ширке. - Вчера вечером он ушел "прогуляться", но так и не вернулся. - Как всегда: ничего не сказав и не уточнив, - поддакнула Иварэлла, закивав головой. - Он же как-то договорился с твоим Гриффитом о том, чтобы мы пришли сюда, а после пропал. Потому я и волнуюсь. Вдруг он попал в неприятности? Для него это проще простого. Да и он снял волос, и я не могу найти его ОД и связаться мысленно. - О как! - восхитилась Соня. - Я не знала, что так можно. Волос? Зачем волос? - Это старая практика для связи на небольших расстояниях, - пояснила ведьма. - Нас в пути это не раз спасало. Может быть, однажды я создам такую связь между нами с тобой, чтобы не чувствовать себя одинокими и всегда иметь возможность общаться. - Ах, - протянула медиум, прижав кулачки к подбородку и радостно посмотрев на собеседницу. - Я была бы очень рада этому! Иногда так не хватает просто разговора с кем-то близким тебе. - Да, - кивнула Ширке, грустно улыбнувшись. Уж она-то знала, какого отличаться от всех и быть одной среди многих. Прямо как Соня, которая обладала невероятным даром предвидеть будущее. Две совершенно разные птички с очень одинаковым чувством одиночества. - Эй, не грусти, - произнесла медиум негромко, положив узкую ладошку на плечо маленькой ведьмы. - Ты сказала, что Гатс договорился с Гриффитом, но не чувствуешь ОД мечника. Вполне возможно, что он там, где его ОД не видно. - Что? - непонимающе посмотрела на нее девушка. Соня загадочно улыбнулась и указала пальцем наверх, где над крышами домов виднелся величественный замок Ястреба, от которого исходила мощная энергия. - Он может быть прямо там? - охнула ведьма, приложив руки к щекам. - Скорее всего, - кивнула Соня. - Я могу проверить. Возможно, если он правда старый друг Гриффита, его пригласили к нему еще вечером, и сейчас он там. Дай мне немного времени, и я найду его. - Я пойду с тобой! - заявила Ширке, поднимаясь со скамейки. - Я должна... - А-а-а-а-а-а-а! Ширке, спаси! - раздался голос Исидро откуда-то, и с одной из улиц на площадь вылетел сам юнец и Изма, которую тот держал за руку. За ними, ругаясь и проклиная хулиганов, бежали два стражника, но, к их собственному удивлению, не могли догнать. - Опять ты вляпался! - возмутилась ведьма, идя навстречу. Сжав в руке свой древесный посох, она дождалась, когда Исидро и Изма пробегут мимо, и стукнула им по каменной плитке, устилающей землю. Стражники остановились, как вкопанные, глядя на девчушку в причудливой одежке, а после, ведомые непонятным желанием, развернулись и ушли, словно резко позабыли о преследовании хулиганья и решили вернуться к своим делам. - Спасибо, Ширке! - обрадовался Исидро, а Изма захихикала, прикрыв рот рукой. - Да ничего, - отмахнулась маленькая ведьма и хотела было сказать Соне, что готова идти, но, оглядевшись, поняла, что медиум уже ушла... *** Коридор, по которому шла Соня, была залит солнечным светом, золотом отражающимся от стен цвета цветков ванили, белоснежных фресок и гобеленов, зеркального пола и декоративных ваз с цветами. Ее легкое одеяние слегка развевалось при быстром невесомом шаге, а грудь часто вздымалась от сбивчивого дыхания. "Возможно, Гриффит уже вернулся", - думала она, быстро преодолевая расстояние до конца коридора и поворачивая за угол. Ей не терпелось поскорее увидеться с Ястребом, чтобы поговорить и заодно спросить про того самого Гатса. Ее не напрягло, а скорее заинтересовало положение этого человека, который ранее убивал апостолов, а теперь явился сюда, приведя всю свою компанию, что раньше сопровождала его в пути. - "Надо спросить его обо всем! Надо напомнить ему про беженцев и церемонию прощания! Почему он до сих пор не занимается делами? Наверно, какая-то непредвиденная ситуация! Я должна его увидеть!" Соня поднялась на необходимый этаж, быстро пробегая мимо гостевых комнат. Оставалось пройти совсем немного, и она увидит короля, который так ценит ее. Конечно, даже больше, чем остальных, ведь она - медиум, она полезна! Девушка повернула за угол, и ей оставалось пройти совсем чуть-чуть, достаточно миновать этот гостевой коридор, как вдруг ее привлекли звуки, доносящиеся из одной из комнат, дверь в которую была приоткрыта, и свет струился косыми лучами в затемненное крыло коридора. Соня редко ходила именно этой дорогой, но сейчас сделала исключение, потому что путь в другом крыле лежал через покои и оранжерею, где любила отдыхать Шарлотта, а видеть ее медиум сейчас не хотела. Чуть мысленно не разорвавшись от желания идти дальше и интереса, Соня сделала выбор в пользу любопытства и тихо подошла к дверям комнаты, заглянув в щель между деревянными створками. - Гриффит, уж теперь-то тебе не стоит переживать, - произнес грубоватый голос, а сама девушка увидела, что в комнате на кровати сидит тот самый Черный мечник в своем старом плаще. Он не видел Соню, находясь к ней спиной, так же как и Гриффит, обнимающий этого крупного мужчину... "Ч... Что?.." - вопросила медиум, стоя в оцепенении и приоткрыв рот. Гриффит, ее король и самый близкий ей человек, который спас ее из плена кушан и принял одной из первых в свои ряды, с утра сидел в одних легких штанах и рубашке, прижимаясь к мужчине и цепляясь тонкими пальцами за черную потрепанную накидку. Волнистые волосы Ястреба, казалось, сверкали на солнце, спадая на его плечо с одной стороны, а его лик с зажмуренными глазами и маленькими морщинками на лбу, как и руки, ярко выделялись рядом с большим черным, как клякса на белоснежном белом листе, Гатсом. - Успокойся. Такое поведение тебе не свойственно, - тихо проговорил мечник, осторожно положив руки на плечо и спину собеседника, не решаясь так же крепко обнять его в ответ. Сколько он помнил и себя, и Гриффита, они не разу не позволяли себе подобных объятий, потому сейчас мужчина даже растерялся. Фемто мягко отстранился, посмотрев на своего друга, который снова оказался рядом после всего, что произошло и было сказано с момента их первой встречи, и между ними образовался небольшой зазор, через который солнечный яркий луч проскользнул к Соне, на секунду ослепив ее и заставив отойти в сторону. "Такого просто не может быть," - рассуждала медиум, тихо отойдя к стене и прислонившись к ней спиной. Что-то внутри нее стало очень печально ныть, тяжелея в области сердца и сжимаясь в груди. Никогда. Никогда Гриффит никого так не обнимал. Никогда он не позволял себе такого ни с кем. Шарлотта не в счет - она нужна ему для того, чтобы править королевством, но она молода и глупа и так же влюблена в Гриффита, как и многие, потому не замечает этого. Но как же... Глаза девушки заслезились то ли от воздействия света, то ли от какой-то непонятной тайной обиды, что зародилась в ней в этот момент и отогнала прежнюю радость. Ну, хотя бы она нашла и Гриффита и друга Ширке. Тут. Двоих. Вместе... *** - Прости, - произнес негромко Гриффит, посмотрев на Гатса и после переведя взгляд на его грудь и одежду. - Тебе стоит привести себя в порядок и позвать сюда Каску и остальных. Желательно до того, как соберется церемония прощания. - Церемония прощания? - переспросил мужчина, глядя, как Фемто поднимается с кровати и поправляет рубашку. - Да. Сегодня прибыли беженцы, и я проведу с ними церемонию, в которой они смогут попрощаться с душами родственников и друзей, умерших в бою или дороге. - Какое благородие, - качнул головой мечник, тоже вставая. - Я пришлю слуг, чтобы они помогли тебе в ванной и потом с одеждой, - заявил Гриффит, проходя к двери. - Я хочу, чтобы ты пришел на церемонию в отличном виде, у меня будет к тебе обращение. - Я не пойду туда в дворянской одежде или белых латах, говорю сразу, - насупился Гатс, сложив руки на груди. В этот момент они услышали чьи-то быстрые шаги, легкие, словно мимо пробежал ребенок, и Фемто, нахмурив тонкие брови, глянул на дверь. - Тогда ты пойдешь голым, - произнес он через несколько секунд, посмотрев на Гатса со взглядом, говорящим: "И что теперь ты мне ответишь?" - Договорились, - склонил голову тот, сделав вид, что принял это всерьез, чем вызвал легкую улыбку Гриффита. - Тогда занимайся, - он открыл двери и вышел в коридор, тут же обернувшись. - К двенадцати ты в отличном виде, Каска, Рикерт и твои друзья должны быть в тронном зале - Хорошо, - кивнул мужчина. Фемто, удовлетворившись подобным согласием, улыбнулся уголком губ и закрыл двери, после чего, судя по удаляющимся шагам, ушел по каким-то своим делам, оставив Гатса одного...