Нас двое, а я один

Стены школы приняли их так же, как всегда принимали до этого. После битвы они не успели осмотреть весь замок. Раньше они думали, что ремонт требуется только снаружи, но оказалось, что внутреннее помещение тоже сильно потрёпано. У кабинета директора Джинни и Джордж застыли. Они не знали, как туда пройти, ведь пароль наверняка уже поменяли. Горгулья молча глядела на них, видимо, даже не думая сказать и слова. Впрочем, точно так же пришедшие смотрели на нее. — Вы нас пропустите? — Хлопая глазами, спросила Джинни, ожидая, что ничего не получится. — Нет. — Ответила горгулья, и ожидания Джинни подтвердились. — Скажите пароль. — Лимонный щербет. — По привычке сказал Джордж, отойдя от мыслей, но только после понял, что ему вообще не стоило открывать рот. К удивлению ребят, дверь начала открываться. Они сразу же встали на лестницу, которая поднималась в кабинет. — Привет, ребята! — Раздался задорный, знакомый голос. — Это…? — Прошептала Джинни, теряясь в догадках. — Да, но где? — Сказал её брат. Они озирались по сторонам, не веря в происходящее. Теперь, да, Дамблдор всегда смеялся над жизнью, над всеми, но в то же время был невероятно серьёзен. Джинни ничего не понимала, лишь озиралась по сторонам, а Джордж был более сообразительным. Он редко проявлял инициативу, но всегда был умнее, хоть и не хотел в этом признаваться самому себе. Если в кабинет их пропустили, значит, от них явно чего-то ждут. Или от него. — Неужели вы не догадались, где я? — Смешок раздался справа, брат и сестра резко повернули головы. — Профессор Дамблдор, вы нас напугали. — Джинни улыбнулась, видеть бывшего директора даже с портрета казалось счастьем. — Я так скучал по вашим веснушкам, Уизли! — Воскликнул счастливый нарисованный Альбус. — А где Гарри? Он не пришел? Джинни остановилась. С ее губ тихо слетело его имя. — Дамблдор! — Из глубины раздался голос их бывшего декана. — Кого ты опять впустил в кабинет? О, Мерлин… — Здравствуйте! — В один голос сказали рыжие, а их сразу встретили объятия Макгонагалл. Это было как возвращение домой. Возвращение в прошлое. Уизли объяснили, что после войны им просто не чем заняться. Джорджу в действительности хотелось не только найти своего близнеца, но и помочь школе, что их вырастила. Раньше они думали, что школа даёт им только образование, но на деле она дала им гораздо больше: мир, друзей, чувства. Это был их второй дом. Именно поэтому в той битве принимали участие все ученики. Они защищали не только себя и своих друзей, они защищали свой дом. Макгонагалл разрешила им на время остаться здесь и даже предложила занять гриффиндорскую башню, ведь профессора живут в своих комнатах, а остальные работники и волонтеры заняли гостевые комнаты. Он еще днем перевез свои вещи, а Джинни решила съездить к себе домой и заодно поговорить с Гарри. Как раз, когда он принес свои вещи в его бывшую комнату, от Джинни прилетела сова с запиской. Она сообщала, что задержится, но как только вернётся, то обязательно все объяснит. Он знал, что его сестра — умная девочка и точно не попадёт в неприятную ситуацию, поэтому особо не беспокоился. Просто решил дождаться её. Поздним вечером Джордж в беспредельной тоске гулял по одиноким коридорам школы. В помещениях поселилась непривычная пустота. Он смотрел на стены, которые отражали, как казалось, еще совсем недавно звучавший смех и громкие разговоры учеников. Но на деле отражалось лишь эхо от его тихих шагов. Уизли зашел в малознакомую ему часть школы. Увидел дверь, достаточно старую и ветхую, услышал оттуда чьи-то голоса и, не задумываясь, открыл ее. Комната была маленькой, заваленной множеством интересных и не очень вещей, а на противоположной двери стене висела картина. С картины на парня уставились сразу четыре пары глаз, и все эти глаза, как мог предположить Джордж, принадлежали основателям Хогвартса. — Как здорово, что вы зашли к нам, юноша! — Произнес Годрик Гриффиндор, на голове которого находилась знакомая всем учившимся в Хогвартсе шляпа. — Мне уже надоело спорить с этим позеленевшей от принципов змеёй, так хочется поговорить с кем-нибудь живым. — Гриффиндор! — Проворчал Салазар, нахмурившись. — Прекрати меня так называть. — Мальчики, прекратите ссорится! — Приятным, но строгим голосом воскликнула Хельга Хаффлпаф. — Мы рады вас приветствовать, молодой человек. — Основательница дома барсуков улыбнулась ему. — Доброго времени суток. — Тихо произнесла Ровена Рейвенкло, стоя чуть поодаль ото всех. — З…Здравствуйте. — Немного замявшись, поздоровался сам Джордж с картиной. — А вы…те самые? — Ну надо же, построили огромную школу волшебства, а всего лишь те самые! — Вновь проворчал Слизерин, гордо вздернув голову. — Салазар, хватит! — Приструнил его Гриффиндор. — А вы с какого факультета, юноша? — С вашего, сэр. — Уже привыкнув к происходящему, ответил Джордж. — Но я уже закончил школу. — А что же вы здесь тогда делаете? Кстати, не могли бы вы нам рассказать, что происходит? В последний раз к нам заходил только Дамблдор. — Припомнил Годрик. — Только его давно не было. Вы не знаете, куда он пропал? — Сэр Гриффиндор, он… — Джордж вздохнул, — Он давно умер. — Озвучивать такую новость было неприятно. Говорить о смерти вообще неприятно. — А насколько давно? — Поинтересовалась Хельга Хаффлпаф. — Год назад. — Что же, его никто не догадался тогда воскресить? — Подала голос Ровена Рейвенкло. Она сказала это так, будто это элементарно просто. — Разве это возможно? — Джордж невероятно удивился, посмотрев на обитателей картины недоверчивым взглядом. — Ну да, если вовремя спохватиться. Что же, вы не знаете ни об одном способе воскрешения, юноша? — Надменно спросил основатель факультета змей. — Уже давно не практикуют подобные вещи, сэр. — Отрешенный голос Уизли давал знать, что он ничего не понимает. — Это же невозможно! Вроде бы. По крайней мере, так все считают. — Конечно возможно, от него же наверняка осталась часть души. — Сказала Ровена. — Часть души? — Для любого способа воскрешения нужна часть души. Кстати, как вас зовут? — Поинтересовался Годрик. — Джордж Уизли. — Отвлекся рыжий, но после продолжил: — Как от мертвого человека может остаться часть души? — Элементарно, мистер Уизли! — С улыбкой произнесла Хельга. — От нас же осталась. Жаль, никто не догадался ее использовать. Джордж подумал, что над ним откровенно насмехаются. Человек умер, а значит, души от него не осталось. Все, что он знал о ее частях — это хоркруксы. Но если волшебник сделал хоркрукс, то он бы остался живым. — Прошу меня извинить, — Отходя от картины, сказал Джордж. — Мне уже пора. После этого он вышел из комнаты. — Заходите к нам еще, мистер Уизли! Нам совсем не с кем поговорить. — Донеслось с картины, но Уизли уже не слушал. Парень чуть ли не бегом направился к башне Гриффиндора, опять же следуя по знакомым ему коридорам. Только он уже не слышал смеха прошлого из этих стен, он слышал лишь отражение пустоты и собственные мысли. В его голове тишина казалась невероятно громкой и кричащей. В очередной раз был проблеск надежды, что он сможет что-то сделать, но в итоге всё стало бредом. Видно ли по нему, что он идет в никуда? Приехать в Хогвартс уже было большим шагом. Но шагом к чему? К беспросветной печали? Или к возрождению? Он не может понять. Он не может разобраться. Он добегает до своей комнаты, в которой жил последний курс. Смотрит на кровать, в которой спал Фред. Падает на свою кровать и засыпает, в который раз возвращаясь к ничему. В его снах нет ничего. Он ничего не видит. Всё это какой-то бред. Свет легче заметить во тьме, но в этой тьме он не видит света. Он не слышит ничего, кроме прошлого. Почему-то все стало слишком запутано, и он уже не может разобрать. Без него стало так непонятно и пусто. И невероятно больно. Но слёз уже не осталось. Снова он ломается, уже не стараясь сохранить себя. Снова погружается в темноту, в которой всё забывается. Почему без тебя стало так сложно, Фред? Почему без тебя?