Соседи по комнате

— Я не понимаю о чем ты говоришь, — изображает Тэхён удивление, чувствуя, как быстро бьётся сердце в груди от страха. Он подымается с кровати и убирает ноутбук на стол, игнорируя присутствие Чона. — Да ладно? По твоему, это я поглядывал за собой же на практике, да ещё и такими голодными глазами, что чуть не разорвал себя, — Чонгук надвигается мелкими шажками к нему ближе, а Тэхён готов провалиться под землю, лишь бы не слышать этот томный голос, что буквально прожирает изнутри. — Хватит прикидываться, — Чонгук совсем близко, Ким испуганными глазами смотрит на него, падая спиной к дверце своего шкафа. — Ты всё неправильно п..понял, — Тэхён не понимает, что происходит, его голос начинает дрожать, сознание мутнеет, потому что Чонгук подошёл к нему почти впритык, прижав к этому несчастному белому шкафу. У Чона не понять что за взгляд, горящий с агрессией и похотью, от чего страха меньше не становится. Чёрные густые брови нахмурены и виднеются желваки. Тэхён чувствует себя школьницей за свои нескрываемые эмоции, но в то же время Чонгук совсем не отталкивает, наоборот притягивает к себе, от него не хочется бежать, а глаз сложно оторвать. — За дурака меня принимаешь? — спрашивает брюнет, приблизившись к лицу Кима настолько близко, насколько это возможно, смотря прямо в глаза. — Ты и есть дурак, Чон, — находит в себе смелость сказать Тэхён. Чонгук улыбается, прикрыв глаза и покачав головой, а потом снова возвращает свой взгляд на Тэхёна. Чонгук видел этот взгляд, Чонгук хочет увидеть его ещё раз, как Ким желанно, готовый его уже раздеть, смотрел на него, как смотрел за каждым движением тела, Чонгук видел это всё, стараясь держать лицо невозмутимым, потому что хотелось прекратить и зажать его там же, а после взять и.. повторить тот самый пятничный вечер. И вот он сейчас перед ним, испуганный, в шоке, но с теми же искрами в глазах. Тэхён его хочет, но не хочет этого показывать. «Настоящий идиот» — думает Чон. — Бегает от меня уже почти неделю, — Чонгук холодными руками пробирается под футболку Тэхёна, поглаживая бока, — А сам не может оторвать глаз, когда я танцую, — Чонгук касается губами его шеи, целуя свои же метки. Тэхён ничего не отвечает, прикрыв глаза, и мычит от наслаждения приятных чоновских касаний, зарывшись пальцами в брюнетистые пряди. — Что ты делаешь? — шепчет, почти незаметно, Тэхён. В глубине сознания он понимает, что это неправильно, но себя не может остановить. — Я хочу тебя прямо сейчас, — медленно проговаривает Чонгук, поцелуями спускаясь ниже к ключицам. — И во мне ни грамма алкоголя. — Чон... гук.. мы снова совершаем ошибку, — скулит Ким, подаваясь вперёд к груди Чонгука и опрокидывая голову назад. Он уже начинает сходить с ума, чувствуя стояк брюнета своим бедром. — Ошибку? — переспрашивает он томным, затуманенным голосом. — Ты сам решил игнорировать меня. Тэхёна внезапно осеняет, что это повторяется вновь, что вновь, хоть и осознанно, но неправильно, что Чонгук парень и он тоже и даже отношений у них нет. Они же ненавидят друг друга до хруста костей. Так быть не должно и не будет. Тэхён не будет вновь мучать себя мыслями об их недосказанности и мучить окружающих своим поведением. Он ненавидит Чонгука. Чонгук ненавидит его. — Чонгук, всё, хватит, — Тэхён слегка толкает его от себя, поворачивает голову вбок, чтобы не видеть этого недоуменного взгляда, поджав губы в полоску. Чон сглатывает слюну, отшатнувшись назад. — Что не так? — возмущенным тоном выпаливает Чонгук, нахмурив брови. — Что не так?! Чонгук, всё не так! Это происходит снова, а я так не хочу, — Ким поправляет футболку и старается уйти от Чонгука подальше. — Ведёшь себя как истеричка. Сам же ведет себя так, буквально крича «Чонгук трахни меня уже!», а потом говорит что не хочет. Хватит противоречить себе же! И в пятницу тогда это всё было не из-за наркотиков или бухла, а ты сам, именно ты, этого хотел! — Чонгук срывается на крик, начиная вести себя агрессивно. Тэхён смотрит на него с каким-то отвращением и зажатым кулаком на одной руке, стараясь держаться на большом расстоянии. — Я захотел?! Знаешь что, Чонгук? Пошёл ты нахуй. Приятного вечера со своей рукой, — Тэхён взглядом указывает на явный стояк и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. — Больно надо, блять! — выкрикивает напоследок Чон, от злости швыряя сумку со своей кровати на пол. Тэхён падает спиной к двери, откинув голову назад и закрыв глаза. В коридоре пусто и слава богу, потому что будет немного странно, если кто-то увидит его жутко красного ещё и со стояком. Он пытается отдышаться секунд тридцать, не меньше, и старается оттолкнуть эти грязные мысли о Чонгуке, что находится за этой самой дверью, такой горячий, возбужденный и желанный. «Блять, нет!» — кричит он сам себе, зажмурив глаза и собрав руки в кулак. Он не может так просто поддаться напору. Не может вновь совершить ошибку и пожалеть. Не может ведь. Тэхён резко разворачивается и открывает дверь, увидев перед собой Чонгука, что тут же ловит его взгляд. Тэ тяжело вздыхает, не разрывая зрительного контакта, и бежит на него с возгласом: — Придурок! Тэхён срывает эту самую белую рубашку, от чего отрывается благо всего одна пуговица, и запрыгивает на него. Чонгук ловит его под бедра, а Ким обвивает его торс ногами, закидывая руки на плечи. Ему стыдно, что он не может держать себя в руках и идет против своих же принципов. А Чонгук ухмыляется, злорадствует самым настоящим дьяволом в человеческом облике. Его самоуверенности и самолюбия на весь Китай хватит и ещё останется. Чон не медлит, целует шею, совсем не нежничая, оставляя красные пятна за собой, когтями вцепляясь в сочные бедра, от чего Тэхён скулит, понимая насколько уязвим в этот момент, как будто слоя кожи нет и он чувствует каждое чонгуково касание, даже каждый поток воздуха, что он выпускает, пытаясь как-то дышать. Жар снова окутывает тело и от одежды хочется избавиться как можно быстрее, хочется просто её сорвать к чертовой матери. Чонгук опрокидывает Тэхёна на его же кровать, после чего слышится громкий хруст от пачки чипсов. — Твою мать, — шипит Тэхён, накрывая рукой глаза. — Плевать, — Чонгук берет руки Кима, прижимая их к верху. Он нависает над ним, поставив одно колено в паре сантиметров от паха Тэхёна. Брюнет стягивает с него футболку, бросая куда-то вглубь комнаты, и припадает губами к соскам, проводя по ним языком. Он чувствует, как у Тэхёна идут мурашки по коже, как тело начинает подрагивать, а сам он обвивает его талию ногами, притягивая ближе к себе и закрывая глаза от стыда. — Мх, Чонгук, — выстанывает Ким, когда Чон обходит языком ареолу. Он делает это снова, потому что не может насладиться этим звуком. Рубашка Чонгука (без одной пуговицы) так же летит в неизвестном направлении, пальцы Тэхёна тут же скользят по накачанной спине и плечам, притягивая к себе, но Чон манипуляциям не поддается и стягивает медленно, тягуче джинсы с него. — Скажешь «папочка трахни меня»? — спрашивает он. — Пошёл т..ты, — получает в ответ. Джинсы остаются там же где и все остальные вещи. Чонгук хватает какой-то непонятный крем с тумбочки Тэхёна, открывает его и по комнате разносится вишнёвый запах с нотками корицы. «Вот почему вишней всегда воняет» — думает он, попутно нанося крем на пальцы. — Готов? — на всякий спрашивает он у Тэхёна, получая в ответ кивок. Чонгук забрасывает его ноги к себе на плечи, придвигая к себе, и удивляется такой невероятной гибкости, а после аккуратно и медленно вводит один палец. Тэхён выгибается кошкой и закрывает себе рот ладонью, дабы не закричать на всё общежитие. Чонгук сам не понимает зачем и что им движет, когда сплетает с ним пальцы другой рукой. — Не останавливайся, — шепчет Ким, самостоятельно насаживаясь на чужие пальцы. Что-то приятное разливается внутри от мысли, что именно Чонгук его растягивает. Брюнет добавляет второй палец и Тэхён сильнее сжимает его руку, зажмурив глаза. И Чонгук не расплетает их пальцы, пока третий палец не заходит свободно, а Тэ не мычит уже от боли, а сладостно скулит, прося большего, даже с ярко-красными щеками. Чонгук снимает с себя всё окончательно и маленькая комната наполняется хлюпаньем, скрипом кровати, стонами наслаждения. И тихим вопросом: — Ничего не значит? И тихим ответом: — Ничего не значит.

***

Среда. Университетский двор. 16:02.

— Ты остаешься? — спрашивает недоуменно Хосок у Сокджина. — Да, нужно кое-что разобрать с профессором по корейской литературе, — Джин смотрит на университетское здание, а потом на Тэхёна, что тихо в сторонке что-то высматривает в лицах студентов. Хосок складывает угрожающе руки на груди и приподымает одну бровь. — Неужели ты решил исправлять свои отметки? — Хо, перестань. Чувствую себя скорее младшим братом, — дует и так пухлые губы. — Домой пойдёшь один. Всё мне пора, до встречи. И пока, Тэхён. Сокджин уходит быстрым шагом ко входу в здание, даже не оборачиваясь. Хосок же смотрит ему вслед, прищурив глаза. — Не нравится мне это. — Что? — вдруг оживает Тэхён, повернувшись лицом к Чону. — О чем ты говоришь? — Он каждую среду остаётся в университете допоздна уже на протяжении трех недель, — Хосок медленно разворачивается и смотрит Тэхену в глаза страшным взглядом чёрных омутов, от чего тот слегка теряется, притупив взгляд. — Наверное это просто совпадение, — Тэхён поправляет воротник водолазки, уже не серого, а чёрного цвета. Хосок замечает это. Кажется, водолазки стали его теперь пожизненным проклятием. — Тэхён, слушай.. Ким подымает глаза, увидев смущенное выражение лица Хосока, который мялся на месте. Стало вдруг не по себе. — Прости за то что вспылил вчера. Просто я не знаю... я не знаю что нашло на меня в тот момент. Это и правда не моё дело... Просто.. ты мне, — Хосок сглатывает подступивший ком в горле, замолчав на пару секунд, и смотрит куда угодно, только не на него. — Просто ты мне стал очень дорогим человеком за всё время, несмотря на то, что я... вероятно.. тебя очень сильно досаждаю.. Но ты правда стал для меня настоящим... другом.. Хосок смотрит на Тэхёна, у которого глаза распахнулись шире обычного, а рот слегка приоткрылся, ожидая какой-то реакции или хотя-бы слов. — Хосок, всё в порядке. Правда.. Ты меня не досаждаешь. Ты хороший д- — Тэхён? — вдруг перебивает его голос возникший сзади. — Вот ты где. Прости, но я должен украсть у тебя этого засранца на какое-то время, — обращается он к Хосоку и Ким не успевает осознать, как его хватают за руку и куда-то с большим напором тащат. — До завтра, Тэ, — прощается Хосок. Он еще какое-то время пытается переварить почему какой-то гном схватил его друга и потащил в неизвестном направлении, а после пожимает плечами и идёт в сторону дома. — Какого хера ты творишь, Юнги?! — спрашивает Тэхён, пока его тащат за руку, как маленького ребёнка, к большому дереву, возле которого стоит лавка. Юнги отпускает руку только тогда, когда они оказываются на месте. — Долго прятаться будешь? — тут же в лоб спрашивает Мин, встав перед ним. У Тэхёна появляется чувство, что его отчитывает мамочка. — С чего бы я прятался? — включать дурачка у Кима уже стало альтер эго. Он ведь прекрасно понимает, что перед Юнги не появлялся давно. У мятного же на лице играют желваки и ещё больше хмурятся брови. — Да что ты говоришь? Когда я прихожу позавтракать тебя нет, в университете тебя не видать, а как только поймаешь, то сразу же у тебя возникают неотложные дела, на сообщения ты мои не отвечаешь, а когда я тебе звоню говоришь, что пишешь курсовую или готовишься к сессии. По твоему это «не бегаю»? — Тэхён на его слова, сам того не осознавая, строит щенячью морду, реально чувствуя себя виноватым перед Юнги. — Прекрати уже, — более спокойно говорит Мин, расслабляя мышцы лица. — Я всё знаю. — Что?! — резко выпаливает Тэхён с испуганным видом. — То есть... В смысле всё знаешь? — попытался выглядеть спокойнее, но всё к чертям. — Ты переспал с Чонгуком после вечеринки в пятницу, — вздохнул Юнги и сразу же заметил это до жути испуганное выражение лица. — Ч-что? Подожди, — Тэхён чувствовал внутри жуткий страх и панику от того, что не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. Хотелось убежать и спрятаться, а голос внезапно осип. — Откуда ты знаешь? — Чонгук сам рассказал мне. Я услышал их разговор с Чимином. — Ч-Чимин тоже знает? — у Тэхёна окончательно ушло сердце в пятки. Так страшно ему ещё никогда не было. — Чонгук сначала рассказал ему. — Сукин сын, — сорвалось с языка у Кима. Он явно злится за то, что Чон не умеет держать язык за зубами, даже не оповестив об этом самого Тэхёна. — Зачем он все рассказал? — Я попросил его. А что мне оставалось делать, Тэхён?! Ты мне сам ничего не говорил, мало того еще и избегал меня. Я переживал за тебя и твое поведение, понимаешь?! — Юнги снова вспылил, смотря Киму прямо в глаза осуждающим взглядом. — Хватит бояться, что тебя не поймут. Если бы ты мне сказал сам я бы не стал тебя осуждать. Чёрт, Тэхён, хватит уже справляться со всем самому! Вокруг тебя столько людей, которые могут помочь тебе, так оглянись же, блять! У Тэхёна столько мыслей в голове. Он боялся, что его не поймут, что над ним посмеются или осудят. Тэхён только сейчас осознает, что всю жизнь находится сам с собой, не просит помощи, не выговаривает свои проблемы, держа в себе. Тэхён всегда один, даже не смотря на то, что вокруг него теперь столько людей. Он и боится их осуждения, но сейчас понимает, что это не так. Страхи — это только человеческая выдумка. Мы боимся того, чего и быть не может. Из-за этих страхов мы не можем нормально жить, не можем высказать свои чувства, не можем сказать о своих проблемах, боясь, что люди не поймут. Но мы же не можем знать точно. И ему хватит уже держать всё в себе. — Прости, Юнги. Я боялся, понимаешь? Я не привык кому-то что-то рассказывать, а тем более такое. Это моя ошибка и я... Хотел со всем справиться сам, но... всё пошло по пизде, — Тэхён щенячьим взглядом посмотрел на Мина, не увидев в нем никакой злости, раздражения или осуждения, только понимание. — Не надо меня бояться. Обещай, что будешь теперь мне доверять и всё рассказывать, не держа в себе. Обещаешь? — Тэхён кивнул, не жалея о своём обещании. Он действительно больше не боится. — Не нужно мне всё рассказывать. Я уже знаю, что вы оба были пьяны, а ты под наркотиками и я даже не буду спрашивать почему ты их принял. Я уверен, что не ты сам этого пожелал, а алкоголь в тебе, — Ким согласился, сказав, что это правда. — И что для вас обоих это ничего не значило. Главное не переживай об этом. Тэхён долго помялся на месте, думая сказать Юнги всё до конца или же промолчать. Но пора же когда-то начать говорить. — На самом деле, Юнги, я хочу ещё кое-что тебе рассказать… Я проебался снова. Вчера.. я и Чонгук... в общем, — он замолчал, вздохнув побольше воздуха в лёгкие. — В общем, мы снова переспали. И.. мы не были пьяными.. Юнги несколько секунд молчал, озадаченно смотря на него, словно переваривая всю информацию, попавшую в его голову, а после выпалил: — Он тебе нравится? — Нет! Он мне не нравится. Я терпеть не могу его, ты же сам знаешь. — И поэтому ты трахаешься с ним? — с ещё более озадаченным видом спросил Юнги. — Я не знаю, что происходит, потому что в один момент я его просто ненавижу, он конченый мудак, которому только, что и надо, что поиздеваться над кем-то, но в другой же момент я его пиздец как хочу. А он хочет меня.. И вот что из этого получается. — Ты хочешь сказать, что вы ненавидите друг друга, но вам нравится друг с другом трахаться? — Именно, — лаконично ответил Тэхён. — Мы даже не целуемся, потому что для нас это ничего не значит. — Я слышал от Чимина, что Чонгуку от девушек нужен только секс и больше ничего. И получается, что тебе от него нужно тоже самое. Может быть это у вас какое-то специфическое проявление ненависти, когда там, знаешь, хочется власти друг над другом. В любом случае, тебе не нужно переживать об этом, если вы нашли компромисс в том, что для вас это ничего не значит. Но... думаю, тебе стоит прекратить это, чем раньше, тем лучше, и завести нормальные отношения, — Тэхён кивнул ему и опустил голову. — Спасибо, что выслушал. Я разберусь с этим обязательно, — Тэхён снова заменжевался. — Ты ведь не.. — Я никому не скажу, — перебил его Юнги, поняв с полуслова, словно читая мысли. — И Чими.. — И Чимину скажу, чтобы не болтал лишний раз. Но с Чонгуком ты должен разобраться сам. — Спасибо, — тихо поблагодарил он, подняв на Мина взгляд, и улыбнулся уголком губ. — Что б ты без меня делал? — улыбнулся в ответ Юнги и обнял его за плечи, потрепав волосы.

Здание университета. 18:49.

Zankyou no Terror - NC17

Джин быстрым шагом взбирается по лестнице на второй этаж, оставляя после себя громкий топот, который разносится по всему коридору. На самом деле, он наврал. Никаких отметок по корейской литературе он даже исправлять не собирался, а просто сказал это брату, чтобы было убедительнее. А в действительности он просидел пару часов в библиотеке, читая свои конспекты, дабы не потратить время зря, чтобы в университете уже никого не осталось и он спокойно мог подняться на второй этаж в конец второго корпуса и попасть в музыкальный класс, в котором находятся все университетские инструменты и занимаются студенты. В этом классе только по средам нет никаких занятий и, прознав это, Джин стал проникать туда и играть на излюбленной гитаре. Гитара у него есть и дома, правда, старая и потрёпанная, на которой играть просто невозможно, ведь она у него ещё со средней школы, да и пережила кучу переездов. Струны давно бы пора уже заменить, да всё жалко тратить деньги на такую рухлядь. А университетская, на которой, вероятно, даже никто не играет, очень красивая, с дорогими серебряными струнами, приятного светло-коричневого цвета. Ноты с неё льются блаженные и играть легко, не порежешь все пальцы в кровь, да и не расстраивается каждый раз, как хочешь поиграть. Тишина тоже значит немало. В это время университет практически пустеет, в коридорах тихо, за окном проглядываются сумерки, озаряя комнату голубым светом, а из открытой форточки слышен шелест веток дерева, что стоит прямо возле класса. Сплошная романтика. Отец всегда говорил Джину, что его мать прекрасно играла на гитаре, что у неё был самый настоящий талант. И может от этого он решил начать играть на этом инструменте или же врождённый талант, никто не знает. Гитара всегда манила его своим звучанием, наверное, именно поэтому он стал ходить в музыкальную школу. Но тот факт, что он, как и родная мать стал играть на ней, безумно грел душу, потому что хоть как-то он хотел иметь связь с таким родным человеком. И может даже эта частичка таланта и есть мамина душа в нем. Родители, в том числе и его мачеха, родная мать Хосока, не особо одобряли такое музыкальное рвение, мол, молодец, занимайся, но не мечтай, что станешь известным музыкантом, потому что этот шанс дан одному из миллионов. Именно поэтому сейчас он учится в университете на журналиста. Вот так разрушилась маленькая мечта об реальность жизни. А может именно он и есть тот самый «один» из миллиона. Даже несмотря на неодобрение и отсутствие поддержки со стороны близких, Джин не бросает играть на гитаре, а только улучшает свои навыки, в тихую играя всего один раз в неделю в университетском музыкальном классе. На самом деле, гитара — так же неплохой способ выплеснуть эмоции, разгрузить себя, дать волю чувствам. И сейчас она ему нужна, как ничто другое. Он решает, что пройти через первый корпус гораздо лучше, ведь таким образом вероятность того, что его кто-то заметит, уменьшается, потому что в первом корпусе в это время пары уже заканчиваются, да и никто не ходит, а во втором различные занятия только начинаются. Преодолев лестницу, Джин тут же быстрым шагом заворачивает за угол, но не успевает сделать и шагу, как врезается в кого-то, отшатнувшись в другую сторону. Паника приходит только тогда, когда он открывает глаза и видит перед собой профессора Кима в коричневом пальто, с чемоданчиком в руках и все в тех же очках в грубой оправе. Такой красивый, статный, солидный, как сбежавший с какой-то обложки лондонского журнала. Хочется и любоваться, и сбежать, чтобы не видеть больше. Изнутри что-то грызёт, возможно обида, а сердце медленно, но верно, превращается в кровавое месиво, явно уже потрепанное этой жизнью в поисках своего счастья. — Студент Сокджин? — удивлённо спрашивает профессор, смотря немного озадаченно на него. — Что Вы здесь делаете? — по виду профессора можно было сказать, что он возвращается домой. — Какая Вам к черту разница? — зло выдаёт Джин, пытаясь обойти стороной Намджуна, но тот ему перекрывает путь, шагнув в сторону. — Дайте мне пройти, — чужая рука ложится на его плечо, а взгляд встречается с кофейными глазами, в которых играют блики от лампы фонаря за окном. — Слушай, я погорячился с тем, что назвал тебя так, и не хочу, чтобы ты обижался на меня за это. Но и сам понимаешь же, что открыто ко мне лезешь, глаз не сводишь на парах, а потом заявляешься пьяный на вечеринке и пристаешь. Ты мне не нравишься, а тем более, являешься моим студентом, Сокджин. Так что прости меня за те слова, я правда ляпнул ни с чего. — А мои чувства и раны тоже Вы залечите, профессор Ким? — с болью в голосе спрашивает Джин, смотря поникнувшим, до конца истощенным взглядом, а после грубо скидывает со своего плеча чужую руку и уходит вперёд по коридору, дабы не взвыть от режущей, прямо по сердцу, боли, оставив Намджуна так и стоять, застыв на месте. Но Сокджин останавливается, пройдя небольшое расстояние, так и не повернувшись к профессору. — Знаете что, — начинает он. Намджун поворачивается в его сторону, смотря на спину с широкими плечами, — Вы меня больше не заметите, я буду только студентом Сокджином, посещающим ваши лекции и пары и... Я больше не стану лезть к Вам со своей никчемной влюбленностью, — Джин смотрит на него в последний раз, обернув голову, и уходит быстрым шагом, дабы больше не видеть. Дабы больше не любить.

***

Суббота. Здание общежития. Комната 312. 13:23.

Чонгук валяется на собственной кровати в гребанный выходной и смотрит какой-то богом забытый боевик. В комнате он один, Тэхён ушёл в комнату к Юнги и Чимину, наверное, для того, чтобы как-нибудь повеселиться с ними и провести время вместе. Чонгук же отказался от столь заманчивого предложения, ссылаясь на плохое самочувствие, хотя у него ничего и не болит, просто с Кимом в одной компании сидеть не хочется, а тот, в свою очередь, с недавних пор уж слишком часто стал проводить время с Юнги, а там где Юнги, там и его любимый парень и лучший друг Чона, Чимин. Да и портить этим двоим выходной не хочется, потому что окажись Чонгук с Тэхеном рядом, то всё тут же ждёт крах, ведь они могут реально долго ругаться из-за того, кто чей карандаш взял, хотя они абсолютно одинаковые, а если играть в настольные игры вместе, то вероятность того, что они поубивают друг друга, равна 100%. Югём где-то шляется, раз уж он не открывает дверь, а значит игра в приставку отменяется. Именно поэтому он сейчас смотрит какой-то ебучий фильм на ноутбуке в полном одиночестве. Его телефон, оставленный на столе, начинает вибрировать, после чего идёт негромкая мелодия звонка. Чонгук хмурит брови, недоумевая, кто ему звонит, а после медленно встаёт и идёт к телефону, посмотрев на экран вызова, где четкими буквами написанно «Папа». Удивление становится гораздо больше, а вместе с ним приходит страх, потому что отец так просто звонить не станет. Чон сглатывает слюну и берет трубку. — Алло? — Здравствуй, Чонгук, — слышится грубый голос на том конце провода. Брюнет уже в своей голове представляет серьезное лицо отца и его манеру стучать пальцами по столу. — Привет, пап, — отвечает Чонгук не менее серьёзно, стараясь не выдать собственного страха. — Ты что-то хотел? — Я звонил в твой университет недавно, — у Чонгука глаза округляются, коленки начинают дрожать, а страх превращается в панику. — То что я услышал меня совсем не обрадовало, знаешь ли. — Пап, я.. — Чонгук не успевает договорить, как его перебивают. — Мне сказали, что ты иногда не посещаешь пары, частенько опаздываешь, да и отметки желают лучшего. Ты снова гуляешь там? — голос отца не просто раздраженный, он в бешенстве. — Скажи мне для чего ты поехал туда?! Я дал тебе волю учиться на архитектурном, хотя ты знаешь, что я был против этого и хотел, чтобы ты стал так же как и я прокурором, и что получилось в итоге? Ты всё равно не учишься! Хватит уже вести себя как ребёнок, Чонгук! Я возложил на тебя надежды, что ты возьмёшь себя в руки, станешь учиться в Сеуле в одном из лучших университетов и станешь успешным, как все в нашей семье, но ты всё так же продолжаешь плевать на всё с высокой колокольни. Я не буду содержать тебя вечность. Я и так даю тебе всё, что ты пожелаешь, а в ответ получаю это! — Прости, так получилось, — он звучит как жалкий щенок, а пальцы на руке уже давно собрались в кулак. — Сколько я могу это слушать?! Ты безалаберный и ни на что не способный, кроме как прожигать свою жизнь зря. Я надеюсь, что услышу обратное, когда позвоню в твой университет в следующий раз. И повзрослей уже наконец-то, Чонгук. — Хорошо, я понял, — лаконично ответил Чон и вызов закончился. Никаких прощаний, всё по делу. Чонгук пытается набрать побольше воздуха в лёгкие, чтобы успокоить злость, что быстро разносится по всему телу. Но в итоге контролировать такое просто не получается и он даёт волю чувствам. — Сука! — выкрикивает он от злости и бросает телефон куда-то на пол, от чего экран идёт по трещинам и он отключается, закатившись куда-то под кровать. Чонгук вгрызается пальцами в свои волосы, оттягивая их от корней и все также продолжает кричать «Сука! Сука! Сука!», сильно топая одной ногой. Ходит по всей комнате, не зная где найти себе места. Этот гнев сковывает всё тело, как колючая проволока, затуманивает сознание, не давая никакого контроля над собой. У Чонгука всегда были проблемы с гневом, он не может его остановить, словно под каким-то экстазом. «Хватит уже вести себя как ребёнок, Чонгук!» — проносятся в голове слова отца. Как же его заебала эта фраза. Он слышал это от всех и она уже не просто раздражает, а выносит из себя. Если каждый действительно так считает, то нахуй их, это они ведут себя как дети. Чонгук больше не хочет этого слышать, он сам для себя решает, как себя вести и что делать с Е Г О жизнью. Нельзя вразумить кого-то, если не можешь вразумить сам себя. Чонгук срывается и на стену, вспоминая об отце и его словах, что он ничтожество. Он ударяет по ней со всей силы кулаком раз... два... три... уже не сосчитать. А после хватает свою куртку с кошельком, надевает на себя, и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Ему нужно успокоиться и как можно быстрее, любым способом. Он быстрым шагом идёт к лифту по коридору и именно в этот момент дверь комнаты Юнги и Чимина открывается, а в ней показывается сам блондин. — Чонгук? — удивляется Пак, увидев спину Чона. — Чонгук! Ты куда?! — Чимин выходит из комнаты босиком, пытаясь догнать явно рассерженного Чонгука, чтобы узнать что произошло, но в ответ слышит. — Отвали от меня, Чимин! Чонгук даже не ждёт лифта, а сразу же бежит к лестнице, мгновенно исчезая в пролете. Чимин останавливается посреди коридора, чувствуя холод на босых ногах и снова кричит: — Чонгук! Но ответа так и не получает.

Район Сонпагу. 18:31.

Джин возвращается в их с Хосоком квартиру только к вечеру. Решил на выходных съездить к родителям на другой конец Сеула, а Хосок почему-то отказался ехать с ним, сказав, что может съездить и на следующих. Сокджин не стал ему перечить, собрался и уехал. Джин еле как открывает дверь ключом с кучей пакетов в руках после похода в супермаркет. Накупил кучу всего, чтобы приготовить для них с Хо вкусный ужин, да и просто захотелось немного разных вкусняшек. Когда же он заходит, дома, на удивление, тихо, и он уже начинает сомневаться есть ли кто-то здесь, хотя свет горит. — Хосок? — громко кричит он с коридора. — Хосок, я дома! — но никаких признаков жизни так и не видно. Он смотрит на пол, там стоят хосоковские громоздкие кроссовки, заглядывает в шкаф и там же висит его куртка. Сокджин щурит глаза и хмурит брови, снимает с себя черное пальто и шарф, кинув их на вешалку, а после снимает обувь, надев любимые тапочки. Он сразу же идёт на кухню, где видит свет. — Хосок?! — удивляется он, только зайдя на порог кухни. Там в одиночестве сидит на стуле Хо, грустным, поникнувшим и пьяным взглядом смотря куда-то в одну точку. На столе стоят две бутылки соджу и одна банка пива, которая, видимо, стала началом, но потом что-то пошло не так. — Привет, хён, — еле как выдавливает из себя Чон, так и не посмотрев в сторону брата, а всё продолжая пялиться куда-то в стену. — Что случилось? Почему ты пьешь здесь один? — спрашивает Джин, подходя к брату ближе. — Мне так плохо, хён. Я не знаю что с собой делать, — голос дрожит то-ли от алкоголя, то-ли просто от эмоций, или же того и другого. Сокджин смотрит с сожалением, видя ту самую боль в его глазах, и садится на корточки напротив него, смотря в глаза. Хосок наконец-то смотрит на него, а в глазах скапливаются слезы, которые Джин хочет убрать и никогда больше не видеть в глазах брата. Но он понимает. Он всё понимает. — Тебе нравится Тэхён, да? — спрашивает он, не разрывая зрительного контакта. Хосок кивает и заливается громким плачем. Джин тут же обнимает его так по-родному, положив чужую голову на своё плечо, стучит по спине, совсем не осуждая за эмоции. Иногда лучше выплакаться, чем держать всё в себе. — Он мне так нравится, хён, — сквозь слезы, с тяжким всхлипом, говорит он в плечо. — Я не знаю что с этим делать. — Ты справишься, — Джин гладит его по спине, не разрывая объятий, и смотрит куда-то вперёд, вспоминая слова профессора Кима. С глаза невольно падает на щеку скупая слеза. — Мы справимся.

Здание общежития. Комната 312. 19:55.

Тэхён сидит в своей комнате, сделав приглушенный свет от настольного светильника, и пишет курсовую, чтобы побыстрее закончить и воскресенье провести снова в соседней комнате. Потому что, если быть честным, проводить время с Юнги и Чимином ему нравится. Они могут долго играть в какую-то настольную игру или разговаривать ни о чем, заказав пиццу. Тэхёну с ними весело и он уже начинает жалеть, что не почувствовал это раньше, ограждая всех от себя, занимался только учебой. Теперь он понимает почему его одноклассники всегда любили проводить время вместе. Чимин был весь на взводе, когда зашёл в комнату, и не мог нормально играть. Он рассказал, что стуки, которые они слышали во время игры походу реально оказались от Чонгука, потому что, решив проверить, он увидел его жутко злого и нервного, куда-то убегающего в своей куртке. Так же он сказал, что Чонгук не умеет контролировать свой гнев. Юнги, конечно же, пытался его успокоить, мол он уже взрослый, сам разберется, нечего за него переживать, но и это Чимину не помогало. Тэхён находится в своей комнате уже больше двух часов и всё это время думает, что могло произойти, да и где этот чертов ублюдок сейчас. Тэхён сам не осознает, что начинает переживать не меньше, послушав истории о Чонгуке от Чимина. В комнате раздается стук двери, от чего Ким подскакивает, посмотрев на дверь. От чего-то вдруг становится боязно. — Заходите, — кричит он, смотря в ожидании, пока откроется дверь. — Тэхён? — на пороге показывается блондинистая макушка Чимина. Его лицо грустное и встревоженное. — Чонгук не приходил? — Нет, — качает головой Ким. — Он так и не взял трубку? — Номер недоступен, — Чимин зашёл в комнату, осматривая её. — Не переживай ты так. С ним всё нормально, я уверен, — подбодрил Тэхён. Чимин поджал губы в полоску. Тревога так и не ушла, скорее возросла больше. — Я надеюсь. Могу я тебя о кое-чём попросить? — Тэхён кивнул ему. — Можешь позвонить мне, когда он придёт? Я попрошу Юнги скинуть мои контакты. — Да, конечно, — Тэхён с беспокойством посмотрел на него. — Спасибо, Тэ, — вымученно улыбнулся Чимин и открыл дверь. — Я пойду. Дверь за Чимином закрылась и в комнате снова наступила тишина. Тэхён нервно закусил нижнюю губу, посмотрев на окно, где было уже совсем темно и одиноко светил уличный фонарь. «Где ж тебя носит, Чон Чонгук?».