Черная полоса

Голова ужасно болит, всё тело ломит, а во рту сухо. Кажется, это называется похмельем. Да, у него дома мы ещё много чего пили. Вставать с кровати очень лень, но делая над собой усилие всё же поднимаюсь и иду на кухню. Меня тошнит, я наполняю стакан водой, а перед глазами всплывают урывками картины вчерашней ночи: его квартира, вид на стенку, люстру, спинку кровати, его ухмылка совсем рядом с моим лицом... Прикосновения грязных рук до сих пор отчётливо ощущаются по всему телу, а в ушах стоят громкие стоны. Затем резкий холод ночной улицы, лай дворовой собаки, чей-то грязный смех и кашель, чья-то ругань, потом дома, деревья, быстро мелькающие в окне авто — он вызвал мне такси, — и, наконец, тепло родного дома. Я со звуком выдохнула, всхлипнула, на глаза навернулись слёзы. Так всегда бывает. Из пучины воспоминаний возвращает в реальность телефонный звонок. Половина восьмого, это мама. Ещё слишком рано для разговоров с мамой по телефону, но я отвечаю: — Да, мам?.. — Приготовь сегодня что-нибудь, гости будут. — Хорошо. Стою на кухне и сверлю глазами пол. Голова всё ещё жутко болит, от воды не легче, на что я надеялась? Свою сумку я нахожу в коридоре, на полу, как, впрочем, и пальто с одним сапогом — блять, второй на мне. Лезу в сумку за таблетками от головы, но нахожу героин, а после пятиминутного ступора понимаю, что всё было не зря, от этого легче. Правда стало лучше, но, садясь на табурет в коридоре вспоминаю о том, что остался ещё один нюанс: — Нужно срочно смыть вчерашний вечер.

***

В телефоне играет моя любимая песня, двигаюсь в такт ей и одновременно режу лук для салата. Вываливаю его в посуду к остальным овощам и перехожу к уборке квартиры. Всё это время я стараюсь не думать ни о чём постороннем, но всё, что приходит в голову — заветный белый порошок, а с ним и воспоминания о том, какой ценой он мне достался. Смотрю на часы, время шесть вечера, а у меня ещё не всё готово. Одежда. Открываю шкаф с вещами, надо выбрать что-нибудь поприличнее и первое, что попадается на глаза — тёмно-зелёный свитер, который открывает одно плечо и чёрные джинсы. Неплохо. Ладно, остаётся ещё немного времени и я решаю всё-таки пройтись по параграфу химии. Это ненадолго отвлечёт меня от всего этого дерьма. На телефон приходят сообщения от Димы с извинениями, но разве я могу с ним о чем-либо разговаривать, если он и я неверны друг другу, если нет общих тем для разговора? Не скрою, что затрудняюсь ответить, какие у нас отношения, кто мы друг другу и зачем нам всё это нужно. Мы с ним встречаемся с девятого класса и никто из нас не попрекает другого в частых изменах. У нас свободные отношения, если это можно так назвать, но порой так не хватает той заботы, ласки и прочего со стороны партнера. Из мыслей о Диме выводит звонок в дверь. Гости уже за порогом. Быстро крашу губы любимой красной матовой помадой и, как молния, мчусь к двери. Открываю, а там стоят мама, дядя Алексей и какой-то молодой симпатичный парень, может моего возраста. Чужой бы к нам не пришёл, так что прежде, чем кто-то что-либо скажет понимаю — какой-то родственник со стороны Алексея. — Здравствуйте, — отхожу от прохода и встаю возле стены. — Привет, Кать, — говорит мамин жених. — Знакомься, это мой сын — Серёжа. Я смотрю на парня, а он смотрит на меня. Родители уходят на кухню, а Сергей подходит ближе и складывает руки на груди, говоря: — И сколько тебе лет, сестричка? — Я тебе ещё пока не сестричка, — холодно и равнодушно отвечаю и ухожу на кухню, вслед за мамой. — Всё равно узнаю, — это был шёпот, но я его услышала. Закатив глаза замечаю, что следом за мной плетётся новоиспечённый брат. Две пары глаз уставились на нас: — Вы уже познакомились? — в унисон интересуются родители. — Почти, — говорит Сергей. — Когда у моей сестры день рождения? Уставилась на маму с немой просьбой, но это было бесполезно. Оставалось лишь кинуть в сторону брата недовольный взгляд, а в его хитрых глазах читалось только одно — я попала. — У Катеньки в декабре день рождения, совершеннолетняя будет, — отвечает мама и ставит нам всем тарелки. — А сколько тебе лет? — с вызовом в голосе спрашиваю. Моё любопытство меня сдаёт. — Девятнадцать будет в феврале, — он отвечает на отъебись, да и не выражает особого желания сидеть за семейным столом. Я ловлю уже третий "странный" взгляд Сергея на своё открытое плечо. Атмосфера между нами напряжённая, встаю, чтобы помочь матери с едой и тарелками, а ещё для того, чтобы не находиться лишний раз рядом с братом.