Парень со вкусом ежевики

      Я бегло посмотрел на термометр, который застыл на отметке 84 градуса*, и, сдув со лба светлую чёлку, достал из холодильника четыре бутылки тёмного Bud. Надо ли говорить, что я чертовски наслаждался обжигающим холодом пива в своих руках, пока ставил на прилавок и пробивал его? Обложиться бы им сейчас с ног до головы. Если на то пошло, я бы всё отдал за путёвку на северный полюс, а, на худой конец, не отказался бы от прижигания жидким азотом, и плевать, что я превращусь в ледяную мумию.       Без спросу проникающий сюда жар уже давно захватил помещение и теперь постепенно стискивал его в незримой хватке полуденного зноя. Вместе с тем по-июльски ненасытная духота, казалось, уплотняла воздух, иссушая, выжимая уже несуществующую влагу. В образовавшемся вакууме можно задохнуться.       Конечно, потолочные вентиляторы хоть как-то спасали положение, но только не на кассе, так как, по закону Мерфи, один из них сломался именно здесь. И мой начальник — настоящая бездушная задница — так и не починил его, хотя я напоминал, что работать тут уже просто нереально. Когда я напрямую спросил, почему бы не оборудовать зал кондиционером, тот отмахнулся и проворчал что-то типа «бюджет не позволяет». К слову, условия и зарплата тоже оставляют желать лучшего, но мне на лето больше и не надо.       — Восемь, — предъявил я цену, даже не глядя на двух крупных темнокожих мужиков в футболках XXL. Про себя я их называю «Братья-Пивососы». Они постоянно захаживают сюда, иногда даже по три раза на дню, чтобы опустошить очередную партию товара за раз. И мне интересно, а можно ли натренировать мочевой пузырь так, чтобы тот стал сверхнеобъятным и удерживал в себе всё то, что они выпивают?       — О, слышь, братан, у тебя льда не найдётся? — обратился ко мне тот, что расплачивался, в то время как его приятель уже любовно прикладывался к бутылке.       — Нет.       Последние несколько дней это второй по задаваемости вопрос. На первом месте по-прежнему «У вас есть сигареты?»       — А ну лады. Тогда дай пачку Marlboro красный.       Бля-я-я-я-я-я-ять… Когда же вы, суки, запомните, что сигареты продаются в соседнем магазине?!       — Мы не продаём сигареты, — с учтивой улыбкой покачал я головой, и недовольные обломом бугаи отвалили, освободив место невысокому мальчишке-подростку с выгоревшими волосами.       — Мне две банки Fresh и…       — Fresh закончился, — с ходу предупредил я и стал теребить край футболки, таким образом обдувая лицо. На входе звякнул колокольчик, известив меня о новом посетителе.       Господи, как же я задолбался… Из-за этой жары люди так и прут сегодня. Такое ощущение, точно снаружи пустыня, а здесь оазис, и всем проходящим мимо позарез нужно зайти обязательно в это место. Вам автоматов мало, что ли? Поскорей бы отойти от кассы под вентилятор.       — Эм, а содовая Active Fresh есть?       — Никакого Fresh нет. Ни активного, ни пассивного. Вообще.       Распознав шутку, паренёк, по-видимому, старшеклассник, хихикнул и принялся гипнотизировать наш ассортимент в надежде отыскать аналог. Думай быстрее, детка. Я работаю без перерывов, а у меня ещё прибывший с утра товар не разложен. (Среди которого, кстати, может быть и твой Fresh!)       — Ну? — пренебрегая профессиональной этикой продавца, напомнил я о необходимости выбора. — Может, шоколадку возьмёшь?       — Не-е-ет. Мне больше пить хочется, — дружелюбно возразил тот и с наивной небрежностью поинтересовался: — А можно пиво из холодильника?       Я смерил его проницательным взглядом и заключил, что если тот и хочет выглядеть старше, то слишком старается.       — Подумай ещё немного. Я не продаю алкоголь детям.       — Мне двадцать один уже, — возмущённо взвился блондин.       Приподняв брови, я с напускным артистизмом изобразил ласковое сожаление.       — Ладно… Восемнадцать… — тут же исправился пацан.       Я продолжал молчать и смотреть пробивным недоверчивым взором, пока он не сдался.       — Шестнадцать, — вздохнул паренёк с обидой в голосе, которой недостаточно для того, чтобы меня разжалобить.       Безразлично пожав плечами, я уже открыл рот, чтобы ещё раз прямым текстом указать на запрет о продаже напитков, как тому на плечо буквально обрушилась чья-то крепкая рука.       — Он со мной. Два миллера, пожалуйста, — уверенно заказал незнакомец в тёмных солнцезащитных очках. Повиснув на пареньке с братским захватом, он по-семейному встряхнул того и расплылся в стоваттной улыбке.       Я ослеп.       Излучаемый этим парнем позитив ударил мне в голову, как шальная пуля, и я невольно улыбнулся в ответ, сам не зная зачем. Но ослеп я даже не от его улыбки, а от того, что находится под ней.       При такой классический худобе и вытянутости он обладает определённо развитым тонусом. Точёные узкие плечи, переходя в жилистые руки, делают его силуэт немного угловатым, но не лишённым гибких линий. К тому же в осанке есть что-то раскрепощённое, по-звериному грациозное.       Стройный, в меру поджарый, без лишнего рельефа, с тем не менее сильной грудью, которую так ревностно прикрывает белая майка в контраст с загорелой кожей, и в сёрферских синих шортах с этно-узором, он проецирует первобытный шарм.       — Хм-м-м… — как бы задумчиво выдохнул я и усилием воли оторвал глаза от скрытых прилавком подробностей фигуры ниже.       На самом деле я просто забыл, что он сказал, поэтому нашёл разумным выдать свой ступор под видом недопонимания, но поспешно вспомнил.       — Не думаю, что вы родственники, — после затяжной паузы ответил я.       — Да ладно тебе. Я же совершеннолетний и имею право купить себе два пива. Не будь занудой, — с неугасаемой улыбкой от уха до уха продолжал держать позицию брюнет.       Аппетитный брюнет я сказал бы… Чёрт.       — Уху, — хмыкнул я и начал по привычке задумчиво пожёвывать металлическую штангу пирсинга во рту.       В принципе я мог бы попросить у них паспорта, водительские права, да что угодно, и в любом случае обнаружил бы, что они друг другу никто. Мне и труда не составило бы послать обоих. Только вот…       — Сэм… — ещё более учтиво произнёс незнакомец. — Просто два пива, и мы свалим.       Ну да. Какой оригинальный психологический ход: прочитать моё имя на бейджике и втереться в доверие. А порядком растерянный мальчишка уже, наверное, хотел испариться отсюда.       Сохраняя неприступное молчание, я демонстративно прошёлся металлическим шариком по кромке зубов, тем самым давая невербальный ответ, и обратил внимание, как парень нетерпеливо облизнул губы. После этого он снова ухмыльнулся и убрал очки на лоб.       Твою… мать. Это удар ниже пояса. В буквальном смысле.       Насыщенный голубой цвет его глаз по глубине приходился родным аквамарину. И это отнюдь не холодный оттенок, а самый жаркий, с порочным изъяном зрачков водоворот в штриховке длинных ресниц.       Откровенно наглый взгляд скользнул по мне, оценивая, запоминая, ощупывая, словно так он хотел расплавить меня до жидкого состояния и впитать. Заключив, наконец, зрительный контакт, я не выдержал и отвернулся.       Мне нужен тайм-аут. Срочно.       Но моя кровь, как назло, уже устремилась к югу, заставляя и так напрягшийся до этого член решительно встать. Я чуть наклонился и поставил ноги крест-накрест, чтобы хоть как-то побороть дискомфорт.       — Нам никак не договориться? — деликатно предложил брюнет.       Моей невозмутимости можно позавидовать. Если бы этот красавчик обошёл стойку и посмотрел на мои шорты, то увидел там очень интересный комплимент своему самолюбию.       — Ежевику* хочу, — решил приколоться я и, крутанувшись, быстрым, надеюсь, что внешне без лишней нарочитости, шагом прошёлся до холодильника, чтобы вскоре вернуться обратно с двумя миллерами.       Судя по недоумённому выражению брюнета и паренька на двоих, оба до сих пор переваривали то, что я ляпнул, и не заметили неровности в районе моего паха.       — Ежевику? И где я её возьму? — с до безобразия очаровательным смехом в голосе опомнился старший, доставая из заднего кармана бумажник.       Да перестань ты так улыбаться мне…       Напротив, он вопросительно приподнял брови и окинул меня таким хищным взором, что в горле мгновенно пересохло. С шумом выдохнув и убрав чёлку, я попытался успокоиться.       — Не знаю, — чистосердечно пожал я плечами. — Четыре.       Пока парень доставал деньги, я обратил внимание на экзотичный браслет у него на руке, похожий на деревянные четки. Отсчитав нужную сумму, он положил купюры на стойку, но не спешил убирать кисть. Поэтому, когда я машинально потянулся, чтобы забрать плату, встретил его руку своей и ощутил, как почти неуловимым прикосновением он нежно скользнул пальцем по моему напоследок.       Импульс неистового желания, точно живой ток при коротком замыкании, прошиб меня насквозь от кончиков пальцев до самого низа живота и распространил по телу томящее тепло. Вообще-то я не из тех, кто легко краснеет, однако я уверен, что сейчас мои уши приобретают розовый оттенок. И если я ещё остаюсь в вертикальной позиции, то только потому что прислонился к перегородке, закрывающей кассовый аппарат. В другом случае я скорей всего свалился бы не то от жары, не то от перевозбуждения. Мой нестабильный организм не рассчитан на такие перегрузки.       — Спасибо, солнышко, — с непринуждённым смешком поблагодарил брюнет, забирая пиво, и от этого обращения у меня совсем не осталось сил сопротивляться его обаянию. Я искренне улыбнулся чуть ли не самой глупой улыбкой маленького влюблённого мальчика.       Да уж. В умении флиртовать ему не откажешь.       Надо заметить, он несколько помедлил, как будто раздумывал, чего бы ещё прикупить. Наскоро просмотрев ассортимент, парень снова захватил меня в своё поле зрения, словно наконец остановил выбор на мне. Я задвинул денежный ящик обратно и выкинул чек, тоже следя за ним, но исподлобья. Буквально на протяжении секунды он просто контрольно сканировал, пробегаясь собственнически цепким взглядом снизу доверху, пока не задержался на губах.       Я часто сам не замечаю, как от волнения всячески играю с пирсингом. Так и теперь мой язык без разрешения стал слоняться, то выталкивая сережку наружу и сразу же пряча её за щекой, то упираясь кончиком в верхние зубы и светя нижним шариком, чтобы потом снова исчезнуть.       — Что-нибудь ещё? — не прекращая слегка покручивать штангу, предложил я.       Улыбчивый брюнет задумчиво поджал губы и, как-то несобранно качнув головой, повернулся к старшекласснику, который всё это время молчал. К данному моменту, когда про него соизволили вспомнить, он с озадаченным выражением сверлил пространство, точно подозревая что-то, но пока сам не понимая, что именно.       — Пойдём, дружище, — подмигнул ему старший, и они вместе направились к выходу.       Стоило парню отвернуться, и я расслабился, тут же позволив своей ненасытной натуре эстета-извращенца вволю насладиться отличным видом. Вытянутая крепкая спина даже под майкой имела самый идеальный изгиб, самую сексуальную впадинку там, где начинались ягодицы. Непроизвольно наклонив голову, я оценил это великолепие в шортах.       Я бы выебал эту задницу. Нет. Лучше отдаться ему. Впрочем, неважно. В этой жизни я грешил уже в обе стороны, поэтому несмотря на то, что я давно не был снизу, вопрос несущественный. Я привык решать это на месте.       Сейчас была проблема поважнее, и она состояла в том, что эта самая задница стремительно удалялась от меня.       Мои инстинкты автоматически обратились за помощью к гей-радару, который уже истерично надрывался, сигналя о том, что я упускаю потенциально лакомую добычу.       Эй, чёрт, оглянись!       Я доверял своему чутью, и оно подсказывало неблагоприятный исход, если этот сёрфер не покажет мне своего интереса, не выдаст себя последним решающим жестом.       Ну, пожалуйста, оглянись же!       В надежде скрестив про себя пальцы, я прищурился. Мигающая точка на приборной панели уже готова была выйти из радиуса действия, как произошло чудо.       Застыв в двери на входе, брюнет в непреднамеренной манере повернул голову ко мне. От его пошлой улыбки и невозможно борзого взгляда меня по новой обдало жаром.       Я его хочу. И, чёрт возьми, я вижу, что он тоже меня хочет. Так что когда он, наконец, вышел из магазина, я уже заранее знал: он вернётся.       

***

      Следующие несколько часов, вопреки повседневной рабочей рутине и выматывающей жаре, над моим настроением порхало мучительное предвкушение. Опылённый своей фантазией, одурманенный и убеждённый, что я небезразличен тому голубоглазому парню, я одновременно страдал и радовался. Я всем существом надеялся, что не ошибся на его счёт, так как он пробудил жуткий голод, что свернулся во мне пружиной. Расходящееся болезненно-сладковатым напряжением желание овладевало мной, тлело внутри сердца, отзывалось неудовлетворённым покалыванием внизу. Мне так хорошо, что ни мысли, ни тело не хотят подчиняться. Они просто не слушаются, заставляя чувствовать себя на взводе.       И я нуждался в том, чтобы отвлечься работой, потому что в таком состоянии невозможно сидеть на месте. В конце концов, у меня остались определённые обязанности, требующие приложения труда. А Эдду, моему начальнику, удостоившему магазин своим торжественным визитом, несомненно требовалось стать живым воплощением моей социальной ответственности.       Можно подумать, за время твоего отсутствия тут произойдёт катастрофа. Максимум кассир умрёт от перегрева, и своим быстро подгнивающим на жаре трупом начнёт отпугивать покупателей. Но это ведь не проблема, правда?       По его авторитетному мнению, я должен служить образцом идеального работника, являться компетентным, коммуникабельным, стрессоустойчивым, и обладать, хер знает, каким ещё набором характеристик. (Я даже не запомнил.) При этом на мою долю отводится немаловажная задача создавать у покупателей положительное впечатление о магазине, и здесь в первую очередь подразумевается то, как я выгляжу.       При собеседовании Эд заметил, что я похож на торчка или какого-то там завсегдатая клубов. И что, блять, это значит?       Мне пришлось доступными словами объяснить, что свободных в самовыражении людей принято называть неформалами, только это спровоцировало его на нудный инструктаж по поводу дресс-кода. Выяснилось, что ни мой пирсинг в ушах, языке и брови, ни моя татуировка на руке в виде трёх иероглифов не соответствуют установленным нормам внешнего вида. И чтобы избежать выговора ещё до того, как мне в первый раз суждено было заступить на смену, я согласился придерживаться правил.       — Сэм, убери волосы с лица… И перестань складывать руки на груди. Я же говорил, что это бессознательный психологический барьер… — снисходительным тоном поправил меня Эд, обмахиваясь рекламным прайс-листом горящих туров и путёвок.       — Угу, — коротко кивнул я и, не зная, куда деть руки, просто упёрся ими в прилавок.       — И улыбнись. Ты вечно хмурый какой-то…       — Я серьёзный, а не хмурый.       Начальник удостоил меня ещё одним фирменным взглядом в стиле «мне лучше знать» и ушёл в подсобку.       Сэм, улыбнись… Сэм, помой полы… Сэм, принеси мне кофе… Может, тебе подрочить ещё? Я же такой многофункциональный, сэр.       Вот пидарас. В смысле, он не гей, а именно пидарас, который так своевременно пришёл проверить дела и своей строгой физиономией закрыл мне все внутренние чакры, особенно ту, что ещё недавно находилась в бдящем режиме.       Чтобы избежать дальнейших замечаний, я незамедлительно вернулся к списку текущих задач. Вернее, я качественно создавал иллюзию бурной деятельности. Там прибрался, тут витрину протёр, здесь в носу поковырял.       Самое раздражающее во всём этом, что довольно часто мне надо быть одновременно в нескольких местах. Только я займусь расстановкой товара или захочу отлить, с большой вероятностью кто-нибудь заходит, и я , как электрон, размазанный по орбите ядра, вращаюсь туда-сюда, стараясь везде успеть. Короче говоря, Фигаро здесь, Фигаро там.       Однако сегодня ситуация была другой. Каждый раз, когда звенел дверной колокольчик, я вытягивал шею в надежде, что это Он, и обнаруживал, что это всего лишь ещё один измученный жарой человек.       — Воду без газа, — жеманным голосом попросила у меня женщина лет сорока с выраженной худобой. Она причислялась к списку постоянных покупателей. Я прозвал её «Анорексичная сука», потому что она выглядит, как жертва Освенцима, а изображает из себя аристократку. Пока я пробивал её воду, она по своему обыкновению вздыхала и оглядывалась вокруг, будто её сюда насильно затащили.       За ней по порядку пошли «Бабуська-Бодрячок», «Девчонка-Пацанка», «Потный бизнесмен», снова «Братья-Пивососы» и «Симпатичный скромняга», которому я улыбаюсь во всё тридцать два и мучительно долго достаю товар, лишь бы тот подольше скрашивал мне одиночество. Само собой, очевидно, что он натурал. Я даже не претендую, но не могу удержаться от того, чтобы не поболтать с ним.       Как обычно, я предложил купить что-нибудь ещё; он с обворожительной улыбкой отказался и сказал, что если у меня в холодильнике припрятана восьмидюймовая сосулька, то он с радостью купит её за пять баксов.       Да-а-а, детка, у меня есть для тебя сосулька… К тому же абсолютно бесплатная…       Господи, я всегда такой озабоченный?       Мы как раз смеялись по поводу шуточно-деловой сделки, когда в магазин зашёл Пол, мой бывший, в компании двух туристов. Совершенно естественным образом настроение тут же спикировало на отметку «отстой», и я был вынужден попрощаться со «скромнягой», чтобы обслужить вошедших.       — Хей, Сэм, как делишки? — с дежурным приветствием и оскалом Мика Джаггера обратился ко мне тёмно-русый парень в бежевой рубашке поло и, по-хозяйски привалившись к стойке, подмигнул.       — Супер.       Я хотел сказать «хуёво», но, думаю, выражение моего лица всецело выразило подтекст.       — Пока прогуливались вдоль побережья, я подумал о том, чтобы заскочить сюда. И мне опять повезло попасть в твою смену.       Как же. Так я и поверил, что это совпадение. Могу поспорить, что в его официальном маршруте и близко нет остановки на черте города, а сам он заранее рассчитал мои рабочие часы, чтобы всё выглядело по воле случая. Только из чувства приличия я продолжаю это терпеть.       Может статься, что своим пассивно-враждебным поведением я даю ему повод самоутвердиться. Но правда в том, что мне наложить на то, что он обо мне думает. Пол теперь не более, чем мой летний роман длиною в три недели, и заботиться о производимом впечатлении на него я не намерен. Он же, в свою очередь, даже после того, как мы расстались на «дружеской» ноте, продолжает частенько захаживать сюда с группами туристов. Для того, кто работает гидом-переводчиком, это обоснованно, но его жалкие попытки подкатывать ко мне настолько очевидны, что так и тянет поиздеваться. Ну и кого он привёл на этот раз? Пф… Снова азиаты. Прекрасно знает, что я неравнодушен к восточной культуре.       — Уху, — сдержанно улыбнулся я, глазами спрашивая, что ему надо на самом деле.       — Ты, как всегда, немногословен, — с лёгким упрёком заключил Пол.       А этим он подразумевает, что я, цитирую, «духовно ограниченный, скудоумный и чёрствый сукин сын, который открывает свой рот лишь для того, чтобы отсосать».       Заебись. Я, конечно, некрасноречив и порой даже слишком груб, но это не избавляет меня от человечности. Так что после того оскорбления я тоже не поскупился словами и предписал ему «поцеловать меня в задницу». Мне хватило одной фразы, чтобы я понял, как он ко мне относится по-настоящему, поэтому так всё и закончилось. Быстро и без пафоса.       Я пожал плечами и отвернулся. Видимо, осознав, что я не расположен к общению, Пол решил уделить внимание гостям с востока, которым к тому времени уже не терпелось охладиться. Говорили они чуть дольше, чем обычно требуется для принятия обычного заказа, и я заподозрил что-то неладное.       — Два зелёных чая со льдом и маленькую колу, — попросил Пол.       Ебать. Вот я так и знал, что он выкинет что-то в этом роде. Дело в том, что готовить чай со льдом мне приходится собственноручно так же, как и наливать колу в стакан, то есть это практически единственные напитки, что требуют от меня сравнительно много времени. Я уверен, что он специально упросил азиатов выбрать именно чай.       Не медля, я метнулся к холодильнику за ингредиентами, пока Пол в своём репертуаре продолжал поддерживать одностороннюю светскую беседу.       — Снаружи адский солнцепёк. Даже для здешних мест это аномальная температура, не находишь? А у вас тут и кондиционера нет. Не представляю, как ты здесь работаешь.       — Я привык.       — И тебе совсем не хочется выйти наружу? Когда ты в последний раз отдыхал?       — Вчера.       — Понятно. А какие планы на вечер?       — Тебя в них нет, — с нажимом в голосе произнёс я и закупорил последний пластиковый стакан.       — Ты всё ещё злишься, — констатировал Пол, покручивая на прилавке солнцезащитные очки. — Почему бы нам не поговорить об этом?       — Не о чем говорить.       Я ощущал, что у меня потихоньку зреет дикое раздражение. А когда я зол, я себя не контролирую. И если Пол не уйдёт в ближайшие две минуты, его вынесут отсюда вперёд ногами.       — Эй, да что с тобой?       — Ничего.       Стараясь без лишней суеты пробивать напитки по коду, я не удержался и посмотрел на него, о чём сразу пожалел. Несмотря на то, что Пол бесит меня, он по-прежнему остаётся привлекательным. Зачастую наедине он говорил за нас обоих, постепенно располагая меня к открытости. И сейчас, глядя на него, я почувствовал знакомое терпеливое внимание.       — Domo arigatou, — поблагодарил за себя и за приятеля японец.       — Dou itashi mashite, — тут же на автомате отреагировал я, и, удивлённо переглянувшись, те начали тарабанить мне что-то на своём.       — Не-не-не, ребят, я больше нифига не знаю по-вашему, — усмехаясь, замахал я им.       Приняв тот факт, что я не понимаю ни слова, японцы учтиво поклонились мне и, переговариваясь, пошли на выход.       — Это было забавно, — со смешком заметил Пол, и между нами повисло неловкое молчание.       В данный момент мне казалось, что мой слух обострился. Гул холодильников напоминал настоящий рёв, а работающие вентиляторы крутились быстрее, создавая общий шум, способный перекрыть работу мысли.       — Я думал о тебе, — наконец, тепло улыбнулся парень и поджал губы, выдав тем виноватое напряжение.       — Я тоже думал о тебе, — решил признаться я.       Это было правдой и, если честно, моим первым шагом к тому, чтобы закончить всю эту душещипательную драму, так что я осмелился поймать момент и выдать расклад в одну подачу.       — …И я думаю, что устал от того, что ты постоянно приходишь и делаешь вид, будто мы продолжаем встречаться. Ты считаешь меня из разряда простодушных дурачков, не умеющих подбирать нужные слова, верно? Да, я не мастер говорить. Мне тяжело общаться. Но я не виноват, что это ты такой падкий на харизму пиздобол, раз не видишь, что я ценю слова за их содержание, а не количество.       Неверяще сведя тёмные брови к переносице, Пол приоткрыл рот, чтобы ответить, но я опередил его.       — Ты любишь цепляться к словам. Это ещё одна причина, по которой я предпочитал ограничиваться односложными фразами. Ты делаешь поспешные выводы о людях, и, не потрудившись получше узнать меня, предъявил совершенно необоснованную критику, точно я тупой гондон, если постоянно молчу. Я тоже иногда ощущаю себя скованным. А что ты, блять, сделал, чтобы я не чувствовал напряжения в твоём присутствии? Ты хоть задумывался о моём комфорте или ты считаешь, что я не имею право даже на это?       В сокрушённой подавленности парень втянул голову, словно к нему неожиданно нагрянул тяжкий для быстрого постижения смысл. О, я вижу, ему впервые нечего возразить. На его лице отражается целая гамма эмоций, доказывающих мою правоту, что подстегивает меня перейти к самой сути.       — Правда в том, что если близость не возникает сразу, то она не возникнет никогда. Так что я не вижу смысла в том, чтобы общаться дальше. И в следующий раз, если ты снова припрёшься сюда, я сломаю тебе челюсть.       Если Пол и уловил логическое завершение в моей интонации, то сначала это было незаметно. Он как-то вяло повёл головой, после чего с едва уловимым вздохом отпрянул от стойки и опустил глаза. Скорей всего, это выглядело, как если бы он поднимался после мощного нокаута.       — Я не хотел торопиться. И из-за твоего молчания я не понимал, чего тебе не хватает…       — Да пошёл ты, — прошипел я, заранее пресекая его избитый оправдательный тон.       — Сэм, у тебя тут всё в порядке?       Вторгшийся извне голос Эдда заставил вздрогнуть. На мгновение он сбил меня с мысли, и с запозданием рассеянного человека я повернулся к начальнику. Эд переводил настороженный взгляд между мной и Полом.       Неужели я так громко говорил, что он услышал даже из подсобки?       — Всё нормально. Просто в который раз объяснял, что у нас нет сигарет, — с более менее правдоподобным спокойствием соврал я и выразительно посмотрел на Пола, чтобы тот немедленно проваливал.