Око за око

Дима Странное состояние... Так сложно было прийти в себя... Сразу коснулся живота: моего мальчика больше нет со мной. Я плакал. Конечно, я знал, чем рискую. Знал, что мой малыш может погибнуть, но в тот момент только я мог защитить моих мальчиков, а свою крохотульку не смог защитить. - Дим? – голос Марка. Марк сидел в кресле рядом с моей постелью, он выглядел таким измученным. Стыдно перед ним: я ведь папа и должен был защищать своего малыша, неразрывно связанного со мной. - Солнышко, не плачь, – такой нежный голос. - Малыши? - С ними всё хорошо, ты их спас, и наш маленький тоже жив. Не плачь. - Жив? Я снова прикоснулся к животу. Он ещё такой маленький. Как он мог выжить? - Да, наш малыш жив. Прости, ты был без сознания, и я сам назвал ребёнка - Виктор. Врачи успокаивают, говорят: он у нас боец. - Могу я его увидеть? - Нет, солнышко, прости, ты только после операции. Меня самого к тебе с трудом пропустили, а наш малыш подключён к специальным аппаратам. Мой маленький где-то там под аппаратами, а я не могу его даже увидеть. Но он жив, и это главное. - Этот человек... думаю он родственник того омеги, которого ты сбил. Причём достаточно близкий. Я видел в новостях фото того омеги: у них было что-то общее. Эта мысль мелькнула у меня ещё тогда, когда я увидел того альфу. Столько ненависти, будто у него забрали что-то ценное. - Так и есть, – ответил Марк, – это его родной брат. Он сейчас где-то затаился, но мы его ищем. - Защити нас. Больше не нужно было слов, Марк только кивнул. Даже если он снова станет убийцей, самое главное – это наши малыши. А этот человек способен на всё. Марк посидел со мной ещё чуть-чуть, пока его не выгнал медбрат. Перевязка, капельница, лекарства. Уродливые швы, которые навсегда останутся со мной. Но это не главное. Мой малютка. Было больно и пусто. Я так хотел увидеть своего ребёночка, чтобы удостовериться, что он жив, что меня не обманывают. - Вам предстоят ещё две операции, – говорил врач, – не переживайте: мы сделаем всё по высшему разряду, вам нечего бояться. Мои мысли были о другом. - Могу я увидеть сына? Хоть на секунду, пожалуйста. Я с мольбой смотрел на врача, тот устало вздохнул: - Хорошо, вам помогут медбратья. Помните: никаких резких движений, иначе швы разойдутся. - Спасибо. И вот меня пересадили на инвалидное кресло и повезли в отделение к новорожденным. Мой маленький находился в отдельной палате: маленькое крохотное тельце. Из глаз побежали слёзы, он такой малюсенький. - Могу я коснуться его? Медбрат помог мне помыть руки, затем я потянулся к ребёнку через специальное отверстие в коробке. Он такой хрупкий, кожа такая тонкая и нежная. Мой малыш. Как только я пальцем коснулся его маленькой ручки, ребёнок немного зашевелился, а затем схватил ручкой мой палец. - Мой любимый, – тихо заговорил я с сыночком, – прости своего папочку за то, что он не смог тебя доносить до срока. Папочка очень сожалеет. Ты только держись и не бросай меня. Из глаз бежали слёзы. Как я смогу тут, в этой коробке, оставить своего ребёночка? Как смогу уйти, когда он тут борется за жизнь? - Мой маленький, – продолжал я, – знаю: папа виноват, что бросил твоего братика, когда он был маленьким. Но папа сожалеет, папа тебя любит и не бросит, только и ты не бросай папу. Младенец сильнее сжал палец: в этом маленьком тельце уже есть сила. - Пора, – сказал медбрат. Сколько бы я отдал, чтобы сейчас остаться с малышом. - Я вернусь, – сказал своему сыну. Затем меня отвезли обратно в палату, а я только и думал, что мне нужно быть сильным. Нужно поскорее встать на ноги.