Best director

      Место, в котором находился «хороший бар», было похоже на обычный жилой район. Узкие улочки, всюду припаркованные автомобили и разномастные маленькие магазинчики. Чонгук остановился возле двухэтажного здания, на котором не было никаких ярких неоновых вывесок, которые так любил блондин. Обычный, невзрачный дом с темно-красной надписью над дверью — «Living Room». Чимин хотел было спросить, не заблудился ли его начальник, но решил повременить и просто послушно вышел из машины вслед за Чонгуком. Тот подошел к затемненной, стеклянной двери и открыл ее, пропуская вперед теряющегося в догадках Пака. Они спустились по освещенной тусклым красноватым светом лестнице к черной двери, за которой действительно притаился довольно приятный на вид бар. Интерьер не был таким вычурным, как во многих барах, где раньше бывал Чимин. Стены, окрашенные в красновато-коричневый цвет, не были слишком кричащими, освещение было таким же, как и на лестнице, только немного ярче. В центре стояли две массивные колонны, круглые лакированные вставки на которых служили столами. Вдоль стен расположились белые диванчики и кресла, видимо предназначенные для больших компаний, а сами стены украшали разного вида картины, маски и пластинки, которые каким-то чудом смогли сохранить общий стиль заведения, не смотря на свою индивидуальность и броскость. В зале не было много посетителей, лишь влюбленная парочка, небольшая компания, по-видимому, студентов, и среднего возраста мужчина, который выпил уже половину бара, судя по числу роксов* на его столе.       Пока Чимин разглядывал помещение, Чонгук успел дойти до широкой барной стойки и заказать у бармена два бокала пива. Забрав заказ, брюнет направился к свободному круглому столику-в-колонне. Он поставил оба бокала, после чего подозвал к себе увлеченного окружением Чимина. — Ну что, производит впечатление? — спросил Чонгук, усевшись на барный стул и сделав первый глоток светлого пива. — Не представляешь даже какое. Здесь уютно, не ярко и не темно, приятная музыка, да и атмосфера в целом. — Я рад, что тебе здесь нравится. Как-никак, это одно из моих любимых мест. — Как ты вообще смог найти запрятанный в подвале бар? — Это долгая история. Долгая и не очень приятная. Но, возможно, когда-нибудь за кружкой чего-нибудь покрепче я расскажу ее тебе, — Чонгук делает большой глоток и слегка улыбается, после чего решает сменить тему. — Мне знаешь что интересно, хен. Почему ты решил устроиться в Jeon Group? Чем тебя привлекла наша компания? Немного поразмыслив, Чимин ответил: — Из-за стабильности. — Стабильности? А если подробнее. — Мне очень не хватает стабильности. С прошлых должностей приходилось убегать, сверкая пятками. Начальство частенько гребет деньги себе, компания рушиться, людей увольняют, а то и хуже, выставляют их виновниками. После последнего такого побега, я решил более подробно изучать места, куда устраиваюсь. Jeon Group последние несколько лет одна из наиболее стабильных фирм в Сеуле. Это значит, что я могу спокойно работать, не задумываясь о плане побега. К тому же, я думаю, что у этой компании большое будущее. — Ох, вот оно как, — Чонгук молчал с минуту, после чего продолжил: — Это приятно слышать, хен. — Я просто констатировал факты. И почему для тебя это является чем-то приятным? — Видишь ли, последние несколько лет я только и делал, что придавал стабильности Jeon Group. Мне приятно, что это хоть кто-то заметил, — Чонгук мягко улыбнулся, после чего одним глотком допил оставшееся в бокале пиво. Чимина эти действия не столько удивили, сколько за смущали и чтобы скрыть подступающую краску, он залпом осушил свой бокал. — Добавки? — спросил брюнет, приподняв бровь. — Если я возьму добавки, ты не поспеешь за мной, Чон Чонгук. — Ты в этом так уверен, хен? Я не так легко напиваюсь. — Может тогда пари? — Шотами**?       Чимин готов поспорить на свою душу, что в этом момент у брюнета в глазах словно огонь загорелся. Вот она, страсть к играм. Так и прёт. — Начнём с пяти.       Парни заказали десять шотов «Red dog». Аккуратно расставив их в ряд и обменявшись соперническими взглядами, они досчитали до трех и начали опрокидывать шоты. Первый, второй… пятый. — Кажется, это будет интересно. Ты первый мой знакомый, который смог осилить сразу пять шотов без паузы, — Чимин слегка наклоняет голову и интригующе улыбается. — Считай это моим даром, — Чонгук проводит большим пальцем по нижней губе, вытирая пролившиеся капли алкоголя. — Я бы сказал, что это больше похоже на проклятие. Наверняка, когда пьёшь с друзьями, развозишь всех по домам. — Откуда ты это знаешь, хён? Следишь за мной? — искренне удивленный брюнет слегка навис над столешницей, придвинувшись ближе к Чимину. — Нет, просто я живу с таким же проклятием, — Пак, отодвинулся назад ровно на столько, насколько придвинулся брюнет и неловко перевёл взгляд к противоположному столику, за которым сидел среднего возраста мужчина. Точнее уже лежал. — Иногда тоже хочется забыться, но мои друзья напиваются намного раньше, чем я успеваю почувствовать хотя бы легкое расслабление. А когда пью один, чувствую себя одиноким алкоголиком, поэтому... считаю это проклятьем. — Мне тоже грустно пить одному, — Чонгук откидывается на стул, возвращая Чимину больше пространства, после чего чуть ли не выкрикивает: — Хён! Сегодня мы с тобой напьёмся! Он вскакивает со стула и заказывает у бармена еще десять шотов. На этот раз их приносит официантка. — «Hiroshima». Мне нравится едкость послевкусия, — поясняет Чонгук, указывая на причудливый напиток с расплывающимся алым «атомным грибом» на дне.       Парни повторяют свои действия с отчетом и последующим опустошением стопок. Чимин, чувствуя как тепло разливаться по телу, мягко улыбается и позволяет себе пропустить несколько шуток. Глупых шуток, над которыми никогда не смеялись его друзья, за исключением Хосока, который смеялся всегда. Но Чонгук, то ли из вежливости, то ли действительно оценив юмор блондина, расплывается в широкой улыбке. После недолго разговора о качестве местных коктейлей они решают заказать еще пять шотов. На этот раз к стойке направляется Чимин. Он возвращается с победоносной улыбкой и фразой: «Вот сейчас ты точно сдуешься». Озадаченный брюнет пытается выпытать у Пака, что он имеет в виду, но через минуту забывает об этом, гогоча над очередной его шуткой. Внезапно в помещении отключается красный свет, а не его смену приходит бледно-желтый, который явно не справляется со своей задачей, погружая зал бара во мрак. Минуту спустя официантка приносит поднос с шестью стопками, наполненными красновато-коричневой жидкостью и первый раз за вечер подаёт голос: — Это все, что успел сделать бармен. Из-за неполадок с электричеством мы вынуждены закрыться раньше, поэтому прошу Вас уйти сразу, как закончите, — после чего удаляется. — Что это? — брюнет принялся разглядывать стопку со всех сторон. — «Бобби Деззлер», — ехидно улыбаясь ответил Чимин, — если сможешь осилить хотя бы эти три, будешь алкогольным героем в моих глазах. — То есть получу звание человека, который может с тобой пить на равных? — Именно, — не теряя времени, Пак опустошает все три шота, после чего резко вертит головой и выпускает горловой рык. Удивленный действиями блондина, Чонгук тянется к напитку, уже представляя как жидкость обожжет горло, после чего опустошает первую стопку, запрокидывая голову. Потом вторую и третью. Его глаза начинают слезиться, а горло саднит: — Я же говорил, что люблю едкий привкус, — широко улыбаясь, говорит Чон, — такой ерундой меня не проймешь. — Ну чтож, тогда добро пожаловать в клуб, — совсем развеселившийся Чимин широко раскидывает руки в стороны в приветствующем жесте. Они проводят несколько минут, обсуждая кодекс их шуточного «алкогольного братства», но из ниоткуда появившаяся официантка прерывает их, напоминая, что им пора уезжать и что такси подъедет примерно через пять минут.       Счёт пришлось оплачивать Чонгуку, так как у Чимина была только карта, но без электричества она была бесполезна. Брюнет взял с Пака обещание, что тот оплатит счёт в следующий раз. Чимин был этим крайне удивлён, ведь он не думал, что когда-нибудь вернется сюда с начальником.       Парни забирают свою верхнюю одежду со стульев и направляются к выходу. Поднявшись по ступеням, Чонгук внезапно останавливается перед входной дверью и тянет за локоть Чимина, который почти успел ту дверь распахнуть. — На улице слишком холодно, так что давай постоим здесь. Такси мы точно не пропустим. Блондин послушно останавливается. Спустя минуту молчания, он кладёт руку на плечо Чонгуку и благодарит того за вечер, бар и приятное общение: — Не так часто я могу с кем-нибудь расслабиться, а особенно с начальником. Это отличное место. Спасибо, что показал его мне. — Обращайся, я знаю много хороших мест. Только есть одно условие. Ты не будешь сюда приезжать без меня.       Блондин удивленно вскинул бровь и, повернувшись к Чонгуку, хотел было возразить, но решил, что это будет лишним. Он все равно не сможет напиться ни с кем, кроме него. А значит, приходить сюда с кем-нибудь другим не имеет смысла. — Знаешь, мне начинает нравится говорить с тобой неформально, — смущенно улыбается блондин. — После сегодняшнего не так легко называть тебя «секретарь Пак». Так что можем обращаться друг к другу по имени и в офисе. Когда нас никто не будет видеть. Не хочу портить свою репутация. — Какую это репутацию ты можешь испортить таким образом? — Чимин слегка возмущенно вскинул брови. — Бессердечного садюги-диктатора. Блондин сразу же разразился громким смехом, который со временем перешёл в постистерическое хихиканье. Вытирая костяшкой указательного пальца проступившие слёзы, Чимин ответил срывающимся голосом: — Как скажите, господин диктатор. — Ах ты мерзавец, — Чонгук широко улыбнулся, прищурив глаза. Они наверняка могли продолжить ехидничать друг перед другом, но такси уже подъехало ко входу и нетерпеливый водитель помахал парням из открытого окна, мол «Садитесь, долго мне вас ждать?». Те быстрым шагом направились к машине и уместились на заднем сидении. — Аджосси, покатайте по городу, — попросил Чонгук и уселся поудобнее на мягком сидении.       Поездка длилась около двадцати минут. Все это время Чимин разглядывал неоновые вывески, рекламные щиты и пролетающие мимо машины. Он даже слегка привстал, когда они проезжали по мосту Ханнам, чтобы лучше разглядеть горящий огнями город. На это не мог не обратить внимание Чонгук, который сразу же подумал, что для такого спокойного и серьезного человека, Чимин часто ведет себя по-детски мило.       Брюнет понял, что поездка затянулась, когда заметил задремавшего у окна Пака. Он решил, что лучше доехать до своего жилья, потом разбудить Чимина и отправить его домой, но сам-то Чимин похоже не был согласен с планом Чонгука, потому что никак не хотел просыпаться. Только мямлил что-то невнятное и слегка подергивал плечами. Но кто бы смог легко проснуться после бессонной ночи и такого количества алкоголя?       «Раз напоил, то и мне домой тащить», — подумал брюнет, вытаскивая Пака из машины. Он обхватил его за талию, повесил левую руку себе на плечо и направился к вращающейся двери. Чимин даже пытался сам переставлять ноги, что было бесполезно в его полубессознательном состоянии и никакой помощи Чонгуку не предоставляло. Брюнет смог дотащить парня до лифта, где его пришлось слегка прижать к стене, чтобы достать ключ-карту из внутреннего кармана пиджака. Чонгук прислонил ее к считывающей панели, после чего двери закрылись и лифт направился в пентхаус. Пак же тем временем начал благополучно съезжать по направлению к матушке земле. Не передать словами каких трудов стоило брюнету удержать того в вертикальном состоянии, а потом еще дотащить до номера и кровати в гостевой комнате. Уложив блондина, Чонгук решил снять с того обувь, чтобы не перепачкалось пастельное белье. Слишком уж он любил чистоту. — Где это видано, что бы директор с секретаря обувь снимал, — тихо возмутился Чон, ставя пару лоферов возле двери, — обязательно что-нибудь взамен потребую, когда проснешься. Чонгук стоял еще пару минут и просто наблюдал за посапывающим Чимином. Сам не понимая почему, но он считал эту картину очень… домашней. Словно так и надо. Словно спящий Чимин, раскинувший руки и ноги в разные стороны — нормальное состояние этого номера по ночам.       Очнувшись от проникших в голову образов «домашнего Чимина», Чон решил накрыть того пледом, после чего удалился в свою комнату, дабы получить причитающуюся ему порцию сна. Но только уснуть долго не получалось. Не давали мысли, о прошедшем вечере. Первом вечере за долго время, когда он веселился от души. И первом разе, когда он привел кого-то домой. В свою святая святых. — Точно потребую что-нибудь взамен. Не отвертится теперь.