Best director

      Утром можно услышать много разнообразных звуков: пение птиц, лай собак или вой сирен, в крайнем случае. Но Чонгук никогда их не слышал за все то время, что жил в своем номере. Он никогда не просыпался от постороннего шума, за исключением будильника, поэтому для него стало огромной неожиданностью проснуться от чьего-то прерывистого крика. Настолько огромной, что в неловких попытках выпутаться из покрывала и направиться к источнику звука он падает с кровати прямиком на пол. Не теряя ни секунды, брюнет достает из-под кровати биту, вскакивает пружиной с пола и выбегает из комнаты с широко распахнутыми глазами. Он не находит никого ни в гостиной, ни в коридоре, ни на кухне, после чего бежит в гостевую комнату. Едва не вышибив дверь, Чонгук врывается внутрь и наблюдает следующую картину: светловолосый парень сидит на кровати в помятой, промокшей насквозь рубашке с расстегнутыми четырьмя верхними пуговицами; его ноги запутались в одеяле, учащенное и громкое сердцебиение слышно за несколько метров, а по лицу и шее стекают капли пота. Это было бы очень красиво, если бы не выглядело настолько пугающе. — Чимин? — Чонгук говорит это громче, чем следовало, от наплыва эмоций, что заставляет Чимина вздрогнуть. — Напугал… — одними губами проговаривает блондин, после чего смаргивает подступившие слезы и, успокоившись, оглядывается вокруг. Он не замечает ничего знакомого и это убеждает его в том, что находится он явно не дома. Как он здесь оказался, где это «здесь» находится и почему его начальник стоит в дверях с битой — те самые вопросы, что крутятся у него в голове и которые он так и не решается задать. — Что случилось? Это ты кричал? Кто-то вломился в дом? — начал заваливать вопросами брюнет. — А что, к тебе часто вламываются домой? — совсем тихо сказал Чимин, помогая своим ногам выпутаться из пледа. — Ну, было пару раз, — Чонгук смог умерить свой пыл и наконец-то сбавить громкость голоса. — И поэтому у тебя в руках бита? — Не меняй тему. Что это был за крик? — брюнет медленно направился в сторону кровати, оставив биту у двери. — Скорее всего, это был я. Прости, если напугал, — блондин таки избавился от пут пледа и теперь был готов уделить всё внимание Чонгуку. — У меня тоже есть вопрос: почему я у тебя дома? — Почему ты кричал? — проигнорировав слова Пака, брюнет сел на край кровати и начал пристально в того всматриваться, изучая каждую деталь: растрепанные волосы, покрасневшие глаза, взбухшие вены на руках, в которых пульсировала кровь, что слишком быстро носилась по телу и причина крика ранним утром сразу стала ясна. — Кошмар. Извини. Я сейчас… Сейчас приду немного в себя, соберусь и уеду, — Чимин поочередно спустил ноги с кровати, упер локти в колени и, спрятав лицо в ладонях, начал глубоко дышать. Чонгук видел, как высоко вздымалась его грудная клетка, как мелкая дрожь все еще ходила по его телу. Дождавшись момента, когда блондин успокоился, Чон спросил: — У тебя такое часто бывает? — Частенько. Я уже привык, если честно. — По тебе видно, как ты привык, — Чонгук привстал, закинул под себя ногу, после чего продолжил, — У моего брата было что-то похожее, когда он поступил в университет. Говорили что из-за стресса. — Спасибо, но я знаю, из-за чего это. — Я не об этом. Хочу предложить один вариант, «экспериментальный», скажем так. Хёну только он и помогал, пока все это не прекратилось. — Если это какие-нибудь таблетки, я не стану их глотать, пока ты мне не скажешь, что в них и сколько они стоят. — Нет, это не таблетки. И тебе не придется за это платить ничем, кроме своего времени. — Звучит как бесплатный сыр, сам знаешь где, — блондин недоверчиво посмотрел Чону прямо в глаза. Тот слегка улыбнулся, после чего вышел из комнаты. Чимин, решив, что его оставили собираться, начал оглядываться в поисках телефона и обуви. Лоферы он увидел аккуратно стоящими у стены, рядом с дверью, а телефон, скорее всего затерявшийся в складках постельного белья, так и не смог найти. Вернувшийся со стаканом воды Чонгук, стал большой неожиданностью для Пака. — Вот, выпей для начала, — брюнет протянул стакан Чимину и тот ухватился за него пухлыми пальцами. — Вчера я сказал так же, и вот я здесь, — с натянутой улыбкой произнес блондин, после чего парой глотков выпил половину и поставил стакан с оставшейся жидкостью на белую прикроватную тумбу. — Ты уснул в такси, так и не назвав мне свой адрес, сам виноват. — Прости за доставленные трудности и спасибо, что позволил переночевать. — Наконец-то слова благодарности, — Чонгук снова садиться на край кровати, но уже ближе к блондину. — Потом еще раз поблагодаришь за то, что я нашел решение твоей проблеме со сном, если это сработает. — «Если», — Пак слегка опустил голову. — Только не забывай, что я всего лишь секретарь, и не смогу оплатить то, что можешь себе позволить ты или твой брат. — Я же сказал, что платить будешь только временем. А теперь ложись и закрывай глаза. — Что? — блондин бросил полный непонимания взгляд на Чонгука, но, не дождавшись последующих объяснений, начал медленно выполнять то, что ему сказали. Он вернул обе ноги на кровать, лёг на спину, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Рассуждая о том, что же ему предложит Чонгук, он не чувствовал волнение матраса под собой. Брюнет так же залез на кровать и на коленях подполз к Паку ближе. Когда он оказался чуть выше уровня головы Чимина, то резко обхватил блондина руками, прижимая его крепко к себе, чтобы тот не вырвался. Лежащий уже вовсе не на спине, а на левом боку Чимин пытается руками и ногами оттолкнуть брюнета, выкрикивая что-то наподобие «Ты совсем свихнулся?!» и «Что за дела?!», но получается не то чтобы хорошо. Видимо сказывается физическая и моральная истощенность. Поэтому блондин успокаивается гораздо быстрее, чем рассчитывал Чонгук и устремляет взгляд к его ключицам, потому что рука брюнета не дает поднять голову выше. Удерживая правой рукой за шею и плечо, а левой за поясницу, Чон пояснил: — Так я усыплял своего брата. Говорил же, метод «экспериментальный». Мне объяснили, что это из-за моего запаха. Чимин снова начал ерзать, пытаясь высвободиться из крепкой хватки, и ворчать, что это посягательство на личное пространство. Чонгук слегка расслабил мышцы, даря Паку немного свободы, и почти шепотом произнёс: — Хён, попытайся расслабиться и уснуть, пожалуйста. «Ага, расслабишься тут. Ты что устроил?! А ну отпусти сейчас же!» — так и остается в голове Чимина, который постепенно сдался, решил таки закрыть глаза и поддаться растущему чувству усталости. Широко зевнув, блондин уже через несколько минут начал погружаться в сон, точно так же как и Чонгук, ослабивший хватку настолько, что его рука просто лежала на талии Пака, а лицо тонуло во вьющихся светлых прядях.       Первым, что увидел Чимин, когда открыл глаза, была темная родинка на левой стороне шеи. Потом слегка приоткрытые губы и родинка под ними. Затем закругленный нос, на котором виднелось точно такое же, но пока еще светлое, пятнышко. Чонгук спал, совсем не удерживая Пака, чем второй решил воспользоваться и аккуратно ускользнуть от захватчика. И ведь получилось, даже с первого раза. Чимин сел, спустил ноги на пол и, проведя рукой по волосам, еле слышно сказал: — Надо же, похоже, действительно сработало. — Я же говорил, — так же тихо ответил Чон, который бодрствовал уже около пятнадцати минут и просто позволил наивному блондину довольствоваться «побегом». — Напугал! — Чимин, схватившись за рубашку в районе сердце, резко обернулся в сторону ухмыляющегося Чонгука. — Ты долго так притворяешься? — Достаточно, чтобы посмотреть на то, как ты пускаешь слюни на подушку, хён, — когда-то уважительное «хён» сейчас прозвучало словно издевательство. Прищурившись, Пак медленно отвел взгляд от брюнета в сторону часов, которые еще ранним утром заметил на тумбе, и увидел то, что заставило его ужаснуться. Самое страшное число, которое мог увидеть секретарь финансового директора Пак Чимин в будний день, находясь в кровати: одиннадцать утра. Мгновенно подскочив с места, Чимин вылетает из комнаты, но возвращается через секунду с вопросами «Где ванная?» и «Можно мне ей воспользоваться?» и, получив удовлетворительный ответ, снова исчезает в проеме. Тем временем, Чонгук неспешно встаёт с кровати, ерошит волосы и, поднимая биту, уходит в спальню, где укладывает ту обратно под кровать. Все еще медленными шагами брюнет идет на кухню, где сразу же ставит подогреваться воду в чайнике. Он открывает холодильник и начинает раздумывать о том, что лучше приготовить на завтрак, но его отвлекает выскочивший из ванной комнаты Чимин, без рубашки и с мокрыми волосами: — Можно мне взять полотенце? Помедлив несколько секунд, брюнет утвердительно кивает и провожает удаляющегося блондина взглядом. Он считал Пака слишком стройным, даже худым, поэтому вид рельефа пресса и мышц спины так его удивил (довольно-таки приятно удивил). Чонгук, опомнившись, продолжил рассматривать продукты в холодильнике и остановил свой выбор на беконе, яйцах и овощах. — Классика, — подумал вслух брюнет, разбивая яйца и выливая их содержимое в миску. — Не слишком нагло просить у тебя запасную щётку? — спросил, снова вернувшийся Чимин с полотенцем на голове. Чонгук открыл нижний ящик кухонной тумбы, достал оттуда одну из новых щеток и кинул Паку. — Можешь считать своей, — сказал брюнет и уложил нарезанный бекон в уже раскалившуюся сковороду. Чимин, прищурив глаза и наклонив голову в жесте непонимания, молча вернулся в ванную. Чонгук же нарезал немного лука и добавил его к подрумянивающимся и сжимающимся кусочкам бекона, после чего начал резать овощи для легкого салата. Перед тем, как добавить яйца к шкворчащему мясу в сковороде, брюнет заварил пакетированный чай в двух кружках.       За пятнадцать минут Чонгук закончил приготовление завтрака и расставил тарелки с ароматной яичницей. Внимания вновь появившегося блондина, все еще с обнаженным торсом, но с уже высушенными волосами, это не привлекло, и Чонгук решил подозвать его лично. Чимин вышел из гостевой спальни, держа в руках помятую рубашку, и выпалил на одном дыхании: — Понимаешь, я прямо-таки нутром чувствую, что если опоздаю еще больше, меня уволят. Спасибо, за все, но мне нужно бежать. — Чимин? — Я правда должен торопиться, что? — Чимин. Я — твой начальник. Думаю, раз ты мой секретарь, то без меня тебе все равно там делать нечего. Так что, можешь особенно не торопиться, — Чонгук опустил глаза к тарелке и начал разрезать палочками яичницу. Блондин же впал в ступор и лишь моргал глазами секунд тридцать, после чего очнулся, услышав приглашение сесть за стол. Он медленно уселся на стул, взял в руки палочки и, глядя Чонгуку в глаза, сказал: — Я с Вами совсем крышей поехал, господин директор, — после чего принялся размеренно завтракать. «Я с Вами тоже, секретарь Пак».