Best director

      Мы никогда не задумываемся о том, с какой скоростью проходит время. Оно просто проходит. Завтрашний день превращается в сегодняшний, а затем во вчерашний. Но мы всегда имеем четкое понятие этих самых дней. Мы можем определить границы, которые отделяют сегодня от вчера, но у Пак Чимина уже давно не получается следить за тем, какой сегодня день. Из-за серьезных проблем со сном, для него эти границы размыты настолько, что их практически не существует. Когда он начал осознавать, что не всегда четко понимает, в каком дне находится, его заполнило единственное чувство — паника. Это настолько непривычное ощущение для человека — непонимание того, когда ты — вызывающее чуть ли не животный страх. Первое время с этим чувством было сложно справиться, оно то и дело вызывало панические атаки, с которым парню приходилось как-то справляться. И уже было даром свыше, если это происходило дома, а не на улице или в заполненной людьми аудитории. Но с каждой неделей, он учился преодолевать эти чувства и, не без помощи специалистов и силы воли, наконец-то смог совладать со своим страхом.        В те дни, он проклинал свои кошмары и бессонницу за то, что они одарили его новыми причинами для переживаний, как будто бы в его жизни было недостаточно проблем, но сейчас он даже благодарен за приобретение такой способности, как возможность теряться в днях. Сейчас она становится его ключевой особенностью, которая позволяет справиться с нынешней загрузкой. После беседы с Юнги прошло всего две недели, но благодаря бессонным ночам, Чимин настолько продвинулся в расследовании, что даже такой трудоголик как Юнги был приятно удивлен. Конечно, важную роль в таком продвижении сыграло то, что Чонгук стал уделять ему больше внимания: он стал приглашать Пака на разные совещания, под предлогом того, что ему просто необходим ассистент и Чимин достоин более сложных задач, так как показал себя отличным работником. Как бы красиво это не звучало, но эти новые сложные задачи заключались лишь в том, чтобы стоять, подавать нужные бумаги, наливать воду в стакан и молча наблюдать за всем происходящим. Но главным являлось именно то, что он мог наблюдать. Наблюдать за каждым присутствующим на совещании директором, сотрудником или консультантом и слушать, что и о ком они говорят. Так он смог стать свидетелем начала переговоров о слиянии JungGroup с одной из наиболее известных компаний связи — DLTelecom, и, как следствие, открытия дочерней компании в Ансане. В тот день он смог вживую увидеть директора по маркетингу, Ли Сочжуна, который был одним из «той самой четверки». Но единственной странностью, которую смог заметить Чимин, являлось то, что он слишком уж фривольно общался с представителем DLTelecom — госпожой Пэк. Подобным образом, после каждого совещания он находил новые зацепки, которые нужно было расследовать и изучить и со временем их накопилось столько, что он не успевал с ними справиться и за целую ночь.       В середине недели, когда Пак уже был на грани, осознавая, что совмещать такого рода, задание со своим графиком работы крайне сложно, произошло чудо — его объем работы убавился практически на половину, позволяя ему справляться со всеми заданиями к обеду. Каких богов Чимин должен был благодарить за такой резкий спад обязанностей, он не знал, но он был точно уверен в том, что таким количеством свободного времени нельзя просто так разбрасываться. Он решил рискнуть и начал приносить с собой на работу некоторые бумаги по делу и как только заканчивал со своими обязанностями секретаря, сразу же садился за их изучение и поиск все новых доказательств воровства внутри компании и взяточничества. Так же он стал уделять больше времени другим сотрудникам компании, а именно ассистентам директоров «той самой четверки». Общение с ними иногда шло с натяжкой, но, как и любой офисный работник, они любили перемывать кости своему начальству, что как раз и было нужно Чимину. В обеденный перерыв он часто пересекался с кем-нибудь из них, якобы случайно и ненароком начинал беседу, затрагивая болезненные для сотрудников темы и те, распаляясь не на шутку, часто начинали рассказывать о том, куда их начальники уезжают посреди рабочего дня; что просят их делать в нерабочее время; как ведут себя, когда остаются одни. Все сведения, которые он мог собрать, Пак записывал, отмечал, подчеркивал и распечатывал. В итоге, за неделю подобной работы, у него в столе скопилось несколько небольших стопок по двадцать-тридцать листов, каждая из которых была помечена своим символом: счета и разные бумаги о доходах — кругами, досье — треугольниками. Так же были отдельные стопки заметок на листах блокнота, скрепленных по темам, каждой из которых соответствовала своя пометка. Такой способ организации, конечно, был затратен по времени, но так уж сложилось, что с информацией ему нужно было взаимодействовать тактильно, иначе все это было сложно расставить по местам. Еще со времен университета ему понравился такой способ сортировки, который идеально подходил для крупных задач. Каждый вечер он уносил ту часть бумаг, над которой работал в течение дня домой, не оставляя никаких следов. Но на этом его работа вовсе не заканчивалась. По возвращении домой, Чимин давал себе полчаса отдыха, когда он мог в тишине поужинать и подумать о насущном. Его рассуждения менялись изо дня в день, но их суть оставалась прежней: почему я не могу быть как все? Этот вопрос беспокоил его еще со старших классов, с тех самых дней, когда все изменилось и он из милого, немного замкнутого паренька превратился в запуганного, никому не доверяющего трудоголика, способного найти успокоение только в учебе или алкоголе. И даже тут Вселенная решила над ним подшутить и даровала отличную переносимость алкоголя, за что он не раз ее проклинал. Из раздумий его вывел звук входящего сообщения. Оно было от Юнги и как всегда краткое: «Отчет». Но что было вовсе не как всегда — следом пришло второе. Хен редко присылала несколько сообщений в один день, а тут еще и в одну минуту. «Не общайся больше с тем странным художником» — Вы посмотрите, какой заботливый хен, — Чимин одарил второе сообщение мягкой улыбкой, после чего поднялся со стула и, убрав уже остывший ужин, к которому он так и не притронулся, в холодильник, направился к своей сумке с документами. Он вытащил все бумаги, которые там только были, разложил их на ковер в гостиной и начал всматриваться в оставленные им же пометки. Спустя полчаса, собрав хоть как-то логически связанные данные, он отправил их Юнги. Мин просил Чимина присылать ему отчеты о его действиях каждые несколько дней. Составлены они были в неформальном виде и походили скорее на наброски второсортного детективного романа, но никто от Пака большего и не требовал. Скажите спасибо, что хотя бы в таком виде получаете информацию, господин следователь.Следующие несколько часов Чимин посвятил одному лишь расследованию и смог найти несколько интересных зацепок, но для более глубокого изучения ему нужны были ресурсы компании, поэтому он решил вернуться в офис.       Несмотря на поздний час, Доксон поприветствовал Пака с улыбкой и, не задавая никаких вопросов, пропустил в здание. «Вот в чем польза иметь друзей в охране», — рассуждал Чимин по пути к лифту. Именно из-за Доксона, Пак решил приехать в офис в одиннадцать вечера. Иначе он бы отложил свои дела на завтра, потому что попасть в здание точно не смог бы. Одно дело впускать ранних пташек и совсем другое — ночных сов, которые вызывают подозрение у всех, кроме Кан Доксона, который уже успел к одной такой сове привязаться. Офис встретил его тихой прохладой, позволяя расслабиться и приступить к работе над найденными Паком зацепками. Чимин мог провести в офисе всю ночь, снова потеряв счет времени, если бы не спасительный звонок хена-следователя: — Нужно обсудить одну новость, которую я получил буквально только что. Думаю, она связана с твоим последним отчетом и может чем-то помочь. — Хорошо, хен. Я напишу, когда приеду домой, и мы сможем все обсудить. — Нет. Надо встретиться лично. Где ты? — В офисе. — Хорошо. Через десять минут, черный Hyundai. Прекрасно понимая, насколько его хен не любит опоздания, Чимин решил заранее собрать вещи и поскорее спуститься. Лучше постоять несколько минут на улице, ведь холод не так страшен, как взгляд разозленного Юнги. В спешке Чимин роняет кружку с остатками кофе. Конечно же, она падает именно на пол, в паре сантиметров от мягкого коврика, разбиваясь на части. Выругавшись, Пак резкими движениями собирает крупные осколки и выкидывает их в урну под столом. Мелкие кусочки стекла ему приходится оставить, потому что времени со всем этим возиться нет, от слова совсем. Он быстро накидывает пальто, не застегивая, затем обматывается клетчатым шарфом, растрепав при этом и без того взъерошенные волосы. Он успевает сделать всего несколько шагов по направлению к двери, как вздрагивает от громкого хлопка. Пак резко оборачивается и смотрит круглыми глазами на покинувшего свой кабинет Чона. Брюнет выглядел так, словно только проснулся. Его глаза были наполовину прикрыты, рубашка измята, а галстук ослаблен и перекинут через плечо. В такой поздний час Чимин явно не ожидал увидеть начальника на рабочем месте, особенно в таком виде. Невольно, он забеспокоился о том, что Чонгук снова начал проводить сутки в офисе, погруженный в кучи бумаг. Чонгук потер глаза и прервал затянувшееся молчание: — Чимин-хен, уже уходишь? — А? Да, время то, — Пак в спешке выудил телефон из брюк, едва не выронив его, — второй час? Ух ты. А вы еще здесь, директор Чон? — Мы же договаривались, хен, — Чон слегка склонил голову в бок, засунул руки в карманы брюк и кривовато улыбнулся, давая понять, что устал повторять. — Прости, Чонгук. Постоянно об этом забываю. Но знаешь мне пора, правда. — Куда-то торопишься в такой час? — Меня жд… то есть. Нет. Просто домой. Я же могу поехать домой или есть какое-то, кхм, задание? — Пак перевел взгляд на окно, за которыми уже была ночь, потом снова на Чона, указывая, что задерживать его — уже противозаконно и надеясь на снисходительность начальника. Скорее он просто пытался надавить на жалость. — Нет-нет, что ты. Езжай, конечно, — Чон помахал от себя руками, выпроваживая Чимина. Пак поклонился и, развернувшись, направился к двери. Он только схватил дверную ручку, как брюнет его окликнул: — Только, раз уж ты все равно еще здесь, не мог бы ты кое-что отсканировать и скинуть мне на почту? Хотел бы кое-что проверить дома. Я понимаю, рабочий день давно закончился, но я прошу тебя как друга. — Эм, — Чимин снова посмотрел на телефон, где уже было сообщение от Юнги: «Быстрее». Он замялся на несколько секунд, после чего все-таки согласился. — Спасибо, хен –Чонгук одарил Пака широкой улыбкой, после чего ушел в кабинет и почти сразу же вернулся с большой стопкой бумаг. Листов восемьдесят, не меньше. Чимин перехватил их, стараясь ничего не уронить и спешно удалился из кабинета, направляясь на этаж ниже, где стоял сканер. Он мог бы воспользоваться тем, что был совсем рядышком с их кабинетом, но тот, увы, не выдержал постоянных требований Пака и скончался. Все это действо заняло без малого пятнадцать минут, за которые он уже раза четыре извинился перед хеном, но объяснив это как «сам же просил меня, втираться в доверие ко всем. Так что не жалуйся теперь», смог продолжить сканирование без лишних нотаций. Этого времени было вполне достаточно Чону, чтобы накинуть пиджак, спуститься на подземную парковку, сесть в машину и выехать из здания. Сделав небольшой круг, он остановился у парка, прямо напротив здания компании. Зачем? Он сам до конца не знал. Последнее время его не покидало чувство, что он что-то упускает. Как будто бы за ним кто-то идет, но каждый раз, когда он оборачивается, то никого не видит. Но он знает, что там кто-то должен быть. Там должен быть этот подозрительный блондин, настолько находчивый и скользкий, что его не поймать за руку. Но его там нет. И это не нравилось Чонгуку от слова совсем. И после того, как он увидел его в офисе, хотя прекрасно знал, что Пак уже уехал домой, он сорвался. Как глупый ребенок, от которого прячут новогодние подарки, он сорвался и рискнул залезть в чулан, чтобы узнать, что же от него скрывают. Чимин не заставил себя долго ждать. Как и полагается отличному работнику, он отправил все эти восемьдесят отсканированных листов, которые, кстати, уже имеются у Чона в электронном виде, на почту. — Вы посмотрите, какой шустрый. За пятнадцать минут управился, — проворчал вслух Чонгук, слегка нахмурив брови. Еще пару минут спустя Пак вышел во все еще расстегнутом пальто и засеменил к дороге, перешел ее и направился к черному автомобилю. Дверь открылась, но сесть ему не дали. Он сложил руки вместе, поклонился. Потом еще раз, но только ниже и только после этого сел в машину. После того как черный Hyundai уехал, Чонгук выскочил из машины и быстрым шагом вернулся в здание. Проигнорировав вопросы со стороны охраны, он направился к лифтам. Как только Чон приехал на нужный этаж, он уже чуть ли не бегом направился к своему кабинету. Подойдя к столу Чимина, он внимательно осмотрел его, после чего начал перебирать папки-регистраторы одну за другой, бегло просматривая их глазами.Затем он перевел внимание к ящикам стола, начав с самых нижних, известных тем, что именно в них лежит то, что люди хотят скрыть. В них расположились аккуратно сложенные бумаги, которые не представляли никакого интереса, канцелярские принадлежности, провода — видимо Чимин принес запасную зарядку для смартфона, умно. Чон бы так ничего и не нашел, кроме обыденных записей, которые Пак и должен составлять, если бы не Юнги. Если бы Юнги не отвлек Чимина и не заставил его торопиться, если бы он только смог приехать хотя бы на полчаса позже, Чимин бы не забыл про стопку бумаг, помеченных кружочками в красной папке. Он бы не оставил ее так удобно лежать в самом верхнем ящике стола, он бы забрал ее с собой домой. Холил бы и лелеял как зеницу ока. Если бы только. Но, такова судьба, что именно эта красная папка привлекла все внимание Чонгука сейчас. Он плавным движением вынул ее из ящика, раскрыл и прошелся глазами по бумагам. Счета, выплаты, договора с разными банками. — Откуда он…? С каждой новой страницей, Чон начинал злиться и беспокоиться все сильнее. Его терзали вопросы: Как он смог это достать? Откуда он про это узнал, если даже я не знал об этом? Что он хочет с этим сделать? Как давно он об этом знает? Как давно он это скрывает? Ответы на эти вопросы, он мог получить только от самого Пака. Но это значит, что его нужно спросить. При чем, спросить так, чтобы он не смог солгать. Чтобы он не смог увернуться. Через несколько секунд, Чонгуку пришла в голову идея. Возможно, слегка безумная и слишком рискованная. Но она пока была единственной, и чтобы не терять время зря он решил подготовить все, для ее выполнения. Полночи он потратил на то, чтобы внимательно разобраться в бумагах, распечатать их и, на всякий случай, отсканировать, чтобы они остались у него несмотря ни на что. Съездив домой, поспав от силы полтора часа и освежившись, он вернулся в офис немного раньше, чем обычно. Чонгук хотел устроить все с утра, пока мысли все еще копошились в его голове, пока он мог поддерживать необходимое настроение. Для этого ему нужно было застать Чимина врасплох. Но одного удачного совпадения Вам хватит, господин Чон.       Первым что увидел Чонгук, войдя в кабинет, был Чимин с широко распахнутыми глазами, копошащийся в столе и мямлящий что-то себе под нос. Брюнет не спеша прошел до двери в свой кабинет, попутно поздоровавшись с Чимином, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. Тот подпрыгнул и, заикаясь, ответил коротким кивком. Когда Чон зашел внутрь, он услышал хлопок закрывающегося ящика и удаляющиеся в спешке шаги. Конечно, он мог бы сейчас начать допрос Пака, который находился в шаге от нервного срыв, но это было слишком опасно. Чон еще ни разу не видел Чимина в таком состоянии и он боялся, что может только все испортить. Поэтому брюнет решил подождать подходящего момента, дождаться мгновения «золотой середины» между безумием и спокойствием в глазах Пака.       Пока Чонгук рассуждал, какой момент будет той самой «серединой», Пак чуть ли не мчался по направлению к уборной. Он забежал внутрь, распахнув дверь чуть громче, чем следовало бы. Убедившись, что внутри никого нет, он ушел в дальний угол и, трясущимися пальцами, набрал Юнги: — Хен, у меня проблемы. — Уже? Я думал, ты начнешь только через пару дней. — Нет, хен. Я не об этом. Вчера… похоже, вчера я здесь кое-что оставил. — О чем ты? — Документы… Счета, выписки, — Пак загибал пальцы один за другим, — я все оставил здесь. Думаю, я забыл их в столе. — Но ты ведь их не НА столе забыл. Не было ведь праздничных гирлянд и вывесок «Сюда, сюда. Здесь бумажки, готовые сломать вам жизнь»? — Не время для шуток, хен! Я забыл их В столе, но их там теперь нет. — Ты уверен? Может ты просто плохо искал? — Я уверен, черт тебя дери! — Чимин ударил по двери, — И я не знаю, кто их мог забрать. Я ведь уехал отсюда позже всех. — Поищи еще раз. Кому вообще может прийти в голову рыться в твоем столе, мистер работник месяца? — Я не знаю! Не знаю. Но их там нет. Просто нет. И что мне теперь делать? Может уйти, пока не поздно? — Не говори глупостей, ты только начал подбираться к сути. Если ты с этим не справишься, мне не на кого будет положиться. — Хен, меня ведь могут за это посадить? Это же незаконно? — Помни, с кем ты говоришь. Ты ведь знаешь, я не дам тебя в обиду. Просто… успокойся. Успокойся и проверь еще раз, может ты просто запаниковал и не заметил их. Я перезвоню.  — Хен, стой… Звонок сброшен. — Черт! — прошипел Пак и снова ударил по двери. Он сделал несколько кругов по туалету, после чего оперся на одну из раковин и посмотрел на свое отражение. Взлохмаченные волосы, покрасневшие глаза и тихий ужас на лице. Нельзя так ходить по офису, нельзя. Нужно собраться с мыслями и привести себя в порядок. Он включил холодную воду, спешно ей умылся. Вытер лицо бумажным полотенцем, поправил галстук, привел в порядок волосы. И, слегка успокоившись, вышел из туалета. Чимин вернулся на свое место и плюхнулся в кресло. Взглядом буравил потолок несколько минут, после чего решил еще раз проверить ящики, но теперь еще и зацепить те, что в пенале у стола. Первый — пусто. Второй — нет. Пятый — нет. — Черт… — тихо, чуть ли не скуля, произнес блондин. Но как только он открыл самый нижний ящик стола, который он осматривал, раз пять уж точно, он заметил ту самую красную папку. Парень был готов поклясться, что ее там не было. Либо он уже совсем сходит с ума, либо он просто слепой. Глубоко вздохнув, блондин вытаскивает папку из стола и кладет в сумку. После чего пишет сообщение Юнги: «Я нашел ее» Как всегда, он не получает ответа. Весь день Чимин ходит как на иголках, потому что с утра нервишки потрепались знатно, но к вечеру его отпускает (благодаря рутинной работе и не одной кружке ароматного кофе). Он замечает, что за сегодняшний день с ним ни разу не связывался начальник, который любил побеседовать о жизни в обеденный перерыв или просто отдохнуть в течение пары минут, надоедая Паку. — Интересно, он вообще сегодня здесь? И черт бы побрал это твое любопытство, Пак Чимин. К концу рабочего дня, когда Пак уже практически полностью успокоился, объявляется директор с просьбой, звучавшей больше как приказ, незамедлительно зайти для беседы. Чимин, как и любой хороший работник, сразу же выполняет требование, проходя в кабинет, стараясь при этом издавать как можно меньше шума. Он видит начальника сидящего в кресле, сложив нога на ногу и пристально наблюдающего за вошедшим блондином. Его взгляд был холоден, а брови нахмурены. Явно ничего хорошего от человека с таким взглядом ожидать не стоит. Чимин, чувствуя животную панику, инстинктивно закрывается, скрестив руки перед собой в замок. Он наклоняет голову и устремляет свой взгляд в пол. Чон начинает: — Пак Чимин, ты произвел на меня очень хорошее впечатление. Был отличным работником в моих глазах. Думаю, я не раз говорил тебе об этом. Его взгляд словно прожигал дыру в Чимине. — Ты, трудолюбивый, спокойный, уважительный и думаю, ты знаешь, что тебе стоит делать, а что нет. Знаешь, так сказать, о своих пределах и границах, которые не стоит пересекать. За все время работы Чимина в офисе, Чонгук еще ни разу не говорил таким стальным голосом, ни разу не был так холоден и это заставляло усомниться в принятом Чимином решении. Не стоило заходить в этот кабинет, нужно было сразу убежать домой, оставив тут все свои пожитки и больше не возвращаться. Сделать что угодно, лишь бы не слышать этот жесткий голос, готовый разрезать тебя на части. Но не стоило так много думать, нужно было что-то ответить, потому что Чонгук явно ожидал ответа. — Благодарю Вас, директор Чон, — он сказал это таким слабым и тусклым голосом, совсем не похожим на его собственный. Чонгук встает, выуживая попутно папку из ящика, огибает медленным шагом стол, доходит до длинного стола для переговоров и останавливается прямо напротив Чимина. Их разделает только стеклянная поверхность, а Пака поглощает чувство, что ему перережут горло осколками именно этого стекла. Чонгук бросает папку на стол так сильно, что листы выпадают из нее и разлетаются вокруг. Чимин за долю секунды понимает, что это те самые бумаги. ЕГО бумаги и ЕГО отметки на краях. «Он все знает» — пролетает пугающая мысль в голове парня. — Мы ведь сблизились, Пак Чимин. Я считал тебя своей правой рукой. Мне так нравилось с тобой работать, ведь в отличии от многих моих ассистентов, ты именно работаешь, а не просиживаешь задницу на кожаном кресле. Чонгук обогнул длинный стол и встал с краю, все еще пристально наблюдая за Чимином. У того уже начинали подкашиваться ноги и он оперся рукой о стул. — Ты всегда выполнял мои поручения, независимо от того, насколько они были сложными. Делал даже больше, чем я просил. Чимин поднял глаза и сразу же услышал громкий выкрик: — Йа! Ты совсем оборзел?! — Пак вздрогнул и снова опустил взгляд на свои трясущиеся руки. — Посмотри на это. Знакомо? — Чон указал рукой на бумаги, валяющиеся на полу, но Чимин боялся, что если попробует наклониться, то его стошнит, поэтому он остался стоять неподвижно, лишь тихо обронив: — Я не понимаю о чем Вы, директор… — Разнюхивать все это прямо у меня под носом — неслыханная дерзость, ты так не думаешь? Ты бесстрашный? Решил воспользоваться моим доверием? Может, ты хочешь использовать это, чтобы подставить кого-то? Может даже меня? — Нет, директор, я не … — Конечно, тебе заплатили за шпионаж. Сколько тебе платят за то, чтобы ты подставлял людей, которые тебе доверяют? Думаешь, у меня недостаточно власти, чтобы превратить твою жизнь в ад? Думаешь, «они» смогут тебя защитить? Точно, — Чонгук поднял голову, уставившись на Пака сверху вниз, используя все свои тузы (в данном случае рост и широкую челюсть), чтобы подавить собеседника, — ты уверен в этом. Ведь у тебя уже есть в этом опыт, не так ли? У Чимина внезапно вспыхнули воспоминания с его прошлого места работы и все то, что он пережил, нахлынуло вновь огромной волной. Он вспомнил пару обуви на парковке, тяжелые удары начальника, больного старика с уже побелевшим лицом. Он вспомнил все это и не выдержал. Горечь и отчаяние стали сильнее, чем страх перед Чонгуком. И он выкрикнул, уставив взгляд разъяренных глаз на Чона: — Я не предаю людей! Я не такой! — Не такой, Пак?! — Чон достает скомканный лист бумаги и кидает его в блондина, приказывая жестом поднять. Чимин, собрав всю волю в кулак, наклоняется и разворачивает листок с черновиком одной из выписок, которые он предоставлял Чону не так давно. И в углу листа красуется этот предательский символ. Чертов круг, которым помечены все валяющиеся на полу бумаги. — Все еще не понимаешь, о чем я? Может, теперь ты хочешь мне что-нибудь сказать? Пак молчит, его руки трясутся. Спустя минуту Чон не выдерживает и срывается на крик: — Я доверял тебе, черт возьми! Доверял свою спину, а ты хочешь вонзить в нее нож! — Я никогда не хотел причинять вреда Вам… — Значит, ты хочешь причинить вред всей моей компании, но не мне?! — Вы не так меня поняли… — Тогда что я должен понять? — Я просто хотел… — Чего ты хотел?! — Я хотел, что бы все было правильно! Хотел справедливости! — Чимин вскинул голову, уставившись прямо в глаза Чона, — Мне осточертели эти уроды, которые только и умеют, что все разрушать и портить людям жизнь! Чонгук моментально успокоился и начал подходить к Чимину. Тот же уставился глазами в пол, еле сдерживая слезы. Брюнет остановился на расстоянии полуметра и тихо сказал: — Я не спущу тебе это с рук, Пак Чимин. Чимин поднял взгляд слезящихся глаз. — Ты думал, что я это скажу, хен? — Чон слегка наклонил голову. Пак удивился так сильно, что приоткрыл рот. Он не мог понять, что сейчас происходит. Что это был за резкий переход от готового метать раскаленные камни Чон Чонгука, до мягко вопрошающего тонсена. — Что, простите? — Ты от меня этого ожидал? Всей это истерики? Причина, почему ты так странно вел себя последнее время, постоянно бегал туда-сюда — эти бумажки? Боялся, что я тебя прибью, наверное. Пытался скрыть все, замести следы и привлек только больше внимания, глупый секретарь. Чимин, все еще полный удивления, не мог ничего ответить. Он просто смотрел на Чона и ждал, что же тот сделает дальше, потому что его действия были слишком непредсказуемыми. — Ты должен познакомить меня с тем, кто тебя нанял. Мне кажется, у нас общие интересы.