Кто же влюбится быстрей?

Лукас проснулся от противного скрипа двери в его комнату и едва не подлетел на кровати, увидев Ника. — Ты… Что ты здесь делаешь? И разве тебе можно… Быть здесь? «Грязь» подошёл к нему и присел на край кровати, а Лукас быстро отвёл взгляд от его усталого, опухшего от слез лица. Не тот раб стал «грязью», Ник этого не заслуживает, в отличие от него. — А, понятия не имею, — Ник пожал плечами и слегка улыбнулся, видимо не беспокоясь об этом. — Я хочу поговорить с тобой, только обещай, что ничего не расскажешь господину. Лукас кивнул. «Грязь» здорово располагал к себе своей открытостью и широкой доброй улыбкой. Ему очень хотелось верить. — Ты ведь знаешь, что это все эксперимент? Господин ждёт, кто из нас первый в него влюбится. Лукас кивнул, закусив губу. — Он сказал, что если я влюблюсь, то получу свободу… А что насчёт тебя? Идея, конечно, идиотская, но он знал, что у всех богатых есть свои причуды. Его мать, например, никогда не била рабов, зато по поводу и без избивала сына. — Стану самым обычным рабом, и ты также, наверное. А если влюбишься ты, то меня продадут. Ник наклонился к Лукасу, переходя на шепот. — Что, если кто-то из нас притворится? Я всю свою жизнь притворяюсь, а тебя наверняка заставляли делать вид, что ты любишь какую-нибудь богатую тётушку, это почти в каждой семье есть. Мне это лучше многих известно. Ник довольно улыбнулся и провел пальцами по своим камням. Каждый занимал немного места, но все семнадцать покрывали почти всю тыльную сторону обоих предплечий. Лукас где-то на фоне подумал, что будет, если место закончится — убьют Ника или дадут свободу? — и только спустя минуту до него дошел смысл слов раба. Он пораженно отшатнулся от него, испуганно раскрыв глаза и говоря довольно громко. — Ты… Ты с ума сошел? Это же… Это очень опасно, что, если он узнает? Да и вообще, как притворяться? — Тише ты, тише. Ник положил палец на губы Лукаса, продолжая шептать. — Быть рабом само по себе очень опасно, быть «принцем» и «грязью» — тем более, но я бы рискнул. Знаешь, рабам особо нечего терять. — Мне есть! Лукас оттолкнул Ника, сам не понимая, почему так злится. Возможно, это был страх потерять положение «принца», ведь он впервые ощущал хотя бы такую своеобразную заботу, а может, и желание защитить этого до ненормальности доброго человека. «Грязь» едва не упал с кровати, но продолжил смотреть на него так же спокойно улыбаясь. — Все равно кому-то из нас придется влюбиться, чтобы прекратить это. У Лукаса перехватило дыхание. Конечно же, Ник хочет, чтобы это закончилось! Он же «грязь», это же его бьют, над ним издеваются! — Прости… Он опустил голову, отчаянно краснея, но Ник пожал плечами. — Подумаешь… Думаю, притвориться мне будет выгоднее, потому что мало ли что ждёт меня у других, а тебя — на свободе, даже если господин купит тебе дом. А так все будет нормально. Ник вздохнул и посмотрел куда-то вверх. — Конечно, тому, к кому по-доброму относятся, было бы легче, но я постараюсь. Не переживай, я все это вынесу. Будет неприятно, но… Может, я его в себя влюблю и буду получать бонусы в виде конфет? И Лукас кивнул, хотя и знал, что лучше было бы отговорить Ника, а не поощрять. ~°✓°~ Анри вздохнул, прижимаясь к Федерико всем телом. — Кажется, Крису нравится, но я не думаю, что это надолго. Думаю, ему надоест, когда он поймет, что ни один из них влюбляться не собирается. Федерико поцеловал парня, смотря в его глаза. — Мм, «принц» вполне может влюбиться. Люди, с которыми прежде плохо обращались, очень быстро влюбляются в любое проявление доброты, причем нет разницы, свободные они или рабы. Анри кивнул и сел боком на колени Федерико. — Но он стал рабом недавно, так что Крису повезет, если «принц» начнет влюбляться. И всё же… Мне очень не нравится эта игра с живыми людьми и их жизнями. Парень вздохнул и опустил голову на плечо любовника. — Ну-ну, давай не будем снова спорить на эту тему. Мужчина чуть улыбнулся, гладя Анри по плечу. Отношения с другом сына у него складывались легче, чем с самим Крисом, но оба были очень упертыми и не желающими менять свое мнение. Это немного веселило Федерико, который все списывал на юношеский максимализм. Он не видел ничего плохого в том, чем они занимаются за плотно закрытой дверью, просто не считал нужным шокировать этим Криса. Анри был всего на год старше его сына, но мужчина просто в какой-то момент решил, что не будет думать об этой разнице в возрасте. Он решил просто наслаждаться юным телом в своих руках, приняв свою страсть как должное. Да и вообще они никогда не говорили о своих отношениях. Анри — потому что ему не нравился сам факт того, что любовник является отцом лучшего друга, а Федерико — потому что видел, что Анри не готов к разговору.