Кто же влюбится быстрей?

Крис действительно думал, что Ник не будет помнить поглаживаний по волосам, но ошибся. Раб ещё в шалаше заметил это проявление непонятных ему чувств, но, разумеется, притворился спящим, чтобы не навлечь на себя гнев. И когда Крис стал приходить по два раза в день, спрашивая о том, чем его лечат, и дожидаясь того, чтобы раб заснул, Ник начал притворяться, чтобы снова почувствовать чужие пальцы в своих волосах, не причиняющие боли. Конечно, он не всегда дожидался этого, но из-за того, что он много спал, да ещё и в спокойной обстановке, процесс выздоровления шел куда быстрей. Спустя три прекрасных дня, во время которых ему нужно было только пить отвары, спать и разговаривать то с Крисом, то с несколько раз допускавшимся в палату Лукасом, лекарь разбудил его утром, осмотрел и отправил к господину. — Всё, ты полностью здоров. Передай господину, что я хочу поговорить с ним насчёт закалительных мероприятиях для всех рабов. — Спасибо вам. Ник вежливо поклонился и медленно направился в кабинет господина. Всё, теперь он снова «грязь», которого можно бить без повода. «Ну ничего, я справлюсь, я сильный» Ник заставил себя улыбнуться, пытаясь убедить самого себя. — Господин… Он постучался и вошел, сразу натыкаясь взглядом на Криса, который сидел в кресле и читал. Сам Ник букв не знал, поэтому почувствовал себя ещё более жалким. Лукас читал ему вслух книги, которые господин разрешал брать из домашней библиотеки, и «грязи» иногда казалось, что только он не умеет этого. — Здоровый? Крис встал, бесстрастно смотря в глаза Ника, и отложил книгу. — Да, господин. Ник поклонился, стараясь не смотреть на него. Было страшно, но он заставил свой голос не дрожать. — Лекарь попросил передать, что хочет поговорить о закалительных мероприятиях… Крис кивнул и подошёл к рабу. Взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Когда я веселился, обнимал тебя и заботился, то действовал только в своих интересах. Надеюсь, ты понимаешь это. Но если кто-то узнает об этом — пострадаешь не только ты, понял? В его голосе была явная угроза, хоть подобные разъяснения и не были так уж необходимы. Ник закивал и отвёл взгляд. Он все это знал, хотя за эти дни и воображал чуть истерично, что Крис за это время влюбился в него. — Да, господин. — Тогда беги к своему дружку, можете поболтать, но не смей его касаться. Ты «грязь», он потом не отмоется. Крис сел в кресло и вернулся к книге, а Ник поклонился и поспешно скрылся за дверью, прижимаясь к ней спиной. Его немного трясло. Сегодня точно будет больно, а ему нужно быть сильным, вот только где эту силу черпать?.. 📈📉📈 Обед в компании обоих рабов прошел неплохо, Крис даже не особо издевался над «грязью». После будет достаточно времени. — Ты покушал? Он погладил Лукаса по волосам, чуть улыбаясь, и тот закивал. «Принц» уже не так сильно шарахался, что не могло не радовать. — Спасибо, господин. — «Грязь» отсутствовал так долго, что мы скучали. Как думаешь, маленький, его нужно наказать? Крис говорил мягко и обращался только к Лукасу, но Ник не мог их не слышать, стоя на коленях перед ними. — Но… Это же от него не зависело. Лукас сжал губы, боясь возражать, но ради друга он набрался смелости, чуть хмурясь. — Он мог бы и не бегать под дождем, согласен? Крис фыркнул, прекрасно зная, что выбора особого у раба тогда не было, а затем положил ладонь на основание шеи Лукаса сзади и заставил его кивнуть, нагло усмехаясь. — Видел? Даже «принц» согласен, что ты заслуживаешь плети. Крис приобнял Лукаса и поднялся, мягко смотря ему в глаза. — На улицу. А ты, мой хороший, сбегай за крупной солью на кухню. Я не хочу обрабатывать раны и отправлять его обратно к лекарю, но боюсь, ты будешь плакать, если игрушка умрет. Лукас прикусил губу, но все же заставил себя чуть улыбнуться. — Спасибо, что заботитесь обо мне. Крис поцеловал его в лоб, игнорируя то, что раб жмурится скорее всего от отвращения. — Я буду за домом, без тебя ничего не начну, но всё-таки поторопись. Он схватил Ника за кольцо на ошейнике и повел за собой, причем тот спотыкался, пытаясь сделать так, чтобы ошейник так сильно не давил на горло. За домом он привязал руки раба к подобию турника, только выше и с обрывками веревок. Ник стоял почти на носочках и дрожал от страха. Подобное у него было только раз — когда после доброй хозяйки попал к той, которую даже ее муж называл «моя милая садистка». Тогда такая дрожь привыкания длилась первые несколько дней, а затем все стало, как обычно. Крис разорвал его рубашку на спине, заставляя тихо зашипеть от неожиданности. — Я не буду слишком жестоким, но ты получишь все то, что тебе полагается, как «грязи». Лукас пришел быстро. С одной стороны, он хотел бы задержаться, но тревога не давала ему это сделать. Что, если господин без него попытается убить Ника? Что, если он не успеет защитить? Можно же как-нибудь просить за друга… — Ты здесь не просто так, малыш. Крис снова приобнял «принца», наслаждаясь тем, что тот от этого теряется и краснеет. — Встань перед ним, можешь утешать, даже обнимать, только осторожно, чтобы плетью не попало по ручкам. Не плачь только, тебе нельзя. Крис усмехнулся, отпуская раба, и встал у Ника за спиной, взмахивая плетью и наслаждаясь ее свистом, а также дрожью обоих рабов. Лукас возражать не осмелился, только немного помедлил перед тем, как встать перед другом. Он улыбнулся дрожащими губами, смотря прямо в глаза Ника, и тот ответил такой же улыбкой. От первого удара оба раба вздрогнули, и «грязь» закусил губу. Сейчас должно было стать легче, но легче не стало, только больнее. Как же давно он такого не чувствовал. Увидев крупные слезы в глазах Ника, Лукас без раздумий бросился к нему, тяжело дыша и вспоминая себя на его месте. Гладя его по щекам, «принц» пытался всеми силами поддержать и не заплакать сам. Ник уже не сдерживал стоны боли, крепко сжимая веревки, которыми был привязан. — Пожалуйста! Крис рассмеялся. Издеваться над рабами не очень интересно, если не слышишь их криков и рыданий, а раб прекрасно ему подыгрывает. А затем и «принц» решил, видимо, доставить ему удовольствие. — Господин… Ему очень больно, господин! Вы можете… Перестать? Под конец фразы голос Лукаса стал совсем тихим. Он испугался, не рассердит ли Криса. — А что, мой милый? Разве тебе не нравится? Крис знал ответ, но над этим рабом тоже издевался, нанося «грязи» новые удары почти без перерыва. Тот стоял уже совсем нетвердо, почти повиснув на руках и наверняка испытывая сильную боль от этого положения. — А впрочем, я закончу до того, как он вырубится, если ты ударишь его как следует, не халтуря. Лукас задрожал крупнее, смотря в пытающиеся закрыться глаза друга, но долго раздумывать не стал. — Как пожелаете, господин. Он подошёл к Крису и взял плеть у него из рук. Тот приятно удивился решению «принца» и показал, как нужно ударять, заставляя несколько раз хлестнуть ей в воздухе. — А теперь ударь его два раза, малыш. Господину было действительно интересно играть так с Лукасом. Просто причинять боль в какой-то момент стало для него уже не очень интересно, поэтому сейчас он испытывал рабскую дружбу. — Ударь так сильно, как хочешь, чтобы это быстрей закончилось. И «принц» ударил, до боли сжимая рукоятку плети и зажмурившись. Ник вскрикнул тише, чем от ударов Криса, но ему явно было больно. — Ещё раз. Крис подошёл к Лукасу и обнял его за талию одной рукой, шепча в самое ухо, и тот снова беспрекословно исполнил приказ. На этот раз ударять было легче, но после он уронил плеть, стараясь сдержать слёзы и испытывая одновременно отвращение и жалость к самому себе. Закрыв лицо руками, он крупно задрожал, а господин отошёл от него и развязал веревки, удерживающие Ника. Тот упал на колени от неожиданности и закричал от боли в спине и ногах. Крис с усмешкой взял горсть крупной соли и начал посыпать раны раба, заставляя закричать куда громче. Соль должна была обработать все следы наказания, при этом причиняя нестерпимую боль. Когда Ник инстинктивно попытался отползти, господин несильно пнул его в бок. — Да успокойся ты. Хороший мой, отведи «грязь» к себе в комнату и успокой. Вечером я загляну. Он подошёл к продолжающему стоять неподвижно Лукасу и тронул его за плечо. — Надеюсь, ты там не плачешь? — Н-нет, господин. «Принц» поднял на него совершенно сухие, но полные страдания глаза, поклонился уходящему господину и подошёл к Нику, присаживаясь рядом. — Пошли, пожалуйста. Ник почти уже не стонал, закусив губу, но и подняться не мог ещё долго, тем более что Лукас был куда слабее и ниже и не мог позволить сильно опереться о себя. Когда они наконец оказались в комнате, «грязь» бросился на кровать, затихая и не желая разговаривать. — Что я могу сделать?.. Лукас присел рядом, осторожно проводя пальцами по его волосам и чувствуя свою вину за те два удара. Ник несколько раз мотнул головой. — Я просто посплю, ложись рядом. И… Убери руку. Он не злился на друга, просто слишком устал. А пальцы, перебирающие волосы, напоминали о совсем других руках, которые вчера вечером гладили его, а сегодня нанесли кучу ран…